Весь этот мир - наш!(?)

— Оранжевое, Лонгботтом! Возглас профессора Снейпа выдернул Шарлотту из состояния полудремы. Надо сказать, как раз вовремя — уже пора было добавлять в Уменьшающее зелье сушеную смокву. Пока зельевар традиционно отчитывал Невилла за невнимательность, Чарли смахнула в котел последний ингредиент, уменьшила огонь и с чувством полного морального удовлетворения принялась глазеть по сторонам. Разве можно не залюбоваться видом пыхтящих над снадобьями учеников, когда собственная работа уже закончена? Ничто не могло испортить девочке этот маленький праздник. Может, только выражение ужаса, застывшее на лице Лонгботтома после угрозы преподавателя напоить Тревора загубленным хозяйским варевом. Шарлотта чувствовала себя ответственной за довольно неуклюжего и слабохарактерного Невилла. С того самого момента, как в возрасте шести лет подбила его вслед за собой забраться на дерево, откуда Лонгботтом в итоге сорвался, сломав пару костей. Конечно, за прошедшее время девочке порядком надоело с ним нянчиться, но кто, если не она, в этот раз спасет бедную жабу? Гермиона, неосмотрительно выразившая желание помочь однокласснику, тут же была взята Снейпом под особый контроль. А для остальных гриффиндорцев и со своими-то зельями справиться — уже подвиг. Несколько минут Чарли все же понаблюдала за Невиллом, лихорадочно изучавшим рецепт, с упрямой надеждой, что тот сам найдет способ выпутаться из сложившейся ситуации. Но мальчика лишь сильнее охватывала паника: дыхание участилось, плечи подрагивали, а руки беспорядочно метались от одного ингредиента к другому. Решив все же не дожидаться, пока Лонгботтом от избытка усердия взорвет половину класса, Шарлотта написала несколько слов на вырванной из конспекта страницы и украдкой отлевитировала послание на его стол. Прочитав записку, Невилл сначала развернулся всем телом и ошарашенно уставился на Крейл, а затем быстро-быстро закивал в знак согласия. Чарли жестом заставила гриффиндорца обернуться обратно к котлу, дабы не привлекать лишнего внимания, после чего нагнулась к своей сумке и извлекла оттуда пару перчаток из драконьей кожи. Аккуратно тряхнув одну из них, девочка выкатила на ладошку с десяток маленьких стеклянных кубиков, заполненных бурым песком — скромный подарок близнецов Уизли в честь нового учебного года — и довольно улыбнулась своим мыслям. Ближе к концу урока студенты, с целью привести в порядок ножи, черпаки и разделочные доски, хлынули к фонтану в углу класса. Как всегда, почти синхронно, отчего возле каменной гаргульи образовалась легкая толчея. Шарлотта ловко протиснулась между однокурсниками, обронив несколько стеклянных кубиков. Ее план был прост и дерзок: отвлечь внимание присутствующих Веселящим порошком и в поднявшейся суматохе заменить котел Невилла своим. Само собой, сдавать на проверку сваренное Лонгботтомом «нечто» в задумку не входило, поэтому девочка заранее отлила немного собственного зелья в отдельный сосуд. И теперь, медленно продвигаясь к котлам, ожидала, пока кто-нибудь из третьекурсников наступит на хрупкое стекло. Сначала раздался негромкий хлопок, сменившийся легким шипением. Желтоватое облачко Веселящего порошка окутало первых «жертв», уже расплывавшихся в беспричинных улыбках… И вдруг рвануло так, что в классе содрогнулись стены и подпрыгнули парты. Кто-то закричал. Еще один взрыв, и по кабинету начал расползаться черный дым. Третий взрыв, четвертый…Чарли, успевшая отойти от эпицентра, в панике забралась под ближайший стол, порезав при этом ладони — пол был усыпан осколками стеклянных колбочек и пузырьков, еще совсем недавно аккуратно стоявших на полках вдоль всей лаборатории. В ушах звенело, горло сжимали щекочущие спазмы. Трясущимися руками она нашарила в кармане брюк оставшиеся кубики. По виду они совершенно не отличались от тех, что Фред и Джордж дарили ей в прошлом году. «Шутники чертовы! Меня же по их милости из школы выгонят, — подумала девочка и спрятала кубики обратно. — Если, конечно, поймают». Тем временем взрывы прекратились, и Шарлотта осторожно выглянула из-под парты. Масштабы разрушений поистине впечатляли: опрокинутые столы, упавшие полки, покосившаяся дверь в смежный кабинет. Зелья, разлитые по всему полу, шипели и искрились, возле опрокинутого шкафа потрескивали горящие книги. Учеников, толпившихся возле фонтана, свалило в одну большую кучу и поливало водой из расколовшейся напополам гаргульи. А над головой профессора Снейпа, словно снежинки в зимнем лесу, кружились мелкие обрывки пергамента. И все это — под аккомпанемент смеха всех видов и мастей: от сдавленного, еле слышного хихиканья Гермионы до гогота здоровяков Крэбба и Гойла. Смеха, абсолютно не сочетавшегося с ужасом, застывшим в их взглядах. — Зато Снейп точно не вспомнит про жабу, — шепотом утешила себя девочка, когда мимо нее, держа курс на входную дверь, стремительно пропрыгал Тревор. И то ли эта мысль показалась ей невероятно забавной, то ли стало невмоготу сопротивляться действию Веселящего порошка, — но Чарли рассмеялась, добавляя к нестройному хору хохотавших студентов еще один звонкий голосок.

***

В надежде угомонить порывисто вздымавшуюся грудную клетку профессор Адриан Крейл чуть ослабил галстук. И с грустью подумал о плачевном состоянии собственной физической формы: всего несколько лестничных пролетов — а отдышка такая, будто половину марафона пробежал. Ведь и недели же не прошло! Такими темпами к концу учебного года мышцы совсем ослабнут, обрастут слоем подкожного жира, и некогда подтянутое, атлетически сложенное тело превратится в желеобразную массу. И что потом? Очаровательные восемнадцатилетние девицы, чьи загорелые тушки повсеместно украшают морское побережье, начнут искать себе других кавалеров: постройнее да помоложе. Что, в свою очередь, станет невосполнимой потерей для одинокого мужчины в самом расцвете лет… Нет, нет и нет! С завтрашнего же утра он непременно начнет делать зарядку, бегать по опушке Запретного леса и перестанет налегать на сладкое. Первый же шаг для возвращения былого шарма можно сделать уже сейчас. С этими мыслями Адриан избавился от галстука, вытащил подол рубашки из брюк и слегка взъерошил волосы. Теперь он вновь чувствовал себя неотразимым. Решительно толкнув двери, мужчина оказался в просторном светлом помещении. Здесь было шумно — полтора десятка подростков, переживших общее приключение и отделавшихся при этом чисто символическими травмами, просто не в состоянии вести себя тихо. Зато им вполне по силам всплесками своей неуемной детской энергии довести до белого каления любого несчастного, оказавшегося в радиусе пары сотен ярдов. — Нет, профессор! — из-за ширмы, стоявшей возле одной из кроватей, выглянула раздраженная мадам Помфри. Ее строгий взгляд, пробежавшись по палате, остановился на Адриане. — Я не даю вам своего согласия! Детям нужен покой, и никакие волнения недопустимы. — Я задам всего лишь пару вопросов, — ответил мужчина сразу двумя голосами. Причем один из них эхом донесся прямиком из-за ширмы. Но не успел Крейл толком задуматься над странностями акустики больничного крыла, как ответ нашелся сам собой — перегородка отъехала в сторону, являя миру Северуса Снейпа. На нем не было мантии, некогда безупречный темно-синий сюртук покрывали белесые пятна, а на манжетах виднелись прорехи. Волосы были осыпаны пеплом, бледное лицо подергивало судорогой, искривляя губы в некоем подобии улыбки. Но это нисколечко не уменьшило ни его неприязни к Адриану, ни извечного стремления оставаться в глазах всех окружающих «грозным профессором Снейпом». — Крейл? Что ты… Что вы здесь делаете? — спросил зельевар тоном короля, заметившего на своем троне младшего конюха. — Директор решил, что вам не помешает помощь. Я вызвался добровольцем, — Адриан потянулся к шее, чтобы поправить галстук. Не нащупав искомого предмета, мужчина запоздало вспомнил, что сам снял его пару минут назад. Дабы не выглядеть совсем уж глупо, пришлось неловким жестом поправить перекинутую через плечо сумку и выдавить легкую улыбку. — Хотя, к чему притворяться? На самом деле меня делегировали в принудительном порядке как самого свободного преподавателя. И теперь мы в одной лодке, Северус. В ответ на это лицо Снейпа как-то неестественно скривилось. Он закряхтел и, поспешно закрыв ладонью рот, вдруг зашелся громким отрывистым кашлем. Мадам Помфри, уже успевшая отойти к детям, тут же вернулась обратно и попыталась усадить Северуса на кровать. Тот лишь отмахнулся. — Со мной все в порядке, — хрипло произнес мужчина, с трудом выравнивая дыхание. На его щеках проступил румянец, взгляд выдавал встревоженность и… смущение? Адриана внезапно осенила догадка, благодаря которой все кусочки головоломки сложились, наконец, в единую картину. Вернее, почти все. Он понял «как», догадывался «для чего», но все еще не знал «кто». Для окончательного разъяснения обстоятельств необходимо было спровадить Снейпа. Благо, теперь это уже не казалось столь трудной задачей. Мысленно Крейл умилился верности зельевара собственному образу. Грозный профессор Снейп просто не мог позволить себе такую порочащую достоинство слабость, как безудержный хохот, тем более в присутствии учеников. Но увы, только таким способом можно было постепенно свести на нет действие Веселящего порошка, столь щедро распыленного нынче утром по всему алхимическому классу. Сколько бы ни продолжал Северус маскировать смех приступами кашля, рано или поздно ему все равно придется вдоволь «отхохотаться». Конечно, он вряд ли захочет делать это в присутствии свидетелей. С намерением ускорить процесс снейповой «разрядки» Адриан силился вспомнить какой-нибудь убойный анекдот, но, как назло, в голову лезли одни непристойности. Представив реакцию мадам Помфри на шутку о шаловливой ведунье, мужчина и сам не удержался от улыбки. — Только не говорите, что и вы надышались этой гадостью, — произнесла медсестра, с укором глядя на Адриана. — Я ведь предупреждала, что без защиты в класс лучше не входить. Конечно, Крейл послушался совета — полчаса назад перед входом в аудиторию использовал заклинание Головного пузыря. Поэтому никакого действия Веселящий порошок на него не оказал. Зато теперь он точно знал, как можно рассмешить Снейпа. — Вы правы, — ответил мужчина, улыбаясь еще шире. — Это было очень легкомысленно с моей стороны. О чем я только думал? — уже через несколько мгновений он заливисто хохотал, смахивая слезы из уголков глаз. Как известно, смех — штука заразительная. Особенно на благодатной почве, подготовленной Веселящим порошком. Не прошло и минуты, как у Снейпа, с неприязнью взиравшего на бестолкового коллегу, случился очередной кашлевой приступ. На этот раз профессор не стал дожидаться, пока тот стихнет — схватив со спинки кровати мантию, он стремительно покинул лазарет. Смех Адриана стих, едва за Северусом закрылись двери. Ученики, все это время внимательно наблюдавшие за взрослыми, теперь удивленно переглядывались друг с другом. — Так вы притворялись, — строго сказала мадам Помфри, явно рассерженная тем, что ее одурачили. Профессор Крейл тут же принял вид пристыженного школьника: — Простите мне эту маленькую шараду, но иначе Северус попросту лопнул бы от напряжения. Ему довольно тяжело смеяться в присутствии других, а чувство ответственности за детей явно сильнее инстинкта самосохранения. Пришлось чуточку помочь. Надеюсь, что не переборщил. Колдомедик немного порассуждала о благих намерениях и каком-то неодобрении чего-то там, но Адриан ее не слушал. Он наблюдал за подростками, сидевшими по обе стороны от него. Гриффиндорцам выступление мужчины пришлось по душе. Всем, кроме Гермионы, к чьему слишком взрослому мировосприятию учитель уже почти привык. Слизеринцы же насупились, сверля его гневными взглядами. Как и первого сентября, они приняли насмешку над зельеваром близко к сердцу. — Вы позволите мне поговорить с вашими юными пациентами? Всего пару минут, и я уйду, — Адриан вплотную подошел к женщине и понизил голос почти до шепота. — Уж лучше я, чем уязвленный Снейп, не находите? Мадам Помфри, сурово поджав губы, кивнула: — У вас есть время, пока я ищу «Костерост» для мистера Финнигана, — ответила она и проследовала в кладовую, где хранилось большинство лекарств. Адриан же сразу шагнул к гриффиндорской половине палаты. Благодаря обрывку записки, найденному в кабинете Зельеварения, он знал, что сегодняшнее происшествие — дело рук подопечных МакГонагалл. Оставалось лишь разузнать, кто именно пошел на риск, чтобы помочь товарищу. В глубине души Крейл надеялся, что этим неосмотрительным смельчаком окажется Поттер. Общая тайна помогла бы им сблизиться. Если не выдавать мальчишку, то он, преисполненный благодарности за укрывательство, несомненно, станет чуть больше доверять такому чуткому, понимающему учителю. — Кажется, кто-то из вас потерял любимца, — мужчина раскрыл сумку и вытащил оттуда стеклянную банку, внутри которой сидела жаба. — Тревор! — воскликнул нескладный круглолицый паренек с большими ушами. Его щеки были испачканы сажей, под носом виднелся кровоподтек, но при виде животного тревога в глазах сменилась облегчением и радостью. — Держи, — Адриан протянул мальчику банку, внимательно наблюдая за его дальнейшей реакцией. Как только жаба оказалась в руках хозяина, тот метнул короткий взгляд в сторону. Крейл с трудом сдержал стон разочарования — вместо Поттера парнишка посмотрел на Чарли. И значит, все старания были напрасны. После пары семейных чаепитий племянница и так уже, фигурально выражаясь, ела у него с рук. Но какой в этом толк, если чертов Поттер предпочитал общаться не с ней, а с занудой Грейнджер и рыжим нищебродом? Даже сейчас, когда центром внимания был бездарь с жабой, Гарри оживленно перешептывался именно с ними. Тут же потеряв всякий интерес к утренним взрывам и пострадавшим третьекурсникам, Адриан с большим трудом сохранил излучающее заботу выражение лица. — Раз ты убедился, что с Тревором все нормально, лучше унести его, пока мадам Помфри не начала ругаться. Оставлю в мужской спальне. А вы, мои юные друзья, выздоравливайте побыстрее, а то перепугали всю школу, — мужчина забрал банку и, подмигнув на прощание Шарлотте, двинулся к выходу. Он был намерен провести остаток дня в компании какой-нибудь книги по психологии и пары бокалов хорошего огневиски — благо от директора с чистой совестью можно будет отмахнуться расследованием запутанного утреннего происшествия. Уже на пороге его остановил недовольный голосок: — И это все? Мы думали, вы будете искать виновных, а не таскать жаб по школе туда-сюда. Адриан круто развернулся на каблуках. — С кем имею честь? — спросил он, но едва рассмотрев оппонента, перестал нуждаться в ответе. Чуть вытянутое лицо, гладкие платиновые волосы, надменный взгляд серых глаз — фамильное сходство было впечатляющим. Мальчишка и рта не успел раскрыть, а Крейл уже знал, что перед ним… — Драко Малфой, — имя было произнесено с особой торжественностью, присущей лишь истинным аристократам. — Сын Люциуса Малфоя? — зачем-то переспросил Адриан. Он неоднократно видел мальчика в школе, неосознанно подмечая в нем знакомые черты. Но никогда не думал о нем, как об отпрыске того самого Пожирателя смерти. — Именно так, — гордо ответил Драко. И Крейл мысленно перенесся на двенадцать лет назад. Туда, где царил полумрак, где воздух, пропахший сыростью и страхом, обжигал легкие при каждом вдохе. Туда, где даже в короткие минуты забытья он ощущал холодность каменных плит под ладонями и металлический привкус крови во рту. Туда, где из всех чувств и эмоций ему оставили лишь ненависть, заполнившую каждую клеточку организма. — Я не обязан перед вами отчитываться, мистер Малфой, — Адриан старался сохранять спокойный деловой тон, хотя первым порывом было сомкнуть руки на хрупкой шее мальчонки, — но смею заверить, что имена виновных мне известны. — Тогда назовите их, — в голосе Драко проскользнули приказные нотки, — скажите, какое наказание они понесут. А ведь сопляк наверняка был рядом в то время. Пока Крейл медленно умирал в подвале Малфой-Мэнора, он белокурым ангелочком нежился в обитой бархатом колыбельке этажом выше. Или катался на детской метле. Или накладывал игрушечной палочкой свой первый «Круциатус» на плюшевого медвежонка. — Не люблю повторяться, но держать ответ перед вами я не намерен. Любые сомнения в моей компетенции можете высказать лично профессору Дамблдору. А еще лучше, — мужчина резко подошел ближе, заставив юного слизеринца отступить на шаг, и хищно улыбнулся, — напишите обо всем вашему отцу. Подсознательно уловив исходившую от учителя волну ненависти, мальчишка не на шутку испугался, но все же выдавил из себя: — Будьте уверены, я так и сделаю. Адриан же внутренне возликовал, представив реакцию Люциуса, когда тот узнает, что бывший заложник теперь в шаге от его собственного сына. Но этого мало. Вон тот паренек у окна сильно смахивает на Нотта, а два амбала с бессмысленными взглядами — явно отпрыски Крэбба и Гойла. Нужно, чтобы все Пожиратели, причастные к убийству, начали переживать за своих драгоценных спиногрызов. Нет, Адриан не станет причинять детям зла, он лишь до чертиков напугает их родителей, привыкших судить об окружающих по себе самим. — Только не сильно увлекайтесь, — мужчина указал на забинтованную руку Драко, пальцы которой нервно теребили краешек повязки, — вы ведь, кажется, правша. Со стороны гриффиндорцев донесся одобрительный шепот. Адриан ранее не интересовался подробностями инцидента с гиппогрифом, поэтому не понял, чем вызвана их радость. Но отметил, что блондина фраза задела за живое. — Не волнуйтесь, у меня есть самопишущее перо, — с вызовом ответил Малфой-младший, постепенно отходя от накатившего ранее страха. — Вот и чудненько, — резюмировал Адриан и снова двинулся к выходу, но вдруг обернулся. — Ах да, чуть не забыл. Двадцать баллов со Слизерина. — За что?! — возмутился мальчик, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Но однокурсники сохраняли удивленное молчание. Самому же Крейлу было все равно, по какой именно причине лишать очков змеиный факультет. Он лишь хотел вызвать у студентов такую обиду, чтобы те написали домой самые красочные в жизни письма. — Допустим, за неуважительное отношение к преподавателю. «За что, сэр?» Чувствуете разницу, мистер Малфой? И лучше вам воздержаться от дальнейших споров, если не хотите потерять еще больше. Губы Драко сжались в тоненькую ниточку, а глаза метали молнии, но он смолчал. — Еще минус пять очков. — Но ведь я ничего не сказал! — слизеринец окончательно опешил. — Выражение вашего лица красноречивее тысячи слов. Учитесь сдерживать эмоции, — менторским тоном произнес Адриан и, кивнув возвращавшейся мадам Помфри, поспешил ретироваться.

***

К вечеру больничное крыло покинули почти все третьекурсники. Счастливчиками, оставленными на ночь оказались двое: Чарли, у которой от попавших в ранки зелий чудовищно распухли ладони, и Симус с парой ожогов и сломанным ребром. Обычно они старательно избегали общества друг друга. Поэтому теперь, оставшись наедине, заняли кровати в противоположных углах и отгородившись ширмами, молча мечтали, чтобы поскорее настало завтра. Тишину в палате нарушала только мадам Помфри, временами подходившая заменить пациентам повязки. Так продолжалось несколько часов, пока Шарлотта не начала, наконец, погружаться в волшебное царство Морфея, оставив позади треволнения длинного дня. Именно в этот момент до нее донеслось тихое: — Крейл, ты спишь? Девочка не стала отвечать, только сильнее зажмурилась в надежде, что Финниган отстанет. Не тут-то было. — Эй, я знаю, что это ты устроила все эти взрывы. Чарли заерзала, пытаясь сквозь бинты на руках нащупать в карманах кубики с порошком. Нужно было убедиться, что главная улика все еще при ней. — Не говори ерунды! Зачем мне, по-твоему, этим заниматься? — Из-за жабы Невилла, — без тени сомнения пояснил Симус. — Я случайно подслушал ваш разговор. Гриффиндорка действительно обсуждала с Лонгботтомом утренние события, призывая того ни в коем случае не искать связи между обещанием помочь Тревору и разрушением класса. Но она была уверена, что их никто не слышал. — Ни одна жаба не стоит того, чтобы проторчать весь вечер в больнице. — Слушай, если бы я хотел тебя сдать, то уже сделал бы это. А вот Снейп рано или поздно может догадаться. На твоем месте я бы посоветовался с дядей. Слова Симуса так сильно походили на дружескую заботу, что Шарлотта ни на секунду не поверила в их искренность. Он просто хочет добиться ее признания. И при этом слишком много знает. — Если я и хотела помочь Невиллу, то явно не путем разрушения половины подземелий Хогвартса — пока дружу с головой. Чего не скажешь о тебе, Финниган, если сам веришь в то, что говоришь. Я просто собиралась отдать ему свое зелье, вот и всё. — Да? — Симус начинал заводиться. — И как ты собиралась это провернуть так, чтобы Снейп ничего не заметил? — Не успела придумать, потому что какой-то болван решил сорвать урок! — не задумываясь, выпалила девочка и, не давая собеседнику опомниться, сама перешла в наступление. — И вообще, у тебя нет никаких реальных доказательств. Поэтому на твоем месте я бы помалкивала о своих дурацких выдумках. И задумалась бы над тем, что из всего курса только меня и Гермиону волновала судьба нашего друга и его домашнего животного! — Это не так… — Перестань оправдываться, Финниган! — прикрикнула Шарлотта. — Просто задумайся: кто еще хотя бы попытался помочь? — С тобой невозможно нормально разговаривать — отвратительный характер, — пробурчал гриффиндорец, и девочка победно улыбнулась. До утра в больничном крыле не было сказано больше ни единого слова.