The one who cares.

Поздняя осень 1993 года. Джеймс не сразу понял, почему он спит. Точнее, что было до того, как он заснул и... где, собственно, он сейчас валяется? Сквозь веки постепенно проникал приглушённый искусственный свет, голову что-то неприятно стягивало, сама голова ощущалась странно, как булыжник, привязанный к шее. Тело слушалось неохотно, будто приходилось постепенно вспоминать, как им управлять. Вроде бы удалось пошевелить пальцами и чуть повернуть голову, зашуршав чем-то по подушке. Чья-то тёплая ладонь осторожно обхватила его дрогнувшие пальцы. — Джеймс? — голос звучал тихо, будто боясь потревожить его мозг, сделавшийся каким-то ватным. — Ты очнулся? Он снова чуть шевельнул головой, ощущая больничный запах, который ещё с прошлого раза будил в нём не самые радужные воспоминания. Он даже на секунду задумался, какой сейчас год... Тень за веками шевельнулась, и чуть больше загородила свет. Мерзкий запах слегка перебился ненавязчивым ароматом парфюма. Джеймс сделал над собой усилие и приоткрыл глаза, нахмурившись. Пространство вокруг приняло узнаваемую обстановку больничной палаты, вид которой почти полностью блокировало встревоженное лицо Ларса. — Какого хрена, каждый раз, когда я прихожу в себя, я вижу тебя? — прохрипел Джеймс, ощущая, что язык едва шевелится, а горло и вовсе будто пытались зачистить наждачной бумагой. — И отпусти мою руку! — Хочешь пить? — казалось он решил пропустить это мимо ушей, правда пальцы тут же оставил в покое. Джеймс прислушался к себе и понял, что пить он хочет сильнее, чем когда-либо в жизни. Ему было достаточно еле заметно кивнуть, и Ларс тут же отошёл к столику у окна, чтобы наполнить стеклянный стакан такой манящей на вид водой из графина. Даже звук, с которым она торопливо перетекала в стакан, казался живительным. Датчанин вернулся к кровати, нажал какую-то кнопку сбоку, и тело Джеймса чуть приподнялось, по-прежнему оставаясь в полулежачем состоянии. Потом он пропустил руку под подушкой и помог принять более вертикальное положение, поднеся стакан к пересохшим губам. Джеймс жадно глотал прохладную воду под прицелом светло-зелёных, сосредоточенных глаз. Допив, он со стоном лёг обратно, позволяя Ларсу вернуть его в прежнее положение. — Что... что произошло? — он вдруг понял, что не помнит ничего, кроме того, что утром отправился на охоту, а потом... что-то там случилось, только что? Думать становилось больно, перед глазами мелькали какие-то разрозненные картинки, которые уставший мозг никак не мог собрать в единое и целое. — Какой-то старик перевернулся на снегоходе или какой-то там штуке, и ты поспешил ему помочь. Но кое-кто любит сначала делать, а потом думать... или вообще не думать, поэтому этому кому-то со всей дури прилетело колесом по голове. Я вообще-то рад, что ты меня узнаешь, после того удара могло и память отшибить. Тебе ужасно повезло... — О, сделай одолжение, заткнись! — страдальчески простонал Джеймс, снова прикрывая глаза. — Как ты вообще оказался в Колорадо? — Прилетел первым рейсом, как только мне позвонили из больницы. — А почему позвонили тебе, а не Фран? — он приоткрыл один глаз. — Мой номер указан у тебя в экстренных... Но... я уже позвонил ей, и она скоро будет здесь. — Мм... понятно.. Возникла пауза. — Ладно, я... пожалуй, пойду. У меня чемодан остался в отеле в Мексике. Фран скоро будет, — Джеймс почувствовал, как он отодвигает стул и поднимается. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Голос у него звучал обиженно. Не так, чтобы явно, но для Джеймса вполне ощутимо. Он почувствовал укол совести, сам не понимал, почему так напустился на Ларса. Всё-таки он примчался сюда из другой страны, даже за вещами в отель не заехал. Да ещё и сидит тут с ним фиг знает сколько. — Погоди, — Ларс поднял на него чуть удивлённый взгляд. — Останься. Если хочешь, конечно. Черты лица драммера тут же смягчились. Он вернулся и снова сел рядом, справа. И опять схватил его за руку. Он наверно даже не отдаёт себе отчёт, что это делает. Джеймс вдруг понял, что его это раздражает не так сильно, как в первый раз. Пусть держится, если ему так легче. — Как ты? В его голосе было столько участия, что на мгновение Хэтфилду даже сделалось неудобно за свою грубость. В конце концов, в его жизни было не так-то уж много людей, которые по-настоящему переживали за него. — Хреново. Голова тяжёлая, и кожу жжёт с одной стороны. — Наверно наркоз отходит... у тебя там, вроде бы, сорок швов... — Сколько!? Вот херня-то... — он поднял свободную руку и потёр ей лоб, где он не был перебинтован. — Когда я увидел твою куртку и шапку, я думал тебе вообще голову придётся на место пришивать... Почему тебе вечно надо куда-то ввязываться? — Я никуда не ввязываюсь. Просто так... случается. Ларс вздохнул и закатил глаза. — Хочешь чего-нибудь? Поесть? Обезболивающее? — Да нет... пока терпимо, — проскрипел он. — Кстати, что там у меня на башке теперь? — Амм... ну... знаешь, маллет тоже вариант... — Твою мать, ты серьёзно? Ну и дерьмо! — Прекрати! Главное, что тебе повезло и нет никаких необратимых последствий, волосы - это хрень. — Хрень говоришь? Давай-ка я тебе полбока сбрею? — Иди ты! Они бы так и препирались, если бы не открылась дверь, и в неё не влетела запыхавшаяся и растрёпанная Франческа. — О, господи, Джеймс! — она бросилась к кровати. — Привет, Фран, — он улыбнулся. — Как ты? — в её глазах блестели слёзы. — Я в порядке. Всё обошлось, — он потянулся навстречу, чтобы поцеловать её. Ларс опомнился и поднялся со стула. — Ладно, раз Фран уже здесь, я пойду, — он улыбнулся им обоим. — Прости, Ларс, я даже не поздоровалась, у меня всё в голове перемешалось, когда ты мне позвонил, — поспешно начала извиняться девушка. — Нет-нет! Всё хорошо. Ты звони, если вам что-то понадобится, ладно? — Конечно! Спасибо, Ларс! Ты замечательный, — Фран сердечно обняла парня, и Ларс погладил её по спине в ответ. После чего похлопал Джеймса по плечу и вышел из палаты, подхватив куртку. Только после этого, Джеймс понял, что его присутствие вселяло определённое спокойствие и комфорт. Было бы хреново очнуться в палате одному. Его всё ещё поражала эта способность Ульриха оказаться рядом ещё до того, как узнают все остальные. Хотя, он бы не задумываясь сделал бы то же самое.