Двое на балконе

С этой минуты Нацуме возненавидел лютой ненавистью противный маленький колокольчик! Ну почему? Он-то думал, что Нэтсуми ушла, когда обнадеживающе звякнула дверь. Ан нет! Сидит и смотрит на него во все глаза, как будто не видела ни разу! «А сам-то чего на нее глазеешь? Прекрати уже, придурок, подумает еще, что нравится тебе. Не слышал разве, что они тут обсуждали?» Да, после такой подслушанной (случайно!) беседы самооценка Нацуме взлетела до небес, как бы это эгоистично ни было. Хотя он предпочел бы не слышать всего этого разговора. Нэтсуми, похоже, придерживалась того же мнения. Пока Нацуме обругивал про себя колокольчик и пытался найти логическое объяснение исповеди Нэтсуми, та впилась пальцами в чашечку с кофе и покраснела как рак. Наконец Нацуме соизволил отвлечься от своих мыслей и, вновь взглянув на свою соседку, которая, наверное, во всех местах теперь будет его соседкой, почувствовал себя так, как чувствуют себя попавшиеся воры. Только Нацуме ничего не воровал. Но все же чувствовал себя именно так. Его с головой захлестнуло чувство вины и стыда, он нервно переступил с ноги на ногу и опустил взгляд на кафельный пол кафе. Он постарался незаметно взглянуть на Нэтсуми. Она уставилась в кружку и принялась быстро вертеть ее в руках. Плечи ее напряглись, глаза испуганно следили за плескающейся темно-коричневой жидкостью. Щеки горели. В конце концов, она выплеснула содержимое своей чашки на стол. Кофе растекся густыми пятнами по столешнице, а Нэтсуми, казалось, не обратила на этот инцидент никакого внимания. Но вскоре она отодвинула от себя пустую емкость и, сжав ладони так, что костяшки пальцев побелели, взглянула на Нацуме. Он тут же вытянулся по струнке, но не решился взглянуть в глаза Нэтсуми. Он боялся увидеть там осуждение или, что еще хуже, ужас. — Ты все слышал? — тихонько спросила она после глубокого вздоха. — Эм… ты имеешь в виду звук, с которым ты вертела в руках кружку? Или только что звякнувший колокольчик? «Что за бред ты несешь?» Нэтсуми с такой грустью посмотрела на него, будто говоря: «Мне жаль, что я вообще с тобой знакома». Нацуме повернул голову и бездумно стал разглядывать проезжающие мимо больших окон кафе машины. — Прошу, не делай снова такой вид, что ты здесь ни при чем, пожалуйста, — взмолилась Нэтсуми, чуть не плача. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю… — Да, слышал, — глухо произнес Нацуме, поворачиваясь лицом к Нэтсуми и смотря ей прямо глаза. Она вскочила со стула и подошла к нему, заглядывая в его лицо. — Что ты можешь сказать?.. — отчаянно спросила Нэтсуми. — Не знаю, — честно сказал Нацуме в ответ, изо всех сил стараясь смотреть ей в глаза. Нэтсуми сдалась. Она бесшумно отступила подальше от Нацуме и, опять посмотрев на него взглядом, полным тоски и разочарования, развернулась в сторону выхода. Нацуме смотрел на нее внимательно, совершенно ничего не понимая, но чувствуя себя раздавленным и беспомощным жуком. Она старалась побыстрее пройти окна, отделяющие свободу шумной вечерней улицы от тяжести, повисшей в тихом кафе. Нэтсуми натянула на голову капюшон куртки, хотя не было дождя, лишь закатное солнце своими золотыми лучами путалось в выглядывающих из-под капюшона волосах Нэтсуми. Нацуме во все глаза смотрел на нее. Она быстро прошагала мимо и скрылась из зоны видимости. Он остался стоять в кафе, держа в руках куртку. Он, ощущая себя последним подонком, посмотрел на белую чашку и бесформенную лужицу кофе. Поймав на себе неодобрительные взгляды нескольких посетителей и продавца за стойкой, Нацуме поспешил уйти из этого проклятого места. Убитый наповал и абсолютно сбитый с толку.

***

«Неужели он ничего не понял?» — твердила про себя Нэтсуми, стиснув зубы. Она чуть ли не летела по малолюдным улочкам. Как ей хотелось провалиться под землю в этом чертовом кафе! Он не должен был это услышать! Теперь наверняка думает, что на нем свет клином сошелся! Нэтсуми свернула за угол, больно ударившись о кирпичную стену старого дома плечом. Нужно было убежать. Неважно куда, главное — как можно дальше от Нацуме и его пристального взгляда и раздражающего флегматизма. «Почему он не понял?» — продолжала вопрошать Нэтсуми, обращаясь сама к себе и прекрасно понимая, что никогда не получит ответ. Вдруг она резко остановилась. Пришедшая в голову нежданная мысль окончательно запутала Нэтсуми. «А я сама хоть понимаю? Что я, собственно, от него ждала, когда сама не понимаю?..» В памяти вдруг всплыли слова Юки: «…пока сама в себе не разберешься, Суми-тян». Теперь для Нэтсуми смысл стал более ясен. Ее это немного успокоило — еще рано паниковать, ничего пока неизвестно. Она глубоко вздохнула, заставляя себя дышать спокойнее, сердце перестало так быстро стучать. Нэтсуми медленно продолжила путь. Порывшись в карманах, она выудила плеер со старенькими, переклеенными изолентой наушниками. «Совсем не то, что у Нацуме», — непроизвольно подумалось ей. Она тут же напряглась, уверяя себя, что никакого «знака свыше» быть не может. Бытовое совпадение, первое, что пришло в голову. Вот и все. Нэтсуми нажала на «плей». После секундного шипа наушники героически воспроизвели песню, первую попавшуюся. Каково же было удивление Нэтсуми, когда она услышала единственную в ее плеере лирическую песню о любви из старого голливудского фильма. Единственная… Нэтсуми раздраженно тряхнула головой, чем вызвала сползание капюшона, нажала на «стоп», забросила плеер обратно в карман и снова кинулась бежать. С грохотом захлопнув за собой дверь квартиры, Нэтсуми, совершенно вымотанная шатаниями по улицам, ввалилась в комнату. Но (куда же без еще какой-нибудь гадости) споткнулась о растянувшуюся на полу Буку. Кошка и ее хозяйка в унисон завопили и разлетелись в разные стороны. На этот раз Нэтсуми не стала ругаться, пинать, драться (все, что она обычно делала в похожих случаях), она лишь бессильно разлеглась на мягком ковре. В комнату через балкон проникал свежий воздух. Ветер пробегал по полу и обдувал своей прохладой Нэтсуми. Она, раскинув руки и закрыв глаза, лежала и не шевелилась. Бука обнюхала ее нос, заставив Нэтсуми поморщиться и улыбнуться. Она протянула руку к кошке, та в ответ ее укусила. Нэтсуми вновь улыбнулась и, не открывая глаз, подхватила Буку. Та возмущенно уперлась, но вырваться не смогла. Нэтсуми прижала кошку к себе, уже заливаясь хохотом. Потом она подняла ее над головой. Посмотрев в испуганные глаза, Нэтсуми развеселилась еще сильнее, но вскоре неприятно поежилась, внезапно узнав себя. Она была такой же в кафе. Ее тогда обуял такой страх (главное, непонятно из-за чего!), что живот скрутило в узел. Она бы не удивилась, если бы Бука в данный момент испытывала то же самое. — Нет-нет! — пробормотала Нэтсуми и отбросила от себя несчастное животное. — Этого не может быть! Зря Юки говорила, что Нэтсуми не знает элементарных вещей. Как раз она все прекрасно знала, только верить отказывалась. Она подскочила с пола и уселась, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Что теперь делать? Как все выяснить? Нэтсуми, абсолютно не отдавая себе отчета, выбежала на балкон. Неизвестно, что ей овладело в этот момент: желание необдуманного самоубийства или желание нетрадиционным способом выйти на улицу. В общем, по так полюбившейся пожарной лестнице Нэтсуми резво спустилась вниз. Она с глухим стуком топала по металлическим ржавым ступенькам, пока, наконец, не спрыгнула на сухой и потрескавшейся асфальт. Не понимая, куда идти и зачем, Нэтсуми медленно направилась вдоль дома. В ее голове не было ни одной мысли, чего раньше никогда не случалось. Она, словно робот, шла вперед по заданной команде. Этот ступор длился от силы минуту. Потому что дальше Нэтсуми столкнулась с тем, что заставило в ее опустевшую голову ворваться сразу миллиарду мыслей.

***

Нацуме, предугадав, в какую сторону поспешит смыться Нэтсуми, отправился в другую. Он шел, засунув руки в карманы и разглядывая розовые от заката облака. Как же он раньше не замечал, насколько красиво вечернее небо! Каких разнообразных форм могут быть облака. До этого он воспринимал все слишком реалистично, а от этого и очень упрощенно. Он всегда считал, что выслеживать ночью созвездия — пустая трата времени, отведенного для сна; а придумывать, на что похожи облака — детская забава, не имеющая никакого смысла. Но сейчас все стало по-другому. Для Нацуме открылась иная сторона мира. Не такая реалистичная и логичная, но от этого еще более захватывающая и прекрасная. Он с легкой улыбкой шагал вперед, запрокинув голову. «С каких это пор меня стали интересовать какие-то там небесные тела?» — спросил он сам себя, прикрывая глаза. Без сомненья, без вмешательства Нэтсуми здесь никак не обошлось. Нацуме пришлось это признать, а далее выводы напрашивались один за другим. Но он предпочел хоть на миг отключить свой вечно работающий мозг. Он оглядывался по сторонам, отмечая новые стороны обычных вещей, которые ему приходилось наблюдать ежедневно. Нацуме сам себе удивлялся. Он подметил, что цвета припаркованных машин имеют своеобразную закономерность, а люди, проходившие мимо, поголовно поглощены телефонами, прямо как Нацуме когда-то… Все из себя такие деловые, но на самом-то деле просто обыкновенные люди со своими тараканами и причудами. Но все же никто из них не обращал внимания на сверкающую на закате листву деревьев, на неторопливо проплывающие по небу облака, на теплый ветерок. Нацуме не заметил, как оказался в знакомом и родном районе. Из-за угла уже показалась кирпичная стена его дома. Нацуме не спеша двинулся поперек опустевшей улицы, наслаждаясь порывами свежего ветра. Вдруг тишину прорезал грохочущий звук автомобильного мотора. Черный внедорожник с дикими стонами понесся по улице. Нацуме, почувствовав неладное, встал на середине дороги, что стало большой ошибкой. Он медленно повернул голову на звук, его тело онемело, а двигался он как в замедленной съемке. Он успел лишь сообразить, что происходит, но сделать ничего не получилось. В следующее мгновенье Нацуме почувствовал оглушительный удар и острую боль, быстро растекавшуюся по всему телу. Во рту появился привкус крови, в глазах заплясали черные точки, увеличиваясь и заслоняя собой весь мир. Нацуме вновь почувствовал удар. Он практически ничего не видел, лишь размытые розово-голубые пятна, что, по-видимому, было небом. Потом слабый обзор заслонило серое бесформенное пятно. На секунду Нацуме различил красновато-золотое сияние и через невероятную боль слабо улыбнулся. Он не до конца понял, что произошло. Только что он впервые за свою сознательную жизнь восхищался природой, а тут такое… Боль Нацуме притупилась, возможно, потому, что он потерял сознание.

***

Нэтсуми застыла как вкопанная, когда увидела цветущего и пахнущего соседа, весело шагающего по улице. Нэтсуми поморщилась, но в тот же миг ее накрыла волна страха от их неминуемой встречи. Она целый вечер плутала по улицам Токио, чтобы опять увидеть его равнодушную морду? Но сейчас физиономия Нацуме не казалась равнодушной. Он мотал головой по сторонам, то и дело заглядываясь на небо со счастливой детской улыбкой на губах. Нэтсуми оторопела. Слишком долго она наблюдала его «каменное лицо». Правда один раз (и то в полумраке) ей удалось увидеть другого Нацуме, который ей… понравился?.. Она потрясла головой и уже собралась скорее идти прочь, как вдруг совсем рядом раздался рев автомобиля. Откуда не возьмись на безлюдную улицу выпрыгнула огромная черная махина и молниеносно понеслась по дороге. Нэтсуми застыла в ужасе. Еще с детства она боялась огромных и громких машин. Ей все время казалось, что это явились по ее душу. И сейчас ей овладели инстинкты. Она, широко распахнув глаза, следила за стремительно приближающейся машиной. Нэтсуми зажмурилась, когда внедорожник пронесся мимо. Она открыла глаза, и ее ноги налились свинцом, а сердце сделало несколько кульбитов в груди. Живот скрутило холодом. Нацуме в неестественной позе рухнул на асфальт, улетев на три метра от резко затормозившего автомобиля. Когда из его груди вырвался сдавленный стон, Нэтсуми сразу ожила и помчалась к соседу. Упав возле него на колени, она с отчаянием оглядела его. — Господи… — прошептала она. Нэтсуми не решилась прикоснуться к Нацуме, боясь сделать ему еще хуже. По его щеке сползала алая струйка крови. Нэтсуми наклонилась к его лицу. В полузакрытых глазах отражалось закатное небо. По лбу протянулась длинная кровоточащая царапина. Его губы тронула чуть заметная улыбка. Или, может, это была гримаса боли? Он хрипло вздохнул и закрыл глаза. В горле у Нэтсуми образовался острый ком. Она никак не могла его проглотить. Она не могла дышать, не могла ничего. Она просидела возле бездыханного тела Нацуме, пока не приехала «скорая». Оказав ему первую помощь, врач сказала, что он пока жив. И, конечно, прозвучала любимая врачебная фраза: «Мы сделаем все возможное». «Мы сделаем все возможное… Мы сделаем все возможное…» В голове стучала одна-единственная мысль. «Мы сделаем все возможное…» Спокойную тишь их улицы нарушил гудок сирены, в глаза ударили сменяющие друг друга красные и синие вспышки фонарей. Машина «скорой» умчалась и оставила разбитую, всю в слезах Нэтсуми посередине дороги. «Мы сделаем все возможное…»