Салазар и Философский камень

       Миссис Фигг проживала в доме номер пятнадцать на Тисовой улице и всегда с гордостью заявляла, что она абсолютно особенная, хотя соседи называли старушку скорее чокнутой. Это была совершенно непримечательная среднестатистическая английская леди преклонных лет, не имевшая семьи и живущая исключительно любимыми кошками. Уж от кого-кого, а от неё никак нельзя было ожидать каких-то хоть немного значимых поступков, даже Петунья Дурсль никогда не подглядывала за старушкой и не подслушивала её разговоры, а в этом везло не многим обитателям Литл-Уингинга.        Миссис Фигг работала дилером скрещенных с кошками жмыров, и эти волшебные питомцы довольно быстро расходились по магическим семьям, а старушка имела достаточный доход, чтобы жить безбедно и ни в чём не нуждаться. Хотя, многое ли ей было нужно?        Арабелла Фигг была сухонькой женщиной и уже считалась пожилой во времена детства всем известного Гарри Поттера, а к тому моменту, когда тот победил Лорда Волдеморта, стала вовсе седой. Только маленькие зелёные глазки оставались неизменными - живыми и зоркими.       Жила миссис Фигг со своими любимыми питомцами, на которых и строился весь её нехитрый бизнес. Её любимец, полужмыр Лапка, представлял собой крупного пепельно-серого кота, который почти постоянно шпионил для хозяйки. Мистер Тибблс был самым старым из всех полукошек, имел черный с проседью окрас и большую часть времени дремал на солнышке. Рыжий Хохолок был самым большим проказником из всех подопечных старушки, но та неизменно прощала ему разбитые вазы и порванные шторы. Ну и настоящей гордостью заводчицы этой занятной породы был Снежок, великолепный белоснежный полужмыр с густой мягкой шерстью и очень миленькой мордочкой. Вот, пожалуй, и вся небольшая семья Арабеллы, о которой она ревностно заботилась. Котов своих сквиб считала самыми чудесными в мире, поэтому готова была стоять за них горой даже перед соседским волкодавом.        Эта странная семья имела всё, что только можно было пожелать. Вернее сказать, маленький опрятный домик (хотя и пропахший кабачками), небольшой садик и стабильный доход. О большем Арабелла с полужмырами и не мечтали, так как времена, когда миссис Фигг грезила о муже и детях давно прошли, а полукошкам больше ничего и не требовалось для счастья и процветания. Только был у пожилой сквиб один секрет, о котором никто не должен был знать. Она даже представить себе не могла, что скажет профессор МакГонагалл (а после Дамблдора миссис Фигг правила именно Минерва), если соседи по пригороду заподозрят старушку в пусть незначительном и жалком, но всё-же волшебстве.       Фигг содрогалась при одной мысли о том, что с ней случится, если она потеряет доверие тех немногих волшебников, - настоящих волшебников, а не таких, как она, - которые полагали, что даже сквиб на что-то способен. Ведь миссис Фигг всю жизнь мечтала быть частью того чудесного мира, вход в который захлопнулся перед ней, когда на её тринадцатом году жизни целители Святого Мунго твердо сказали, что магических способностей у Арабеллы нет и не предвидится. И вот семнадцать с лишнем лет назад сам Дамблдор, который вызывал у старушки примерно тот же восторг, что Санта-Клаус - у пятилетнего ребёнка, дал ей крайне важное и ответственное задание - следить за Гарри Поттером. Перед Арабеллой Фигг, наконец, приоткрылась замочная скважина в мир магии. Никогда она не чувствовала себя настолько нужной, если не незаменимой, когда приглядывала за маленьким Гарри, или когда помогала уже юному Поттеру в деле с дементорами.        Арабелла жадно впитывала всё, что ей давала эта работа. А давала она ой, как немало! Больше волшебства, чем миссис Фигг сумела урвать за всю свою долгую жизнь. Сперва она могла наблюдать за настоящими всплесками детской магии Гарри, потом испытала самое настоящее приключение, почувствовав самых настоящих дементоров и самым настоящим образом наказав за халатность самого настоящего волшебника. Несколько лет назад ей даже посчастливилось побывать в Министерстве Магии, о чем раньше Арабелла не смела даже и помыслить.        В общем, можно представить себе расстройство несчастной женщины, когда Гарри Поттер мало того, что вырос, так ещё и уехал, а потом и вовсе убил Того-Кого-Нельзя-Называть, лишив старушку самой робкой надежды когда-либо ещё пригодиться ему и общему великому делу по противостоянию темным волшебникам.        Поэтому когда миссис Фигг проснулась скучным и серым утром пятого мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, ничто вокруг не предвещало того, что скоро по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи, в которые она окажется впутанной. Арабелла напевала что-то себе под нос, застегивая самую отвратительную из своих кофточек, Хохолок дожирал кусок рыбы, Лапка где-то рыскал в поисках хоть какой-нибудь крупицы информации о волшебном мире и его грандиозных событиях, Снежок вальяжно возлежал на подушке, а мистер Тибблс спал, свернувшись калачиком, в кресле у камина.        Никто из них не заметил, как за окном пролетел крупный филин.        В половине девятого утра миссис Фигг взяла свою сумочку, чмокнула Снежка и Тибблса в макушки и попыталась потрепать за ушком Хохолка, но тот увернулся, потому что впал в приступ жадности, что бывало с ним довольно часто. Он, торопясь и давясь, прятал селедку, ловко оттаскивал её в угол и запихивал под шкаф. - Ух, ты моя крошка, - смеясь, сказала миссис Фигг, выходя из дома.        Она вышла со двора, надежно заперла калитку, и быстро засеменила по дорожке, сжимая в старчески дрожащих руках котомочку.        На углу улицы Арабелла заметила что-то необычное, чему была даже не в силах поверить от счастья. На тротуаре сидела кошка и тщательно изучала карту. В первую секунду миссис Фигг и не посмела допустить возможность того, что столкнулась с чем-то волшебным. Она проморгалась, но когда вновь уставилась на кошку, карты у той уже не наблюдалось. Животное даже не было полужмыром, что опытная в этом вопросе старушка определила сразу. - И померещится же, - раздосадовано пробормотала Арабелла.        Наверное, во всем виноваты слабый свет фонаря и еще более слабое зрение.        Чтобы не травить душу, Миссис Фигг отвернулась и засеменила дальше, обнимая полотняную сумочку и грустно вздыхая. Она даже потрясла головой на тощей шее, чтобы выбросить из мыслей кошку. И пока её ноги несли её к магазинчику, Арабелла думала о том, что скоро одна из обычных кошек принесёт от Снежка, и она реализует маленьких полужмыров.        Но когда она подошла к минимаркету, все полужмыры вылетели у старушки из головы. Она заметила, что на самой оживленной улице пригорода много людей в странной одежде. Её сердце радостно заколотилось. Не просто в странной одежде! В одежде волшебников! Миссис Фигг пришла в оживление, заметив неподалеку несколько человек в мантиях аврората. Старушка резво задвигала подуставшими ножками и прибавила ходу. - …Да, совершенно верно, прямо в Хогвартсе! Ну, я никогда не сомневался в Поттере. - Ох, я просто не могу поверить, что теперь всё закончилось! - Жаль, старик Дамблдор не дожил до этого дня…        Арабелла резво подошла поближе, но волшебники уже заметили её и, замолчав, поспешили удалиться. Сперва миссис Фигг пыталась их нагнать, но слишком быстро устала.        Как только маги скрылись, пожилая женщина одернула себя. Как она могла быть такой опрометчивой? Нельзя было выдавать в себе сквиба! Не то она точно никогда не пригодится Гарри Поттеру и Минерве МакГонагалл, если каждый будет знать, кто она есть!        Миссис Фигг заставила себя забыть о волшебниках. Она купила в минимаркете какую-то крупу, корм для своих питомцев, немного овощей и ещё что-то по мелочам. Потом очень приятно пообщалась с пожилой продавщицей о резких переменах в погоде на последней неделе. Сквиб даже решила себя побаловать и взяла немного конфет к чаю. В общем, почти смирилась с тем, что пока Минерва не напишет, ничего узнать не удастся.        Домой Арабелла добралась без приключений, потому что если в мире волшебников что-то и происходило, в её тихоньком пригороде магов почти не было, не считая ненадолго появлявшихся авроров, и трудно было заметить что-то сверхъестественное.        Вечером миссис Фигг покормила своих полукошек, пожелала им спокойной ночи, и уселась около телевизора, захватив приобретенные конфеты. Сперва в новостях говорили что-то про снижение цен на нефть и про отношения Великобритании и США, потом заметили, что по всей стране опять огромное нашествие сов.        Арабелла сразу припомнила подобное семнадцать лет назад и в очередной раз почувствовала гордыню от того, что знает об этих странных событиях больше других. Затем диктор рассказал про странные фейерверки и звуки хлопушек в том районе, где находился Хогвартс, скрытый магическими щитами. Фигг опять самодовольно улыбнулась, но тут же подумала о том, сколько волшебников погибло, и улыбка на старческих губах погасла.        Досмотрев новости и поглядев один занятный сериал о молодой девушке, которая верила в магию и попала в страну фей, старушка умиротворенно легла в постель и обняла Снежка, который нашелся на её подушке. Последняя мысль, посетившая Арабеллу перед сном, была приятной: скорее всего Минерва МакГонагалл скоро напишет ей обо всем, возможно, даже приедет сама и даст какие-нибудь указания. Приятный сон о пригласительным письме в Хогвартс уже завладел миссис Фигг, а кошка, увиденная ею с утра, опять появилась на улице, только уже в другом виде.        На дальнем от дома миссис Фигг конце улицы появился человек. Это была высокая худощавая женщина преклонного возраста, но в отличной форме. На ней было длинное платье в пол, накинутая сверху темно-зеленая мантия, на голове - остроконечная шляпа, а за очками сверкали зеленые глаза. Звали эту леди Минерва МакГонагалл.        Она явно чувствовала, что за ней следили, и подняла глаза в темный угол между двумя домами, почему-то нахмурилась, хотя в глазах светилась если не радость, но искорка нежности. - Я не сомневалась, - негромко сказала волшебница.        Из кармана на боку Минерва достала то, что искала - вытянутую отполированную деревяшку. Затем она методично и терпеливо затушила все фонари, и на улице остался только бледно-голубой огонёк в том самом углу между домами.        МакГонагалл засунула свою волшебную палочку обратно в карман мантии и внимательно вгляделась в тот угол, где минуту назад с трудом можно было различить свет. - Как вы нас заметили? - раздосадовано спросила девушка с густой копной каштановых кудрей.        За ней из темноты вышли двое парней. Один - долговязый, рыжий и нескладный. Второй - пониже, с черными, как смоль, волосами, и огромными изумрудными глазами. - Мои уважаемые студенты, я ещё не видела, чтобы свет Люмоса сам собой появлялся на маггловских улицах. - Простите, профессор, мы не хотели за вами следить. Но я не могу просто забыть об этом деле, - негромко сказал темноволосый юноша. - К тому же, вам небезопасно находиться тут одной, - смущенно добавил его друг. - Я ценю вашу заботу, мистер Уизли, - Минерва улыбнулась краешками губ. - Но вы бы могли присоединиться к общему празднованию, а не торчать тут целый день. К тому же, я уверена, что Молли ваша поддержка куда нужнее, чем мне. - Даже магглы заметили шум празднований, - заметила девушка, желая помочь покрасневшему парню. - За последние годы у нас было мало поводов для праздников, их можно понять… Хотя некоторым не мешало бы быть осторожнее, - произнесла профессор трансфигурации.        Повисло неловкое молчание. МакГонагалл понимала, что студенты хотят что-то спросить, но не решаются. Она тоже не спешила говорить. - Это правда, профессор? - не выдержала, наконец, девушка. - Что правда, мисс Грейнджер? - Говорят, - взволнованно начала Гермиона. - Говорят, что прошлой ночью отряд авроров при взятии Лестрейндж-холла наткнулся на ребёнка, которого охраняла целая армия домовых эльфов, на котором была тьма всевозможных темномагических щитов и охранных чар. Говорят, братья Лестрейндж погибли, защищая вход в спальню младенца. Если верить слухам, это ребёнок Беллатрисы Лестрейндж…        Минерва склонила голову, а молодые люди затаили дыхание. - Это еще не всё, - заговорил Рональд Уизли. - Говорят, пока сломали печать на двери комнаты, погибло около пяти авроров. Так как это было проклятие Волдеморта. Говорят, что тест профессора Слизнорта показал, что мать ребёнка - Беллатриса Лестрейндж. А вот насчёт отца… - Не удалось узнать, - подхватил Поттер. - Останки Волдеморта буквально разорвали и развеяли по ветру. А оба Лестрейнджа пропали без вести, скорее всего, их просто разорвало проклятьями. Это правда? Но откуда, каким чудом у Беллатрисы Лестрейндж появился ребенок? Почему о нём никто и никогда не слышал? - Мы можем лишь предполагать, - сухо ответила МакГонагалл. - Хотя что тут может быть непонятного? Она была замужней женщиной. - Да, но, профессор! Ей было за сорок, а Азкабан? А пытки Волдеморта? А многочисленные ранения? - затараторила Гермиона. - Возможно, мы так никогда и не узнаем правды… - нехотя признала новая директриса Хогвартса. - Но ордера на вскрытие склепа Лестрейнджей, дабы установить отцовство, аврорам не дали. Было решено, что родителями могут быть только Рудольфус и Беллатриса Лестрейндж. - Как по мне, так достаточно знать и то, что за чудовищем была мамаша ребенка, - буркнул Рональд. - Мистер Уизли, не подскажите, который час? - спохватилась Минерва. - Половина двенадцатого, - отозвался юноша, взглянув на какой-то прибор, вынутый из кармана. - Однако же, не думала я, что он станет задерживаться, - заметила МакГонагалл. - Мистер Поттер, если бы вы не поручились, я бы никогда не доверила такое дело этому человеку. - Я говорила Гарри, что он не должен так доверять этим людям! - тут же подхватила Гермиона. - С недавних пор его семья раз за разом доказывает, что им можно верить, - твердо произнес молодой человек. - В конце концов, его сопровождают пять опытных авроров. - Простите, директор, вы действительно оставите его здесь? - голос подал опять Рон. - Я не нахожу места лучше. Мальчику будет хорошо тут, вдали от людей, которые не без оснований ненавидели и хотели бы самолично прикончить его родителей. Всё-таки он не виноват в их грехах. - А что, если миссис Фигг не справится с ним? - опасливо спросила Гермиона. - Будь его мать хоть трижды самой сильной темной ведьмой последних веков, от этого все её познания не передались ребёнку вместе с глазами или родинкой, - отрезала МакГонагалл.        Тут тишину нарушило какое-то хлопанье. А ещё несколько минут спустя, когда все студенты уже оголили палочки, прямо посреди улицы опустился великолепный белоснежный крылатый конь, а рядом с ним - пять волшебников на метлах. - О, да наложите же деззалюминационные чары, пока кто-нибудь не увидел! - воскликнула Минерва, маскируя животное, с которого соскользнул смазливый стройный блондин, на вид ровесник присутствующих на Тисовой улице гриффиндорцев. - Ну наконец-то, мистер Малфой! - в голосе директора явственно слышалось облегчение. - Все прошло спокойно? - Да, директор, - покладисто ответил наследник рода Малфоев. - Мадам Помфри заверила меня, что Салазар совершенно здоров. Но отец в бешенстве, он убежден, как и я, что мальчик - часть нашей семьи, должен оставаться с нами. Сейчас отец в Министерстве, узнает, что можно сделать, чтобы оставить нам Салазара.        Было видно, что юноше трудно держаться так почтительно и он переступает через себя. Да и тонкие пальцы слишком сильно прижимали к его груди большой сверток. - Радуйся, что тебе позволили проститься с ним, а твой папаша не за решеткой, а опять вывернулся, - грубовато хмыкнул Уизли. - Мистер Уизли, меньше эмоций, - попросила директор.        Как раз в этот момент с громким хлопком, крутанувшись на каблуках, перед ней появился представительный мужчина в черной мантии с серебряной строчкой в виде извивающихся змей. Платиновые волосы ниже лопаток слегка растрепались, лицо было бледным от гнева, а серые глаза метали молнии. - Что бы там не говорили в Министерстве, вы не имеете право забирать ребёнка, если у него есть близкие родственники, - с ходу начал Люциус Малфой. - Мистер Малфой, я делаю только то, что должна, - ледяным тоном ответила Минерва. - Если вас оправдали, это не значит, что вам можно доверить этого ребёнка. - Он всего лишь мой племянник, - дрожа от ярости произнес мужчина. - Это не великий Гарри Поттер, а всего лишь мой племянник. Всё, что осталось от несчастной сестры моей жены. Я богат, у меня есть связи. Ребёнок ни в чем не будет нуждаться. Я без труда поставлю его на ноги и дам ему будущее, не то, что ваша маггла. - Сквиб. Арабелла Фигг - сквиб, - поправил Поттер. - Еще лучше, - скривился аристократ. - Вы не хуже нас знаете, чего тут можно опасаться, мистер Малфой. Так же вы знаете, что если вы получите мальчика, восхождение нового Темного Лорда станет лишь вопросом времени, - Минерва приняла слабо шевелящийся сверток на руки и молча двинулась вниз по улице. - Конечно, одними из его первых слов станут Непростительные, а играть мальчик будет головами домовиков! - не удержался Люциус. - Малфои - не Блэки, поймите же это! - Мистер Малфой, вы ничего не добьетесь, это уже решенный вопрос, - прохладным голосом отрезала Минерва.        Поняв, что он опять потерпел фиаско, Люциус только стиснул плечо сына и взял себя в руки. Драко же не предпринимал никаких действий, наблюдая за родителем и ожидая инструкций. - Попомните мои слова, вы все, - надменно кинул Малфой, - вы можете окружить его гриффиндорцами до мозга костей, можете вырвать из рук его настоящей семьи, можете вбивать в его голову свои идеалы, но этот мальчик останется сыном своих родителей. А когда он раскроет обман и узнает всю правду о них, одному Мерлину известно, что будет. - Посмотрим, мистер Малфой, - отрезала Минерва.        Схлестнувшись взглядами, они отвернулись друг от друга, и Люциус зашагал прочь. - Отец, я могу с ним попрощаться? - окликнул его Драко. - Как пожелаешь, - передернул плечами мужчина. - Все равно рано или поздно, но мальчик вернется в нашу семью. В свою настоящую семью.        Младший Малфой подошел к директрисе, а мальчик на её руках встретил его заинтересованным взглядом почти черных глаз, подняв сильно изогнутые брови чисто блэковской формы. - До встречи, Салазар Блэк, - шепнул Драко, после чего поспешил кивнуть МакГонагалл на прощание и стал догонять Люциуса.        Проводив напряженным взглядом обоих Малфоев и терпеливо подождав, пока оба скроются вместе с крылатым конём, Минерва положила в складки одеяльца с вышитыми серебряными змеями толстый конверт с письмом. - Удачи тебе, Салазар Нирезилсус Блэк, - негромко проговорила волшебница, опуская ребёнка на порог небольшого домика.        Некоторое время она и золотое трио смотрели на мальчика, который молча глядел на них, даже не думая рыдать. - И всё-таки, почему он Блэк? - не удержался Рон. - Какая теперь разница? - Пожал плечами Гарри Поттер. - И род Блэков, и род Лестрейнджей прервались, так не все ли равно, какому из них будет принадлежать этот ребенок, если в нем ровно по половине от каждого? - Гарри просто не хочет, чтобы род Сириуса перестал существовать, - заметила Гермиона. - Но я согласна. Лучше уж Блэк, чем Лестрейндж. И не всё ли равно, как назвала его Беллатриса? Странно, что в его имени помимо Салазара можно расшифровать и Слизерина, а не Тома, Реддла или Волдеморта.        И тут мальчик глубокомысленно изрек, обводя взором окружающих его волшебников: - Лод. - В этом исковерканном слове ясно угадывалось "Лорд".        Маги замерли. - Он сказал - Лорд? - вопросил Уизли, округлив глаза. - Какая разница? - с нотками истеричности повторила Гермиона слова Поттера. - Теперь это просто обычный сирота, основная версия, что он - последний из какой-то дальней ветви Блэков, а его родители погибли во время войны. Нет никакой разницы, что он говорит, или кто его отец, - скорее Гермиона убеждала себя.        Ветер, гуляющий по Тисовой улице, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под ночным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Салазар Нирезилсус Блэк ворочался в своих одеялах, и не думая засыпать. Маленькая ручка нащупала письмо и крепко стиснула его. Он продолжал глядеть в темноту, не зная о том, что в этот самый момент его мать тихо и без шума хоронят в Малфой-меноре. Не зная, что он проснется через несколько часов от восторженного крика миссис Фигг, обрадовавшейся такому важному поручению, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки для своих полукошечек. Не зная о том, что несколько следующих недель старушка будет отчитывать и наказывать его за мнимые проступки — да и несколько последующих лет тоже…        И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос тосты о том, как рады смерти его родителей.