Come Undone
2 февраля 2014 г., 23:36
"I intercept the lonely tears along the way. No passage here after you're on your own." - Bloodsimple, Plunder
День подошел к концу. Солнце лениво ползло к горизонту, не спеша уступать небесный трон своей сестре Луне. Легкий озорной ветерок беззаботно кружил вдоль аллей опавшие листья. После визита в заброшенную церковь, Данте все оставшееся время до наступления сумерек слонялся по шумным улицам. Все безрезультатно. Ни единой зацепки. Ни единого намека на присутствие в городе полуангела. Инстинкт предательски молчал. Да и люди, снующие туда-сюда, все время путающиеся под ногами, раздражали. Сложно было сосредоточиться. Из головы не уходил образ сероглазой блондинки. С каждой минутой, после расставания с ней, он угасал, как догорающая свеча. Он искал ее в лицах прохожих, надеясь на еще одну случайную встречу. Опустив руки в карманы кожаного плаща, Данте медленно идет по оживленной улице, контрастно выделяясь в бурном потоке людей. Широкий капюшон скрывает его лицо от любопытных прохожих. Его взгляд направлен вниз, но он не смотрит под ноги. Он словно разглядывает пустоту. Изучает ее, пытаясь понять ее суть. Краем глаза Данте замечает локон светлых волос. Замирает на месте, поднимает голову. Мысли, пленящие его сознание, вмиг рассеялись. Дыхание остановилось. Губы едва приоткрыты. Глаза широко распахнуты. Неужели?.. Он касается плеча проходящей мимо девушки. Та останавливается. Сердце забыло, что нужно стучать. Незнакомка обернулась. Длинная прямая челка, удивленные карие глаза, вздернутый кверху курносый носик, полные губы, фарфоровое лицо… Кажется, я начинаю сходить с ума. Мне мерещатся несуществующие образы… Симпатичная девушка, но он ожидал увидеть другу. Его взгляд вновь гаснет, глаза растерянно опускаются вниз. Он вновь склоняет голову и, не говоря ни слова, продолжает свой путь, заставив недоумевающую девушку еще некоторое время смотреть ему вслед. Лишь одна девушка смогла заинтересовать его по-настоящему. Привлечь не только своей внешностью, но и открытой душой. Другие же стали ему просто не интересны. Он хотел видеть рядом только ее, чувствовать прикосновение только ее нежных рук, вдыхать аромат только ее волос. Ему хотелось еще раз проснуться и увидеть ее рядом. Возможно, это и стало причиной того, что с наступлением ночи он не отправился в излюбленный ночной клуб, а неторопливо шагал домой по темной улице, освещенной желтым светом фонарей. Впервые он вошел в этот дом один. Холодные стены встретили его звенящей пустотой. Сбросив плащ просто на пол, Данте сделал шаг вперед и остановился, закрыв глаза. Здесь я впервые почувствовал вкус ее губ. Заглянув в пустую гостиную, он вспоминал отрывки вчерашнего вечера. Как играл со своей гостьей в видеоигру. Как выиграл, пусть даже и не совсем честно, но все же получил свой приз. Что-то внутри меня сжимается. Мне становится неуютно в своем собственном доме. Мне не хочется сюда возвращаться, зная, что я не увижу здесь ее милое лицо, не услышу ее нежный голос и звонкий смех. Надо же, никогда раньше я не замечал, насколько большой этот дом и совершенно пустой. Эта тишина угнетает меня еще больше. Он едва переставляет ноги. Он безумно устал. А еще он не видит смысла идти дальше, зная, что никого здесь не увидит. Данте подымается на второй этаж. Он не включал освещение. В доме было абсолютно темно, лишь тонкие лучи света от уличных фонарей пробивались сквозь окна. Подавленно ступая вперед, он входит в комнату, в которой впервые проснулся этим утром. Осторожно садится на край кровати и проводит ладонью по холодному атласу. Его движения медленные, вялые. Он словно неживой. Надо же. Какие быстрые. Уже и постель успели сменить. Не оставили и следа присутствия ее в этом доме. Наверное, впервые мне придется пожалеть о высоком качестве выполняемой ими работы. А может, я просто выдумал все это, желая отстраниться от действительности? За окном проехала машина, обдав комнату светом фар. На прикроватном столике что-то сверкнуло. Данте протянул руку, чтобы коснувшись, понять, что это. Я не помню здесь ничего, что могло бы блестеть. Маленький шарик с острой иголкой. Что это? В темноте ничего не видно. Нужно подойти к окну. Это сережка. Ее сережка. А блеснул один из камешков, инкрустированных в нее. Все же она и правда была здесь. И я не схожу с ума, выдумывая несуществующие образы. Этот маленький шарик – мой повод еще раз ее увидеть. Казалось, он даже немного ожил, обнаружив неожиданную находку. Но жуткая усталость все же брала свое. Сделав несколько шагов в темноте обратно в сторону кровати, Данте рухнул на нее поперек, даже не сняв ботинки. Его сознание моментально провалилось куда-то в пустоту. Рука сжимала дорогое украшение.***
Я вижу себя. Вне времени и пространства. Мой взгляд пустой и безжизненный. Глубоко внутри меня зарождается ярость. Она, как снежный ком, нарастает все больше и больше с каждым мгновением. Она разрывает мое тело изнутри, пытаясь вырваться наружу. Я вижу, как в моих глазах разжигается огонь. Зрачки расширяются, и пламя становится ярче. Сосуды вокруг глаз проступают наружу. Ярость наполняет мою кровь, заставляя ее гореть, как раскаленная лава. Я чувствую, как она течет по моему телу, сжигая все внутри. Сетка сосудов проявляется на лице и шее, медленно сползая вниз на плечи. Безумие овладевает мной. И я не пытаюсь его подавить. На моей шее нет медальона. Во мне пробуждается демон… Но я не один. Я вижу рядом с собой девушку. Она прижимается к моей груди. Она обнажена. Ее длинные светлые волосы струятся по спине, прикрывая ее тело. Девушка подымает голову. Я чувствую ее безмятежную улыбку. Она не боится находиться рядом со мной. Я встречаю ее взгляд. Эрика… - НЕТ! Данте подскакивает с кровати. Трудно дышать, он жадно хватает воздух ртом. Глаза вновь беспорядочно мечутся, пытаясь уловить очертания предметов в кромешной темноте. Дрожащие пальцы касаются грубого камня, висящего на груди. Снова этот кошмар… Но на этот раз у него было продолжение. Что это все может значить? Почему я вижу рядом ее? Почему именно в тот момент, когда окончательно теряю над собой контроль? Ее безмятежная улыбка… Почему она так спокойна? Она такая хрупкая. Абсолютно беззащитна. Я ведь могу причинить ей боль, даже не осознавая этого. Почему она рядом со мной? Я не хочу ей навредить. Она не должна пострадать от того, кого в течении вот уже стольких десятилетий я скрываю внутри себя. Я не демон. Я человек. Но могу ли я в этом кошмаре назвать себя человеком?.. За окном глубокая ночь. Все вокруг спит. Ни единого звука. Ни единого шороха. Данте все еще не отошел после неприятного сна. Он тяжело дышит. Его сердце отчаянно стучит, словно пытается вырваться наружу. Все тело пробирает дрожь. Он касается лица. Холодные пальцы стирают капельки проступившей на лбу испарины. Глаза ничего не видят в темноте, но я ощущаю, как плывет мое сознание. Кружится голова. Я едва могу сохранить равновесие. Слабость разливается по всему телу, наполняя руки и ноги свинцом. Тяжело дышать. Такое ощущение, словно я где-то глубоко на дне океана. Давление сжимает виски. Голова вот-вот лопнет. Кажется, я… я… теряю… Его тело обмякло и камнем падает на скользкую постель. Его сознание вновь провалилось куда-то в пустоту.***
Настало утро следующего дня. Улицы вновь наполнились жизнью, и лучи восходящего солнца залили комнату медовым светом. Данте неподвижно лежал поперек кровати. Его тело ни на мгновение не пошевелилось с того момента, как он отключился. Лишь грудь едва заметно вздымается при вдохе. Левая рука лежит на животе, пальцы немного согнуты. Правая отброшена в сторону, раскрытой ладонью вверх. Блестящий шарик выкатился из нее. Солнце не спеша подымается все выше и выше. Его веки задрожали. Данте открывает глаза. Яркий свет раздражает все еще немного сонные зрачки. Он поморщился, пытаясь преодолеть неприятные ощущения, и прищурившись, привыкал к свету. Коснувшись лица рукой, он прогоняет остатки сна. Осторожно подымается с постели, упираясь другой рукой о смятое постельное белье. Садится на край кровати, пытаясь прийти в себя. Его рассудок все еще в тумане. Солнце уже так высоко... Все тело ломит. Я совсем не отдохнул, не смотря на то, что провалялся до обеда. Ужасная слабость сковывает движения. Что случилось со мной этой ночью?.. Сережка. Вмиг его взгляд становится ясным. Не почувствовав в ладони заветное украшение, Данте тотчас начал водить рукой по постели, пытаясь нащупать то, что потерял. Его пальцы отыскали блестящий шарик. С облегчением выдохнув, он подносит его к глазам, рассматривая более внимательно. Может, этот сон был предупреждением? Может, мне не следует больше с ней видеться? Так будет лучше для нее. Она доверяет мне, но не знает, каким чудовищем я являюсь на самом деле. Не хочу причинить ей боль. Но я обещал, что приду сегодня. Она так обрадовалась, услышав это. Она надеется, что мы увидимся. И разве я не причиню ей боль, не сдержав данного слова? Я не знаю, что делать…***
За чертой города раскинулся старинный особняк. Сложенный из черного кирпича, он гордо поднимал свою острую крышу над кронами деревьев. Сочетая в себе следы влияния греческой и римской архитектурной традиции, минимальный декор и четкое геометрическое планирование, он вполне заслуженно мог называться классическим примером георгианского стиля. Каждый кирпичик в проектировании этого дома мог найти свое симметричное отражение. Входная дверь располагалась по центру главного фасада, выделяясь на фоне темного здания белым пятном. Одиночные оконные проемы, украшенные искусно выполненными арками и пилястрами, так же ярко отличались отштукатуренным белым орнаментом. По боковым фасадам важно возвышались каменные дымоходы, а мансардные окна гармонично дополняли планировку особняка, со всех сторон окруженного цоколем. Широкая дорога, выложенная белым камнем, вела от высоких кованых ворот к порогу дома. Интерьер особняка так же выглядел богато, солидно и респектабельно, соединяя в себе несколько, непохожих друг на друга, стилей. Изделия из тонкого китайского фарфора, украшенные восточными рисунками, гармонично соседствовали с греческими амфорами, гордо возвышающимися над полом. Замысловатые формы кованых подсвечников, словно вырванных из интерьера средневекового готического замка, повторялись в тонком металлическом кружеве узоров перил старинной лестницы, ведущей на второй этаж дома. Стены украшены дорогим шелком и шерстяным дамастом, с вытканным восточным орнаментом. Важнейшей деталью антуража были зеркала в тяжелых позолоченных рамах, заполняющие дом отражением дневного света и мерцанием свечей в вечернее время. Но вся эта роскошь не была вычурной и не бросалась в глаза. У владельца этого особняка было хорошо развито чувство меры и вкуса. Его стиль являлся изящным воплощением многовековых традиций, классики, но при этом так же и императорской гордости. Сдержанность и роскошь. Эти два слова идеально описывали обстановку внутри дома. Взглянув на все это, вполне могло бы возникнуть ощущение присутствия в гостях у какого-нибудь английского лорда, если бы не яркие акценты, внесенные в интерьер современным миром. Плазменные поверхности и дорогая кожаная мебель, бытовая техника и децентрированное освещение led-ламп. Хай-тек беспощаден, и не упустил возможности внести свой отпечаток даже в столь аристократический дизайн. Вергилий сидит в широком кресле, откинувшись на его высокую спинку и деловито забросив ногу на ногу. Вокруг него в комнате все стены были заставлены полками, прогибающимися под тяжестью книг. В черной стеганой жилетке, из-под которой выбивался тонкий шейный платок, и черных брюках, заправленных в высокие сапоги, он сейчас, как никогда ранее, был похож на того самого английского лорда. Рядом с ним на невысоком стеклянном столике стоит чашка ароматного зеленого чая. На коленях лежит старинный фолиант. Его страницы пожелтели от времени, а края потрепаны. Плавным движением кисти Вергилий переворачивает тонкую страницу. К нему в комнату входит девушка. Стук ее каблуков по дубовому паркету привлекает внимание читающего. На ней черный корсет и тугие, плотно облегающие ее стройные бедра, штаны, низ которых спрятан под высокими сапогами. Прямые золотистые волосы мягко струятся по гордо вытянутой спине до самой поясницы. Не поворачивая головы, Вергилий скашивает глаза в ее сторону, окидывает соблазнительные формы девушки холодным взглядом и вновь возвращает все свое внимание книге. Красотка грациозно проходит мимо него и присаживается в кресло напротив. Черты ее лица тонкие, правильные, а взгляд гордый и дерзкий. - Есть работа на сегодняшний вечер? – ее тихий глубокий голос разрывает тишину, повисшую в комнате. - Нет, Триш. Сегодня все спокойно. Вергилий не отрывал взгляда от пожелтевших страниц. Триш оперлась локтем на высокий подлокотник кресла и, коснувшись указательным пальцем виска, подпирая голову, окинула взглядом полки с книгами. Ее пышная грудь, поджатая тугим корсетом, высоко приподнималась при каждом вдохе. - Развлекаешься? - Вроде как, – Вергилий не спеша перевернул страницу. Входная дверь старинного особняка негромко скрипнула и осторожно приоткрылась, впуская внутрь посетителя. - Надо же, кто к нам пожаловал, – читающий даже не повернул голову в сторону гостя. Он и так узнал быстрые шаги Данте. - Заткнись, Вергилий. Тот так же не повернулся, отвечая на не очень любезное приветствие. Несмотря на то, что на улице было весьма тепло, как для осеннего денька, и достаточно солнечно, его лицо скрывал объемный капюшон. Руки спрятаны в карманы, а голова опущена. На плече за спиной висит черный нейлоновый чехол. Неуверенный звук шагов выдает его подавленное настроение. - Похоже, кто-то сегодня не в духе. Слова Триш растворились в стенах библиотеки. Вергилий ничего не сказал ей в ответ, лишь поднял вверх брови и тяжело выдохнул, закрывая глаза. После чего его лицо вновь стало невозмутимым и спокойным. Быстро взбежав вверх по лестнице, Данте зашвырнул чехол на кровать в одной из комнат. - Мне нужна работа, - раздраженно заявил он, неторопливо спускаясь вниз. - У тебя уже есть работа. И я не понимаю, почему ты здесь носишься вместо того, чтобы ее выполнять, – Вергилий перевернул страницу книги. - Мне нужна охота. Данте обходит кресло, в котором сидит Триш, и кладет руки на его высокую спинку. Его лицо все еще скрывает тяжелый капюшон. - Ну, пойди троллей под мостом погоняй. С нескрываемыми нотками насмешки и равнодушия в голосе, Вергилий вновь осторожно переворачивает страницу, всем своим видом демонстрируя, что старая книга интересует его куда больше, нежели проблемы внезапно нагрянувшего Данте. - Твою мать, Вергилий! – тот не сдерживается и бьет ладонью по спинке кресла. Девушка, сидящая в нем, от неожиданности вздрогнула. – Что я не ясно сказал? - Моя мать так же является и твоей, так что будь внимательнее, подбирая слова. Сегодня нет заказов. Не услышав желаемого ответа, Данте разозлился еще больше и, нервно шагая, направился к выходу из комнаты. - Может, все же, расскажешь, что случилось? – мягкий голос Триш заставил его остановиться. Немного помявшись на пороге, он одним быстрым движением сбросил капюшон и, вернувшись обратно в комнату с книгами, умостился на стеклянный столик. Вергилий обеспокоенно покосился на затрещавший предмет мебели. - Я снова видел тот сон, - опираясь локтями о колени, Данте поднял ладони, обреченно уронив на них голову. – Нужно отвлечься. - Мне казалось, ты уже перестал придавать ему значение. - Этой ночью он казался особенно реальным, - подпирая голову одной рукой, он свешивает другую вниз с колена. Его глаза смотрят на пол, в одну точку. Он специально умолчал истинную причину своего беспокойства. - Прими, наконец, то, кем ты являешься, - Вергилий захлопнул книгу. - Я никогда не стану одним из них. - Ты с рождения один из нас. Твоя истинная сущность уже предопределена. Ты владеешь наследием величайшего из демонов. Прими это так же, как я, и относись к своей силе с должным уважением. - Так же как и в тебе, во мне течет кровь человека, и я выбираю эту сторону. Вергилий негромко рассмеялся, посчитав забавной столь детскую наивность. - Люди слабы и глупы. Ты должен гордиться тем, что ты – высшее существо. - Эта сила – мое бремя, а не повод для гордости. - Посмотри в лицо своему демону. Ты же знаешь, что если ты его не примешь, рано или поздно он вырвется сам. Данте вскочил со столика. Последние слова брата он слышал, уже находясь у входной двери. - Я буду его сдерживать так долго, как только смогу. Набросив капюшон, он вышел из дома. - Ну, и куда он собрался? – Триш проводила его удивленным взглядом. - Еще вернется. Он оставил Ребеллион здесь. Вергилий вновь распахнул недочитанный древний фолиант.
