Called by Heart
15 марта 2014 г., 23:19
"I'll wrap you in my arms and I won't let go. I'm everything you need me to be." - Skillet, The Last Night
Было ли это отчаянье, так неумело скрытое под маской глухого равнодушия, или немой крик о помощи, с точностью сказать нельзя. Данте неторопливо возвращался в особняк, прячась от мира под капюшоном плаща. Плечи опущены, движения вынужденные, вялые. Он шел, едва переставляя ноги, устало волоча за собой меч, словно совсем не осталось сил забросить его на плечо, словно энергия капля за каплей вытекала из тела, а вместе с ней и жизнь. От трения металла о камни время от времени вспыхивали искры. Звонкий скрежет разбавлял мирную тишину, царившую во дворе особняка. Ступив на порог, Данте небрежно толкнул ногой входную дверь. Та с тихим скрипом приоткрылась, гостеприимно приглашая внутрь. Никогда ранее он не позволял себе так пренебрежительно относиться к дому своей семьи. - Готово. Не снимая капюшон, он едва слышно сообщил об успешно выполненном деле. Он сказал это в пустоту. Не оглядываясь по сторонам. Не задумываясь, есть ли кто в соседних комнатах. Он знал, что Вергилий его услышит. Не задерживаясь в прихожей, Данте направился к лестнице. Острое лезвие меча оставляло неглубокую борозду на старинном паркете, легко разрезая тонкое восковое покрытие, словно подтаявшее масло. Сделав пару шагов, он услышал холодный, безразличный голос Вергилия, доносящийся из кабинета отца: - Железяку подними. Это была не просьба и не приказ, скорее невзначай брошенная фраза. Но, тем не менее, лениво очертя лезвием полукруг на полу, Данте забросил меч на плечо и поплелся наверх в свою комнату. Смертельная усталость растекается по телу. Пленит меня. Стальными оковами сдавливает грудь, как будто заставляет сделать, наконец, последний выдох. Но я не сдамся так просто. Я найду в себе силы снова вдохнуть. Пусть не глубоко, едва слышно, но это позволит мне продержаться еще немного. Нет… Долго я так не выдержу… Усталость усугубляется отчаяньем. Осознанием безнадежности и собственного бессилия. Разочарование от невозможности предаться своим желаниям разрушает изнутри. Я больше не могу позволить себе жить так, как жил прежде. Жить только сегодняшним днем, думая лишь о том, что происходит сейчас, думая лишь о себе. Впервые за столько лет я вновь подчиняюсь своим страхам, становлюсь слабее. Как же легко было все забывать… Я все еще не нашел ни причины, ни объяснения своего сна. Невыносимо понимать, что, едва закроются глаза, сознание утонет в омуте кошмара, каждый раз отчаянно надеясь на спасение в пробуждении. Невыносимо засыпать, вслушиваясь в размеренное тиканье часов, играющее наперегонки с глухими ударами сердца о простынь. Невыносимо кожей ощущать опустошающее дыхание одиночества, бесшумно подкрадывающегося на мягких лапах каждый раз, когда за спиной закрывается дверь. Я не сплю уже третью ночь. Меня не хватит еще на одну. Грудь болит. Может, это душа рвется на части? Может, стоит опустить руки?.. Данте вошел в комнату, захлопнул за собой дверь. Солнце не спеша клонилось к горизонту, заглядывая в окно и заливая комнату ярким светом, слепило глаза. Данте замер у двери. Опустил голову, поморщился. Тяжелый выдох вырвался из приоткрытых губ. Оставив меч у стены, Данте подошел к окну, плотно задернул шторы, и комната погрузилась в полумрак. Так привычнее. Так легче. Выложив на стол два пистолета, Данте снял плащ, небрежно бросил его на стул и сам свалился сверху. Забросив ноги на столешницу, снова потянулся к пистолетам. Осторожно прикоснулся к черному металлическому корпусу одного из них. Сжимая рукоять в левой ладони, провел правой по стволу. Холодный, слегка припорошенный черной пороховой пылью. Осторожно снимая деталь за деталью, Данте бережно складывал их в ряд на столе, словно дорогие украшения. Руки нашли себе работу. На какое-то время это спасет от беспрерывного потока мыслей. Дверь неслышно приоткрылась, впуская внутрь мягкий свет. В комнату вошла Триш. Не отвлекался от своего занятия, Данте намеренно делал вид, что не замечает ее. Решительно шагнув вперед, она включила свет, без раздумий прогоняя воцарившийся здесь полумрак. Данте тут же зажмурился и отвернулся, пытаясь спрятать лицо от сияния люминесцентных ламп. Глаза, привыкшие к темноте, выжигал внезапный яркий свет. - Выключи. Голос Данте был едва слышен. Проигнорировав его, Триш с грацией кошки подошла ближе, присела на край стола. - Сколько ты еще собираешься прятаться? Что случилось? Глаза уже привыкли к свету, и он больше не вызывал раздражения. Данте недовольно повернулся. Насмешливо ухмыляясь и глядя исподлобья на Триш, он открыто демонстрировал нежелание разговаривать с ней сейчас, да и вообще когда-либо на эту тему. Затем, опустив голову, он вновь принялся водить фланелевой тканью по металлическим деталям пистолета. Триш терпеливо ждала ответ. Поняв, что это безрезультатно, она мягко коснулась ладонью его плеча, наклоняясь ближе, как будто пытаясь взглядом уговорить на диалог. - Может, я смогу как-то помочь? Данте, все так же молча, поднес к глазам натертую до блеска деталь, внимательно осмотрел ее. Оставшись довольным результатом, важно струсил лоскуток ткани, словно ажурную кружевную салфетку, и отбросил его на стол. - Пожалуй, сможешь. Не мешай мне чистить оружие, – растянув широкую улыбку, Данте игриво захлопал ресницами. Доведенными до автоматизма движениями, он, деталь за деталью, собирал пистолет. - Нет, не выйдет. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить твоей улыбке. - Ты бы сюда вместе с Леди заявилась. Вдвоем у вас получше выходит устаивать сеанс домашнего психоза. Мне не до этого сейчас, - он говорил тихо, опустошенно, с мрачной безнадежностью, несмотря на улыбку на губах. Точно и не говорил, а отрывал куски от смятой газеты и, разжимая пальцы, позволял им падать. - Психотерапии, Данте. Тебе нужно выговориться. Поставив на место последнюю деталь, он отложил оружие, поднялся из-за стола и неторопливо направился к двери. - Как по мне, так самый настоящий психоз. Я сам решу, что мне нужно. Распахнув дверь и устало облокотившись на ручку, Данте недвусмысленно указал взглядом на выход, но Триш и не собиралась уходить. Скрестив руки на груди, она застыла как мраморный истукан, расценивая скептически наивную попытку Данте так легко ее выпроводить. Было не много шансов на то, что она подчинится его воле, скорее, их вообще не было, но попробовать все же стоило. Данте хмыкнул, так же удивляясь свей наивности, схватил со стула плащ и вышел из комнаты. Раздосадованная неудавшейся попыткой помочь и раздраженная феноменальным упрямством Данте, Триш негромко стукнула ладонью по столу. Услышав короткий хлопок входной двери особняка, она так же вышла из комнаты.***
Память похожа на томимого жаждой крови зверя. Зверя, который охотится, постоянно преследует, не отстает ни на шаг. Пока будничные дела и мелочная суета уносят вперед неудержимым потоком - зверь отстает, но ненадолго, ведь стоит лишь на мгновение замедлиться, передохнуть, как этот зверь тут же набрасывается, обнажает клыки, выпускает когти и разрывает душу на части. И внутри больше ничего не остается. Пустота. Пока вновь рутина не подхватит своими мягкими волнами и не понесет неважно куда, залечивая раны. Мои раны почти затянулись. Я снова могу дышать. Пусть все еще не так глубоко как раньше, пусть прерывисто и хрипло, но дышу. Я больше не оборачиваюсь назад, не ищу случайной встречи. Я отпускаю свои мечты. Пусть останутся мечтами. Кажется, я даже в какой-то мере смирилась с этим. Далеко не всегда мы получаем то, чего хотим. Я же с рождения в немилости у небес, мне и надеяться не стоит на их благосклонность. - Ты опять меня не слушаешь? Тори обиженно дернула Эрику за рукав. Очнувшись от своих мыслей, та приподняла голову: - Нет, слушаю. Ты восхищалась тем, как… изменился город, - она отвела глаза и затем едва слышно добавила: - кажется… - Угу, а дальше? Эрика ничего не ответила, лишь виновато опустила голову еще ниже, признавая свою невнимательность. В последнее время она часто отвлекалась от всего происходящего вокруг, стала рассеянной и замкнутой, прячась ото всех под натянутой неискренней улыбкой. Ей было легче, отстранившись от всего, забыться и перестать мечтать о том, чему просто не суждено было случиться, ведь невозможно открыто воспринимать тот мир, где каждая мелочь способна ранить еще сильнее, невольно напомнив о нем. Да и сама погода располагала к меланхолии, навевая сумбурные мысли. Тори и Эрика прогуливались по одной из улиц города. Легкий ветерок задорно напевал какие-то мелодии, играя в волосах. Вокруг пахло прелыми листьями и распустившимися осенними цветами, да и воздух будто стал чище – исчез запах раскаленного асфальта, улеглась после дождя пыль. Чувствовалась свежесть и прохлада. Уходящее солнце светило во всю, но уже не грело так, как грело вчера. Все вокруг становилось спокойным и размеренным, с каждым днем оставляя все меньше места для суеты. Не хотелось никуда спешить, ведь сама природа понемногу останавливалась, замедляла шаг, словно готовясь к анабиозу. Нарушая идиллическое спокойствие, по дороге пролетел мотоцикл, поднимая за собой шлейф из опалых листьев, заставляя их кружить хороводы у ног прохожих. Тут же послышался визг колес. Улица затаила свое дыхание. Все прохожие замерли на месте, словно кто-то заморозил время. Эрика и Тори тоже остановились. Громкий резкий звук заставил поднять голову. В десятке метров от них мотоцикл застыл на переднем колесе, оставляя за собой черный тормозной след и только чудом не перевернувшись. Затих мотор, заднее колесо мягко опустилось на землю. Отовсюду послышался слитный облегченный выдох. Застывшее время понемногу таяло, заставляя прохожих неторопливо двигаться дальше по своим маршрутам. Тори улыбнулась, про себя восхищаясь ловкостью гонщика, и также собралась продолжить прогулку, как вдруг холодная ладонь Эрики коснулась ее руки. Побледнев и сделав неуверенный шаг назад, Эрика дрожащими пальцами сжимала ее запястье. - Что случилось? Ты словно призрака увидела, - Тори обеспокоенно обернулась и проследила за ее взглядом. – Да не переживай ты так, с этим сорвиголовой все в порядке. - Данте… - хриплый шепот сорвался с ее губ. - Кто? Этот чудом не состоявшийся самоубийца? Эрика отказывалась верить глазам. Время для нее вновь остановилось. Секунды тянулись, неохотно капали одна за другой, как растопленный воск и тут же застывали под нежным дыханием ветра. Заблудившееся сердце прыгало в горле, мешая ровно дышать. По спине пробежала мелкая дрожь, словно пытаясь оживить оцепеневшее тело, Я не останавливалась, но память все равно меня догнала. Клыками в горло, когтями по сердцу… Почему снова? Почему сейчас, когда я уже готова была тебя отпустить? Только что я хотела, чтобы мы больше никогда не встретились. Сейчас же едва сдерживаюсь, чтобы не побежать навстречу… Данте затормозил неожиданно даже для самого себя. Глаза растерянно смотрели куда-то вперед. Кровь ритмично пульсировала в висках, заглушая уличный шум. По телу пронеслась волна адреналина. Нет, совсем не от мыслей о том, как красочно он, Данте, мог бы перелететь через руль, на полном ходу затормозив спиной об асфальт. От того, что сейчас его тело готовилось к самому непредсказуемому сражению. Сражению с самим собой, когда разум приказывает делать одно, а сердце напрочь отказывается повиноваться. Все. С этой минуты назад пути нет. Нужно было сделать решительный шаг, и я его сделал. Я выбрал. Да, я застигнут врасплох, но я бы не смог проехать мимо. Растянув губы в улыбке, Данте оглянулся, кивнул Эрике, взглядом попросил подойти. Всячески стараясь не выказать свое волнение, она сделала шаг навстречу. Тело не слушалось, сознание было все еще окутано тонкой дымкой, мешающей отчетливо воспринимать действительность. - Приятная встреча, - соскочив с мотоцикла, Данте спрятал ладони в карманы джинсов. Эрика несмело улыбнулась и опустила голову. К ее удивлению бушующая внутри лихорадка вмиг куда-то исчезла, и следа не осталось, лишь только стоило услышать мягкий, немного усталый голос Данте. - Решили прогуляться? - Да, мы завтра утром улетаем. Захотелось напоследок попрощаться с городом. Данте едва заметно подался назад. Улыбка мгновенно сошла с его губ, сменяясь тенью растерянности. Все вокруг стало несущественным, не важным, вовсе перестало иметь какое-либо значение. Сердце глухо стукнуло, словно в последний раз, и замерло, напоминая о себе лишь ощутимой тяжестью в груди. Нет… Нет. Не отпущу. Ни за что. Не дам улететь. Нет. Не потеряю. Не сейчас. Не так легко. Не бывает случайностей. Не просто так мы встретились именно сейчас. - Почему улетаешь? - Климат. Не подходит. Кхе-кхе, - Тори с безразличным видом вмешалась в беседу, тем самым избавляя Эрику от долгих и неловких пояснений. Данте будто окатили холодной водой. Слова Тори подействовали, как электрический разряд, вновь запуская сердце, заставляя очнуться разум. Оживленная улица не лучшее место для подобной беседы. Нужно найти что-то более подходящее, спокойное, где никто не будет мешать. А пока никаких искренних эмоций, никаких лишних слов. Впрочем, как и всегда… Скрестив руки на груди, повторяя позу Тори, Данте улыбнулся ей своей любимой односторонней улыбкой. - Боишься растаять под дождем? - Не могу позволить себе доставить подобное удовольствие окружающим, - она улыбнулась в ответ. - В любом случае, вы будете скучать по здешним закатам. - Ну и что же в них такого особенного? - Тебе не расскажу, ты на меня рычишь, - Данте сделал вид, что обиделся до глубины души и, будто моля хоть о капли сожаления, перевел взгляд на Эрику, растерянно наблюдающую за ними. - Какая жалость. Постараюсь как-нибудь это пережить, – намекая на то, что им следует поторопиться, Тори, наигранно посмотрела на часы, постучав по циферблату пальцем, и отошла в сторону. - Она всегда кусается или это только мне так повезло? – слегка кивнув головой ей вслед, Данте мягко обратился к Эрике. - Не бери в голову. Она редко изображает любезность, - та робко улыбнулась. – Нам уже пора. Была рада вновь увидеться. Мне снова не хватает сил поднять голову… Даже на прощанье. Я знаю, что, скорее всего, больше никогда его не увижу, но все равно не могу. Не хватает духа. Может, это и к лучшему. Ведь заглянув в его бездонные глаза, я просто не смогу уйти, безвольно повинуясь притяжению его взгляда. Какой же слабой я становлюсь рядом с ним… Ну вот и все. Пора уходить. Не хочу прощаться… Не хочу оставаться наедине с холодным ветром. Мелкая дрожь пробегает по телу, разогревая застывшую кровь. Я не могу идти. Я чувствую его уверенное прикосновение. Тепло его ладоней проникает сквозь одежду под кожу… - Едем со мной, покажу кое-что, - едва Эрика собралась уходить, Данте обхватил ее за талию, прижимая к себе. - Но… - она попыталась отойти, да только Данте не собирался ее отпускать. Всполошено взглянув на Тори, Эрика беспомощно протянула ладонь в ее сторону, как будто надеясь на спасение из пленяющих объятий. Но соперничать с Данте было, по меньшей мере, бессмысленно. Он уже что-то задумал и не отступит. Понимая это, Тори устало коснулась лица рукой, неслышно прошептав: «А я ведь давала тебе возможность убежать…» Затем, подняв ладони вверх, мол, я больше не при делах и разбирайтесь сами, решила продолжить прогулку в одиночестве. Данте нетерпеливо оглянулся, высматривая что-то за стоящими позади домами. - Садись скорее, осталось не так много времени, а нам нужно еще доехать. - Ты снова решил все за меня, – несмело улыбнувшись ему, Эрика поддалась. - Держись крепче, поедем быстро. Не оборачиваясь взмахнув им на прощанье рукой, Тори неторопливо уходила, словно давая последний шанс присоединиться. Проезжая мимо, Данте победно отсалютовал ей двумя пальцами, отрываясь на полную ручку газа. Обгоняя ветер, Данте мчался на другую сторону города. Сзади к нему едва ощутимо прижималась Эрика. Сейчас для него не существовало правил. Не было времени стоять в пробках. Недопустимо было терять драгоценные секунды, уступая дорогу. Тихое биение сердца за его спиной слилось с ревом двигателя, и Данте уже не замечал ничего вокруг. Он просто несся вперед, одну за другой обгоняя лениво плетущиеся по дороге машины, несся навстречу новому повороту, новому изгибу дороги. Невероятно ощущение свободы и полета придавало сил, ведь, наслаждаясь скоростью, забываешь о времени и правилах, мчишься вдаль по уходящей дороге, оставляя позади все проблемы и печали. Влетев в деловой квартал, Данте сбросил скорость. Рабочий день уже закончился, и жизнь здесь понемногу угасала. Полупустые газетные киоски и кофейные ларьки томились в гнетущем одиночестве, дожидаясь утра следующего дня, когда клерки, менеджеры, банкиры, аудиторы вновь одарят их своим вниманием, чтобы, купив свежую газету и стакан горячего кофе, истратить несколько минут своего бесценного времени на изучение и анализ событий вчерашнего дня, а затем вновь разбрестись по своим офисам. Со всех сторон тянулись вверх небоскребы, гордые и стройные, как свечи на праздничном торте. Данте свернул с главной дороги. Проехал несколько офисных высоток и остановился в тихом переулке. Мотор затих. Встав с мотоцикла, Эрика настороженно огляделась по сторонам. Стены почти смыкались у нее над головой, оставляя видимым лишь небольшой кусочек неба, отчего переулок казался еще более узким и тесным. Данте соскочил вслед за ней. Подойдя к едва заметной на фоне серой стены двери, служившей черным входом в здание, дернул вниз ручку. Дверь приоткрылась со скрипом несмазанных петель. Данте слегка поклонился, жестом приглашая Эрику войти вовнутрь. - А теперь порядка тридцати этажей вверх. Осилишь? - Почему бы нам просто не воспользоваться лифтом? – Эрика повела плечами, не спеша поднимаясь по лестнице. - Так интереснее, - захлопнув дверь, Данте лукаво улыбнулся. Лестничный марш окутал полумрак, прерываемый между этажами слабым красным светом ламп аварийного освещения. – А вообще, я сегодня не в настроении уговаривать охрану, чтобы они пустили нас через главный вход. Быстро пробежав вверх несколько лестничных пролетов, обгоняя Эрику, Данте остановился между этажами, облокотившись о перила. - Ну же, принцесса, представь, что ты в кроссовках, - словно издеваясь, он еще быстрее побежал вверх. Признаться честно, мне не хватало его игр. Постоянное желание соперничать вынуждает тело держаться в тонусе, быть готовым к любому, даже самому непредсказуемому повороту игры. Его вызов заставляет ожить. Это именно то, что мне сейчас нужно. Усталость исчезла, прогоняемая азартом. Неведомо откуда взявшаяся энергия разливалась по телу, возвращая к жизни каждую клетку. Эрика сбросила туфли и, схватив их в руки, живо пробежала босиком несколько этажей, обгоняя Данте. Затем, так же как и он, облокотившись на перила между этажами, игриво покачивала туфельку на кончиках пальцев. Вот и нашлись силы, чтобы заглянуть в его глаза. - И кто из нас принцесса? – задорно рассмеявшись, она вновь побежала вверх, не теряя такого сомнительного преимущества. Данте принял вызов. У обоих единственная цель: бежать вперед, чтобы стать первым. Бежать до изнеможения. Без передышки. Не останавливаясь. Из последних сил. Дыхание сбилось, но это не важно, ведь осталось всего несколько лестничных пролетов. Прибежав на последний этаж, Эрика потянулась к ручке небольшой металлической двери, ведущей на крышу. Данте догнал ее и, схватив за руку, притянул к себе. Оба тяжело дышали. Довольно улыбаясь, Данте развернулся спиной к двери, толкнул ее плечом и, не глядя, сделал шаг назад, ступая на крышу. - Я первый. - Это было ужасно нечестно! - А кто говорил о честности? – держа Эрику за руку, он быстрым шагом направился к краю крыши, остановившись у невысокой парапетной решетки. – Успели. Теперь можешь передохнуть. Холодный бетон студил босые ноги, успокаивая разгоряченное пробежкой тело. Снова надев туфли, Эрика облокотилась на решетку и опустила голову. Восстановив дыхание, посмотрела вниз. - Отсюда весь город, как на ладони… - Смотри на солнце. Данте указал рукой в сторону янтарного заката. Солнце медленно подползало к горизонту. Оно уже не такое слепящее и обжигающее, как днем. Сейчас оно мягко грело своими теплыми вечерними лучами. Вокруг становилось все тише. Здесь, на крыше, почти не слышно гула машин и людских голосов, отчего складывалось впечатление, что город засыпает вместе с солнцем. Коснувшись реки, солнце на секунду замерло, словно привыкая к ее прохладным водам. Подкрасив легкие облака в приятные коралловые тона, неторопливо покатилось вниз, пробегая лучами по ветвям деревьев и окнам домов, затем стремительно нырнуло за горизонт, исчезая с небосвода. Последний луч превратился в яркую вспышку, отбиваясь от зеркальной поверхности воды. Словно растеклась небрежно брошенная палитра художника, заливая город всеми возможными оттенками красок. Мгновение – и вспышка погасла. Погружаясь в сумерки, город вновь приобрел спокойные серо-голубые тона, такие привычные для вечера в это время года, а в небе над рекой еще некоторое время полыхало блеклое зарево в том месте, где утонуло солнце. - Я видела много закатов, но этот невозможно с ними сравнивать… Так символично… Словно подводя итог всему тому, что было, этот закат подталкивает сказать: «Прощай». Как последний лепесток из подаренного им букета, солнце упало за горизонт, прощаясь с этим чудесным городом. И мне стоит сделать так же. Попрощаться. Улететь. В который раз попробовать начать жить заново, забывая все то, что было когда-то. Да только как я смогу его забыть?.. Кажется, что едва я найду в себе силы, чтобы отпустить его, он вновь ворвется в мою жизнь на вольных крыльях. В самый последний момент. Подчистую снося все жалкие результаты попыток перестать жить сладкими мечтами. Эрика заворожено наблюдая, как остывает горизонт, а Данте не сводил глаз с нее. Кажется, он любовался вовсе не закатом. Он даже не видел его. Он изучал нежные черты ее лица, плавные изгибы фигуры, пытаясь до мельчайших деталей выгравировать ее образ в своей памяти. Повернув голову, Эрика встретилась с ним взглядом. Лихорадка внутри нее вновь разгорелась с новой силой, перехватывая дыхание, бросая в жар, заставляя сердце биться в несколько раз быстрее. - Ах да, закаты… Я как-то немного отвлекся от темы, - бегло улыбнувшись, Данте оттолкнулся от парапетной решетки и, отойдя от края, присев на выступ одной из наружных вентиляционных систем. – Я же говорил, они здесь особенные. Эрика вновь подняла глаза в небо. Не успело закатиться солнце, как между облаками проступил серебряный серп луны. Бледный, едва заметный, но настойчиво напоминающий о скором приближении ночи. Рядом с ним зажглась тусклым огоньком и первая звезда. Эрика тоскливо улыбнулась ей. - Когда-то мы с родителями часто выезжали за город. В лес или в горы, отдыхая там несколько дней от городской суеты. Ближе к ночи, когда на небе загоралось большинство звезд, мама оставалась в доме, готовя постель ко сну, а мы с отцом выходили на улицу и, разослав покрывало на еще не остывшей земле, смотрели на звезды. С каждой минутой после захода солнца ощутимо холодало. На крыше дул порывистый ветер, пробирая до костей. Отойдя от края, Эрика присела возле Данте, неотрывно глядя в небо по-детски наивными глазами. Тот молча слушал ее, наслаждаясь теплым звучанием ее голоса. - Отец рассказывал мне о каждом созвездии, о том, как появляются звезды. - Неужели о том, как под огромным давлением где-то далеко от нас они образуются из космической пыли? – Данте скептически поднял бровь, не сводя взгляда с Эрики. Та улыбнулась и опустила голову. - Нет. Разные красочные легенды, в которые хочется верить даже сейчас, когда я уже давно выросла. Свежий, даже немного зимний ветер продувал насквозь. Все тело поминутно вздрагивало от легкого озноба. Обняв себя за плечи, Эрика пыталась согреться. - У тебя голос дрожит. Замерзла? - Пустяки. Не обращай внимание. Данте прижал ее к себе, укутывая краями плаща. Эрика едва не подскочила на месте, почувствовав его прикосновение. Растерянно глядя куда-то перед собой широко распахнутыми глазами, она не смела вдохнуть. - Ты слишком зажата. Расслабься. Так будет легче согреться. Или ты все еще меня боишься? Ну зачем, зачем же ты это делаешь? Ведь каждое твое прикосновение становится для меня ужасной пыткой, разрывая душу на клочья. Сжалься надо мной, прошу… Отпусти… Не дай мне умереть в твоих руках, задыхаясь от нежности… Едва слышный прерывистый выдох, Эрика опустила голову. Щеки полыхали краской. Невозможно сдержать дрожь, пробивающую все тело. Данте еще ближе прижал ее к себе, накрыв ее ладони своими, пытаясь согреть оцепеневшие пальцы. - Расскажи мне эти легенды. Может, и я захочу в них верить, - он осторожно опустил голову ей на плечо, касаясь подбородком впадинки у ключицы. - Когда… когда встречаются двое людей, которым проведением предназначено быть вместе, на небе загорается новая звезда, не принадлежащая ни одному из созвездий… - наконец заставив себя расслабиться и совладав с предательской дрожью в голосе, Эрика вновь подняла глаза в темнеющее с каждой минутой небо. – И чем сильнее они любят друг друга, тем ярче горит их звезда. Она никогда не угаснет, даже поле того, как влюбленных не станет… Их звезда, как последний лучик надежды, будет гореть в темноте ночного неба, указывая путь еще не встретившимся сердцам, доказывая, что возможно любить вечно… Отец всегда говорил, что их с мамой звезда вон там, - протянув руку к небу, Эрика указала на пульсирующую мягким жемчужным светом звездочку. - Значит, где-то там, горит звезда и моих родителей. Я уверен, что она одна из самых ярких. - Твои родители так сильно любят друг друга? - Любили. Их больше нет, - тяжело выдохнув, Данте закрыл глаза, грустно улыбаясь самому себе. - Сказать, что они сильно любили друг друга – не сказать ничего. Отец такого натворил, чтобы быть вместе с мамой, - затем резко сменил тему: - Ты окончательно решила лететь? Эрика кивнула. - Надолго? - Точно не могу сказать. Но вновь возвращаться сюда мы пока не планируем. Зарываясь носом в ее волосы, Данте едва слышно прошептал, прижимая Эрику еще ближе к себе: - А если я тебя не отпущу? Тогда я ни за что не улечу… Только держи. Держи изо всех сил. Не отпускай. Просто будь рядом. Этого достаточно, чтобы все изменить… Нет. Ни слова. Уже все решено. Так надо. Ничего не изменится. Только бы хватило сил молчать… Она до боли сжала кулачки, впиваясь ногтями в ладони, не позволяя словам сорваться с губ. Данте отпустил ее. Ни малейшего намека с ее стороны. Она холодна ко мне. Ну и на что я надеялся? Я был слишком эгоистичен. Я совсем не тот, кто ей нужен. - Уже поздно, пойдем. Отвезу тебя домой. Не поднимая головы, он вскочил на ноги и быстрым шагом направился к выходу. Эрика тихо шла за ним на несгибающихся ногах, едва сдерживая слезы. Молча спустились вниз. Молча ехали всю дорогу. Данте не спросил адрес. Он помнил, куда ехать. Быстро домчав до нужного перекрестка, он заглушил мотор. Провел Эрику до порога, словно все еще не смирившись с тем, что ее нужно опустить. - Счастливого пути. Он через силу улыбнулся, набрасывая на голову капюшон. Развернулся, сделал несколько быстрых шагов обратно к мотоциклу и замер на месте. Я не могу ее вот так просто взять и отпустить. Я больше ее не увижу… Подбежав к Эрике, Данте обхватил ее одной рукой, как можно ближе прижимая к себе, другой коснулся ее подбородка, поднимая голову. Не понимая, что происходит, она не сводила с него испуганного взгляда. Он мягко коснулся ее губ, прерывая неглубокий судорожный вдох. Кружится голова и землю словно выбили из-под ног, толкая тело в пропасть, но он удержал меня. Не дал упасть. Я растворяюсь в нем без остатка, забывая обо всем, кроме желания затеряться в его объятьях. Я больше не принадлежу себе. Я чувствую, как бьется его сердце. Впервые в жизни я замечаю, что человеческое сердце способно биться с такой поразительной силой. Уже не надеясь ни на что, Данте несмело отстранился, но вновь почувствовал, как губы Эрики в ответ прижимаются к его губам, не отпуская, не позволяя уйти. - Я не хочу улетать… - Я не отпущу.
