Rebellion. Breaking Eternal Rules

"Into the nothing, faded and weary I won't leave and let you fall behind. Live for the dying, heaven hear me I know we can make it out alive." - Breaking Benjamin, Into the Nothing

Небо за окном снова хмурилось, пряча от всех восходящее солнце, и северный ветер нагонял тяжелые грозовые тучи, ставшие уже своего рода визитной карточкой этого города. Комната дышала утренней прохладой, и совсем не хотелось выбираться из-под теплого одеяла. Не хотелось вновь вспоминать о будничных заботах и незавершенных делах, не хотелось возвращаться обратно к реальности. Данте проснулся минут десять назад, но все еще лежал, не открывая глаза, пытаясь хоть ненадолго задержать ускользающие обрывки сновидений. Голову кружило давно забытое чувство покоя, и приятная слабость разливалась по телу, напоминая о прошедшей ночи. Хотелось приостановить время, дабы вдоволь насладиться этим сладостным моментом, робко вдыхая воздух, пропитанный пьянящей свежестью дождя, смешанной с запахом солнечной пыли, вслушиваясь в тишину, вдруг ставшую приятной. Едва осязаемое прикосновение сбило дыхание, заставив тело содрогнуться. Данте рывком поднял голову и уткнулся взглядом в светлые волосы – Эрика все еще спала, невинно прижимаясь к его груди. Беспечная улыбка, и он вновь опустил голову на подушку.       Еще одна ночь рядом с ней и еще одно утро, не оскверненное дурными снами. Хотя, кажется, мне что-то снилось… Нет, это не был кошмар, уже который год сопровождающий едва ли не каждый рассвет. Что-то красочное и приятное. Хм… Похоже, я отвык от того, что могут сниться и хорошие сны. Впервые за долгое время я чувствую, что отдохнул по-настоящему, пусть даже и просыпался несколько раз посреди ночи. Необычно сквозь сон ощущать, как она обнимает меня, стараясь прижаться поближе, чувствовать кожей ее тихое дыхание. Хочу к этому привыкнуть. Рука осторожно коснулась ее бедра и скользнула вверх по телу. Но не так легко, как это получалось у Эрики – Данте разбудил ее. Она подняла голову, сонно улыбнулась и прошептала в ответ:       - Доброе утро, - еще несколько минут тишины, а после - нерешительная фраза: - С чего началась эта бессмысленная война? Неожиданный вопрос встряхнул сознание - Данте открыл глаза. В памяти встали картины минувшего, из тумана прошлого проступили полузабытые лица, звучали давно смолкнувшие голоса, которые теперь никто не слышит. И снова проявился страх перед прошлым. И снова ощущение вины и абсолютной беспомощности опутало сердце липкой паутиной. Взять под контроль эмоции. Не позволить им одержать верх над рассудком. Сосредоточившись, он начал рассказ: «Никто не знает, о том, с чего началось великое противостояние». Едва только стоило коснуться былого - и вот душа щемит вновь раскрывшейся раной. Невозможно навечно укрыться от прошлого, невозможно спрятаться от плохих воспоминаний. Как глубоко их ни хорони – они все равно проступят наружу. И время вовсе не лечит. Оно не затянет все шрамы. Годы пройдут, но не утихнет боль от потери родителей. Унять её можно лишь утолив жажду. Ту всепоглощающую жажду мщения, что таится в самых темных закоулках души, неустанно подогреваема пламенем ненависти. «Ее платье было испачкано чем-то красным», - еще одно тяжелое воспоминание - еще пара слов, произнесенных сквозь зубы. В голове носилась мысль: «Хватит. Не вспоминать о прошлом. Отвлечься». Разум затягивало тонким кружевом ярости, и только нежные руки Эрики успокаивали, не позволяя сорваться. Выдох. Сквозь сомкнутые веки проникла жемчужная полоска утреннего света. Сосредоточиться на ней. Вдох. Можно продолжать. Дыхание становилось ровнее, и сердце ощутимо замедляло свой ритм, стараясь биться в такт с ее сердцем. Осталось немного. Не поддаваться эмоциям. «…Лишь одному известно, как все было на самом деле», - ну вот и все, конец легенды. Можно ослабить самоконтроль. Утихают безумные голоса былого, отступают образы, разжимая клещи, сдавливающие душу, и уходят прочь туда, откуда им ни за что не выбраться.       Обо всем забыть. Их больше нет. Данте лениво потянулся, обнимая Эрику за плечи.       - Так значит, это была всего лишь одна из легенд? Мне казалось, ты делился своими собственными воспоминаниями.       - Не совсем. Я мало что помню из детства. Вернее, стараюсь не вспоминать, - Данте открыл глаза. Всматриваясь куда-то перед собой, он продолжил: - Так проще. Если не вспоминаешь о прошлом – создается иллюзия того, что его нет. Иначе сложно сохранить здравость рассудка.       - Почему все всегда происходит наперекор нашим желаниям? – тяжело вздохнув, Эрика приподняла голову. – Почему когда хочешь забыть – не выходит, и прошлое становится твоим верным спутником, не отстает ни на шаг, и раз за разом воспроизводится в памяти до мельчайших деталей, а по-настоящему дорогие воспоминания теряются во времени, с каждым годом выцветают, становятся серыми и тусклыми? – ее голос задрожал, стал тихим и хриплым. Словно она говорила через силу, словно что-то сдавливало горло, не позволяя ровно дышать. Данте прижал ее к груди и коснулся губами виска, прогоняя прочь плохие мысли. Эрика грустно улыбнулась. – Наверное, хватит себя обманывать. Я забываю родителей. Уже долгое время я боялась себе в этом признаться, но я едва помню, как они выглядели… В голове лишь ускользающие образы, нечетко очерченные силуэты, и все. И у меня не осталось ничего, что могло бы напоминать о них. Как это нелегко - осознавать, что легенды рассказывают об отце больше, чем знаю о нем я…       - К этим сказкам приплели и твоего отца? - Данте поморщился, пытаясь догадаться, о ком говорит Эрика. Вариантов было не много, и ответ пришел сам собой. – Да ладно. Неужели Гавриил? Она кивком подтвердила догадку. Данте оторвал голову от подушки, недоуменно уставился на Эрику, одновременно переживая и удивление, и растерянность, и необоснованное ощущение тревоги, отзывающееся легкой слабостью на кончиках пальцев. С приоткрытых губ соскочила ироничная насмешка, за которой последовал негромкий искренний хохот. Всеми силами пытаясь сдержаться, Данте упал обратно на подушку.       - Эй! Я не смеялась, услышав о Спарде! – наигранно обидевшись, Эрика хлопнула его ладонью по груди. Заразительная улыбка мешала ей выглядеть серьезной.       - Прости, принцесса, - подавив смех, Данте перевел дыхание, - я только что представил, что могло бы случиться, если бы мне пришлось объяснять Гавриилу произошедшее здесь этой ночью, и что бы от меня потом осталось, не успей я отбежать подальше. В комнате стало тихо. Лишь с глухим шорохом скреблись в оконное стекло раскачиваемые ветром ветки. Оба виновато смотрели друг на друга, представляя эту неловкую ситуацию. И чем дольше длилось молчание, тем сложнее было сдерживаться - глаза блестели, а губы начали расплываться в непроизвольной улыбке. Еще мгновение - и веселый смех заполнил комнату, нарушая утреннюю гармонию.       - Мне кажется, отец, мягко говоря, разгневался бы, но в память о дружбе со Спардой все же сохранил бы тебе жизнь, – с деланным высокомерием Эрика отбросила прядь волос за спину. Улыбка не сходила с ее лица, заставляя глаза искриться счастьем.       - А ты бы за меня вступилась? Уверенно и ловко Данте повалил ее на спину, нависая сверху. Светлые волосы рассыпались по подушке, а изящные руки оплели шею. Эрика глубоко дышала, с вызовом смотря ему в глаза:       - А ты станешь прятаться за девушкой? Фыркнув, он упал рядом, обиженно скрестив руки на груди, и с крайне заинтересованным видом уставился в потолок. Что-то укололо в спину, и Данте завел руку назад, пытаясь нащупать причину дискомфорта. Пальцы коснулись тонкого холодного металла – он достал разорванную цепочку, на которой болтался крестик Эрики.       - У тебя входит в привычку терять украшения в моей постели, - лукаво улыбаясь, Данте повернулся к ней. Ее лицо вмиг изменилось, словно сползла маска, которую она носила. Исчезла улыбка, потускнели глаза, казалось, она на мгновение перестала дышать. Она замерла не более чем на секунду, затем мгновенно соскочила с постели и, наспех обмотавшись покрывалом, выхватила из рук Данте украшение.       - Нет, нет, нет… мне нельзя здесь оставаться, нужно бежать. Теперь ты в опасности… И это все из-за меня. Они скоро будут здесь. Они ищут… Они найдут меня… Данте неохотно приподнялся, опираясь на локти. Он не сводил взгляд с Эрики, укутанной в покрывало, словно в неподходящее по размеру длинное платье, озадаченно, но с улыбкой наблюдая, как она бегала по комнате со стороны в сторону, собирая свои вещи.       - С такой скоростью от меня еще никто не убегал, - он неторопливо встал с кровати. Босые ноги обдало приятной прохладой деревянного паркета. Каждый шаг по холодному полу окончательно прогонял сон. Поймав Эрику, он забрал одежду у нее из рук. - Эй, ты чего?       - Ты не понимаешь, - она безрезультатно пыталась вырваться, – мне нужно бежать. Они не остановятся ни перед чем.       - Куда бежать? От кого? Ты о чем? Данте наклонился, заглядывая в охваченные страхом глаза, поднес ладонь к ее щеке, осторожно убрал растрепанные волосы с лица, улыбнулся. Смирившись с тем, что ей не удастся выскользнуть из его рук, Эрика выдохнула:       - Ангелы. Они выполняют свою часть договора. Они должны, ведь пообещали Спарде. А это, – она подняла руку, в которой сжимала разорванную цепочку, - прощальный подарок отца. Он отдал всю свою силу, чтобы превратить эту безделицу в надежную защиту. И пока это было на моей шее – ангелы не могли меня найти. Сейчас они уже наверняка знают, где я. И скоро будут здесь.       - Ну вот и хорошо, я даже рад, что мне не придется их искать. Я поговорю с ними, и мы спокойно все уладим.       - Да пойми же ты! – Эрика со злостью ударила его кулачками в грудь. – Ангелы не такие добрые и справедливые, как о них говорят! Они даже слушать не станут! И ни перед чем не остановятся… Когда они узнали, что у отца есть я - они велели ему собственноручно меня убить. Такое наказание должно было стать для него искуплением, и его бы простили. Да только отец ослушался их приказа, он спрятал меня. Но даже сделай он все так, как ему приказали, за ним бы все равно пришли. Они не собирались прощать. Они убили его. Они и тебя не станут слушать… - каждое ее слово звучало все с большей безысходностью, и голос становился хриплым. Эрика прерывисто дышала, едва ли не задыхаясь от подступающих слез, но не плакала. Сдерживалась.       - Чш-ш, вот так, все хорошо, – приклонив ее голову к своей груди, Данте ждал, пока она успокоится, осторожно обнимая, прижимая к себе, - не бойся, я не позволю им забрать тебя.       - Я не за себя боюсь, – она подняла глаза, полные слез. Вот-вот тонкая соленая капелька сорвется с ее ресниц и побежит по щеке. - Если ты станешь на их пути – они не проявят милосердия.       - Я тоже. Этой ночью ты сказала, что будешь рядом со мной, несмотря ни на что, так почему же сейчас убегаешь? – Данте не дал ей ответить, – чтобы сохранить мне жизнь? Я не стану прятаться за девушкой. Где-то в комнате пропищал телефон, уведомляя о входящем сообщении.       - Тори… Который час? – Эрика тут же отстранилась, растерянно огляделась по сторонам. Данте больше не держал ее, и она, все так же прикрываясь покрывалом, подбежала к телефону. Загоревшееся на его экране сообщение действительно было от Тори:

«Ты знаешь, где меня искать, сестренка. ХОХО»

      - Она улетела… - Эрика опустила руку, и телефон выскользнул из ее ладони. – Она улетела. Хорошо. Чем дальше от меня - тем безопасней, – было заметно, что ее мысли уходили все дальше и дальше от настоящего. В глазах мелькнула лишь искра оживления, затем взгляд стал стеклянным, полностью отсутствующим. Она говорила монотонно, но каждое слово звучало уверенно и четко. – Я не могу рисковать твоей жизнью. Ты должен меня отпустить. Так будет лучше для всех. Данте подошел к ней, провел ладонью по щеке. Пальцы легко скользнули вниз по шее, заставляя кожу откликаться на прикосновение.       - Возможно, будь ты одета, а не укутана в покрывало, это звучало бы убедительнее, – наклонившись ближе, он коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову. - Помнишь то единственное, о чем я тебя просил? Верь мне. За дверью послышались быстрые шаги. Кто-то бежал по коридору, приближаясь к комнате. Данте повернул голову, вслушиваясь в шум. Шаги смолкли у двери, и на мгновение стало тихо, словно тот, кто стоял за ней, колебался, а после раздался стук. Нет, не деликатное постукивание – в дверь колотили изо всех сил.       - Данте! Черт бы тебя побрал, что ты натворил на этот раз?! Открой дверь! Сейчас же! - судя по голосу, Леди была готова разорвать его на мелкие клочки и разбросать их как можно дальше друг от друга.       - Если ты ее выбьешь – открывать будет нечего.       - Данте, я не шучу, - стук прекратился, и голос Леди стал едва слышен. - Ангелы. Они повсюду.

***

      - Кажется, они перестали слетаться, - прячась за тяжелыми шторами, Триш осторожно выглянула в окно. – Их около десятка, но кажутся мирными. Похоже, они ждут, пока к ним кто-то выйдет.       - Не знаю, как тебе, но мне не особо хочется с ними разговаривать, - Леди недоверчиво скрестила руки на груди, облокотившись спиной о камин. - Я не могу их прочесть и мне это не нравится.       - И что будем делать? Обе перевели взгляд на Вергилия, ожидая его ответа, но тот лишь безразлично смотрел в окно, пил зеленый чай, и вовсе всем своим видом кричал о том, что это не его проблема. Требовательная пауза и два пристальных взгляда едва заставили его опустить чашку:       - Не я это заварил, не мне и расхлебывать.       - И ты вот так спокойно будешь здесь сидеть? – Леди наклонилась к нему, опираясь руками о подлокотник кресла. Вергилий снова поднес чашку к губам и закрыл глаза, наслаждаясь ароматом восточных трав. Шорох на лестнице привлек внимание Триш - быстрые, смелые шаги чередовались с приглушенным частым стуком каблуков о деревянные ступени.       - Весь дом опять пропах твоими сушеными сорняками, Вергилий, - недовольно морща нос, Данте спускался вниз, а следом шла Эрика. Она пыталась не отставать, прячась за ним, как за щитом, стараясь не привлекать к себе внимания. Ловко соскочив с последних ступенек, Данте подал ей руку и повел в комнату, где их давно ждали. - Надо же, все живы. А Леди колотила в дверь так, словно уже успели кого-то убить. Привычный озорной тон оживил хмурое утро, разбавляя напряжение и тревогу. Еще раз беспокойно посмотрев в окно, Триш несколько расслабилась и перевела дыхание. Она выглядела усталой и, казалось, вовсе не спала, от чего каждое ее движение было вялым и вымученным, но, несмотря на это, она все равно не утратила свою гордую осанку. Несколько беззвучных шагов к креслу, и, столкнувшись взглядом с Данте, она остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Острый придирчивый взгляд скользнул вправо за его плечо и зацепился за Эрику, заставив ту сильнее сжать ладонь Данте, точно надеясь на его поддержку.       - Это вполне могло случиться, натягивай ты штаны еще медленнее, - безучастно бросила в ответ Триш, присев в кресло напротив Вергилия. Ее слова прозвучали неожиданно резко и несколько не вовремя, удивив даже Леди. Неслышно что-то прошептав, Эрика ткнулась лбом в спину Данте. Было ли это гневной руганью или язвительными возражениями? Нет, скорее отчаянной мольбой, вот только о понимании, прощении или спасении? Или о чем-то совсем ином? Ее рука ослабла и, стоило Данте разжать пальцы, тут же выскользнула бы из его ладони.       - Ладно, в следующий раз ничего натягивать не буду. Только не надо потом имитировать смущение, - он быстро захлопал ресницами, нацепив фальшивую улыбку. – И все же, с чего весь этот переполох? – подперев плечом дверной косяк, Данте бегло оглядел двор сквозь полузакрытое шторами окно и, указывая пальцем на стоящих у дома ангелов, пренебрежительно добавил: - Неужели вас так напугали эти двое? Выглядят как садовые гномы.       - Я бы очень не хотела увидеть, как эти садовые гномы превратятся в солдатиков, - Леди парировала его насмешку, особо не скрывая недовольство от присутствия Эрики. Вероятно, Вергилий объяснил им причину внезапного визита ангелов.       - Данте, мы все прекрасно знаем, зачем они здесь. Не дразни их. Никому не нужны лишние заботы. Все еще тщетно надеясь быть услышанной, Трис откинулась на спинку кресла, устало потирая виски. А Данте словно приклеился у порога: неподвижно стоял, не отводя глаз от сидящего к нему спиной Вергилия.       - А этот уже закончил возмущаться? – кивнул он в его сторону. - Да ладно тебе, хватит дуться. Дерьмо похлеще разгребали, – закатив глаза, Данте оттолкнулся от дверного косяка, разминая плечи, как будто готовясь к тренировке. Вергилий же по-прежнему безучастно сидел в кресле, казалось, и вовсе не вникая в происходящее вокруг, полностью отстранившись от внешнего мира, укрывшись под непроницаемым куполом из густого, чуть терпковатого аромата чая. – Ну что же, пойду изображать гостеприимство. Проходя мимо, Данте потрепал его по плечу, от чего в чашке пошли волны. Мгновенно вздернутого подбородка Вергилия было достаточно - скупо улыбнувшись, Данте убрал руки и лениво направился к главной двери, намереваясь выйти из дома. Не дали. Тихий всхлип, дрожащие серые глаз - Эрика испуганно смотрели на него, зажав рот ладонью, сдерживая слова, которые так и норовили вырваться.       Всю жизнь я был уверен, что поступаю правильно. Я знал, что не один, что меня всегда прикроют, чувствовал поддержку Вергилия, даже если его не было рядом. Но меня никогда не беспокоило то, о чем он думает или что говорит. Я знал, что мы всегда будем стоять на одной стороне, спиной к спине, ведомые одной целью. И этого было достаточно. Поверил бы я, если еще месяц назад кто-то сказал, что мне придется выбирать? Выбирать между кровью и сердцем? Правильно ли я поступаю сейчас? Мне тяжело останавливаться, понимая, что так я предам нашу цель, но я не могу пройти мимо этих серых глаз. Я знаю, тебе тоже знакомо это чувство, пусть как бы ты ни прятал его за неприступной стеной безразличия. Я знаю, ты поймешь. Я не предаю, я ставлю новую цель, и надеюсь, ты меня поддержишь. Мы же всегда будем стоять на одной стороне, спиной к спине, ведомые одной целью. Ведь правда, Вергилий?       - Ты собрался к ним прямо сейчас? – ударился в спину встревоженный оклик Леди.       - А ты хочешь подождать, пока гейша закончит чайную церемонию? Вергилий даже не пошевелился, словно речь шла и вовсе не о нем, словно вокруг него и вовсе никого не было.       - Делай, как знаешь, - Леди лишь развела руками, понимая, что Данте не станет ее слушать.       - Ну что же, дамы, оставляю Эрику на вас. И поменьше яда, она все же наша гостья, - подмигнув ей, он неторопливо толкнул ручку входной двери вниз - послышался тихий щелчок замка, и дверь приоткрылась, обдав лицо сырой прохладой осеннего утра. Стоя на пороге, он небрежно бросил через плечо: - Да, и закажите пиццу кто-нибудь. Никто не решался ничего сказать, точно опасаясь накликать беду. И Эрика не стала кричать, бежать за ним вдогонку, хватать за руки, в сотый раз умоляя остановиться, лишь когда хлопнула дверь и в доме стало тихо, она закрыла лицо ладонями и, коснувшись спиной стены, сползла по ней вниз, не издав ни звука.       - Он слишком легкомысленный… Мы ведь даже не решили, что будем делать, а он уже побежал к ним.       - А бывает иначе? - грустно улыбнувшись Леди в ответ, Триш снова подошла к окну. Данте ступил за порог, закрыв за собой дверь, как обычно, не оглядываясь. На улице было зябко и как-то непривычно тихо – казалось, даже ветер перестал шелестеть пожелтевшими листьями. Данте поежился и спрятал руки в карманы джинсов, пожалев о том, что не набросил плащ, и, расправив плечи, неторопливо спустился вниз, пытаясь совладать с мелкой дрожью, пробивающей все тело. Твердой уверенной походкой он направился по каменной аллее к ангелу, стоящему напротив. Впервые довелось столкнуться с воином небес так близко. Чуть повыше обычного мужчины, он был одного роста с Данте, но за счет расправленных крыльев казался выше. Поверх белоснежной льняной рубахи, расшитой золотом, гладкими пластинами легли искусные легкие доспехи из закаленной стали. Они как будто сияли изнутри, отражая лучи сокрытого под тяжелыми серыми тучами восходящего солнца. В левой руке ангел держал ножны, а правой обхватил рукоять меча, спрятанного в них, и был готовый атаковать по первому приказу.       - А где еще один? Я думал, вас двое, – не вынимая рук из карманов, Данте раздосадовано пожал плечами, подходя к ангелу. Тот ничего не ответил, лишь, преисполненный осознанием собственного величия, высокомерно вздернул подбородок. Внимание привлек блик слева, и Данте невольно повернул голову. Во дворе собралось девять ангелов и еще двое опускались на крышу особняка, беззвучно и гордо расправляя огромные крылья. Все, как один, в сияющих доспехах и с мечом наготове. Тотчас сердце забилось чаще, разгоняя кровь по телу, и холод больше не был главной проблемой.       Ч-черт, наверное, не стоило выходить к ним безоружным. Но, с другой стороны, я планировал ограничиться "мирными" переговорами. Остается надеяться на ловкость… Дыхание участилось, глаза метались со стороны в сторону, реагируя на малейшее движение – покачнувшейся ветки дерева или взмаха крыла пролетающей мимо птицы, пытаясь здраво оценить все шансы в случае внезапной атаки. Но ангелы стояли неподвижно, как каменные истуканы, не сводя глаз с Данте.       - И чем обязан столь внезапному визиту? – он заискивающе улыбнулся стоящему напротив ангелу. - Эй, ты так и будешь молчать? Или ты фарфоровый? Недовольный его безмолвием, Данте хотел было протянуть руку, намереваясь ткнуть пальцем в грудь ангела, но тот потянул за рукоять меча, обнажая край лезвия, и сверкнувшая сталь вынудила отказаться от затеи. В тот же миг над самым ухом прогремел металлический голос:       - Нефилим. Данте обернулся. Перед ним стоял еще один ангел, но он не был похож на других. Внешне выглядел гораздо старше, как человек средних лет с морщинистым лицом и зачесанными назад русыми волосами. Его тяжелые чешуйчатые доспехи были украшены алым шелком, словно пропитанным кровью врагов, которых он превзошел на поле боя, и лишь такие же белоснежные крылья указывали на родство с остальными. Острый генеральский взгляд некоторое время испытывал на прочность взгляд Данте, а после снова прогремело металлическое «нефилим».       - Это вы так здороваетесь на своем ангельском? Данте выдержал испытание взглядом, но его короткий смешок не пришелся ангелу по нраву - презрение исказило его лицо, добавив морщинок вокруг глаз.       - Нам ведомо, он здесь. Уйди с дороги, демон.       - А как на счет теплой дружеской беседы?       - Мне не о чем с тобой вести приветливые речи. Ты мне не ровня, ты отребье, лишь блекнущая тень великого отца. И только в память о его достославной жертве мы здесь стоим и ждем, когда ты волею своей отдашь нам нефилима. Но если же противиться намерен ты – не доживешь и до заката, и от дома Спарды по себе оставим мы лишь пепла горсть. Последние слова ангела Данте слушал с приоткрытым ртом, а брови поползли вверх еще в начале монолога. Слух резала его манера говорить и обилие старых словечек, которые уже лет сто как никто не использует, а переизбыток величия и самоуверенности провоцировал закатывать глаза. Поборов внутреннее желание выплеснуть все скопившееся раздражение, Данте тяжело выдохнул, коснувшись лица ладонью. Впервые он почувствовал, каково Вергилию терпеть его шутки.       - Я тоже не в восторге от вашей компании, поэтому предлагаю закончить все быстро. У меня есть предложение, - он говорил непривычно медленно, обдумывая каждое слово, стараясь не сболтнуть ничего лишнего, что могло бы спровоцировать непредвиденную реакцию ангелов. За спиной послышался звон стали – было не сложно догадаться, что это поет вынимаемый из ножен меч. Данте обернулся – острие было в пару сантиметрах от его шеи.       - Не стой на пути, если тебе дорога голова. Но, не смотря на лезвие у горла, все внимание было направлено за спину – условный рефлекс. Тот, отличающийся от всех ангел в кровавом доспехе, казался более опасным. Треск его кожаной перчатки, наверняка сжимающей оружие, и сверлящий взгляд в затылок. Холодок от него пополз, словно сталью к коже прикоснулись.       - Опусти свой меч, воин, – послышался за спиной его металлический голос, осаждающий пыл молодого ангела, - а ты – говори, если тебе есть что сказать. Но говори кратко. Ты не угоден мне, демон.       - Начнем с того, что я не совсем демон, - Данте начал было по привычке отшучиваться, но недовольство на лице ангела заставило сменить тон на более серьезный. – Я могу избавить вас от лишних хлопот и взять на себя ответственность за жизнь нефилима. Нет смысла в его смерти. Достаточно лишь уберечь его от ищеек Мундуса. Вы можете доверять мне, как когда-то доверяли моему отцу.       - Тому, кто не доверяет себе, разумнее всего молчать! – прогремел откуда-то сверху свирепый голос. В тот же миг затянутое тучами небо разорвала молния, и грохнуло так, что Данте невольно вздрогнул. Воздух наполнился сернистым, почти удушающим запахом и всего в двадцати шагах от особняка, словно гигантский факел, разом вспыхнули несколько близко стоящих больших сосен, подожженных электрическим разрядом. Поднялся ветер и завыл, тяжело и злобно ударяясь в звенящие стекла. Над землей парил ангел, а сполохи огня дрожащей кистью рисовали на траве у каменной аллеи тень его огромных крыльев. Казалось, именно от их взмахов и рождался этот сбивающий с ног ветер. И все ангелы, как один, почтительно склонили головы в поклоне. Сделав шаг назад, приклонил колено ангел в красном, и только Данте стоял и недоверчиво, из-подо лба, смотрел в лицо новоприбывшему, даже не удосужившись вынуть руки из карманов. Грубая, обветренная кожа, испещренная глубокими морщинами и следами многочисленных битв, которые безрезультатно пытались скрыть длинные седые волосы и такая же седая борода. Но на удивление, это не было его увечьем, скорее облагораживало и придавало грубой мужественности.       – А вас все больше и больше... – настороженно пробормотал себе под нос Данте. В голове один за другим прокручивались возможные сценарии дальнейшего развития событий, и вот их уже больше десятка и не один не сулит мирного финала. Сфокусировав внимание на седобородом ангеле, Данте больше не старался казаться вежливым. - Ты, я смотрю, поважнее этих всех будешь. Может, хоть у тебя имя есть? Все же хотелось бы знать, с кем я говорю.       - А кто передо мной сейчас стоит? Ты сам-то ведаешь ответ на сей вопрос? – ангел опустился на землю и вплотную приблизился к Данте. - Известно ли тебе о том, кто ты? Иль ты столь глуп и полагаешь, что от себя уйти равнό легко, как и забыть свое призванье? Его выцветшие от старости глаза были с такими же узкими зрачками, как у змеи, и так же проникали в самую душу и, казалось, видели в ней то, что спрятано от всех, и спрятано достаточно надежно. Во всяком случае, так было раньше. Стало труднее дышать, точно кто-то незримыми цепями оплел ребра и затягивал плотнее металлический узел. Сердце забилось быстрее, допрыгивая до горла, и кровь маршем стучала в висках. А изнутри что-то отчаянно стремилось вырваться: скреблось когтистыми лапами, пыталось выкрутиться из своей ловушки и, извиваясь, разрывало все внутри. Такое ощущение, словно кости расходятся. Данте прекрасно знал это чувство. Так просыпается демон. Еще один отчаянный глоток воздуха - и поплыло сознание. Все вокруг стало несущественным, сошли краски и утихли звуки, мир погрузился в черно-белые тона, а дальше все как в замедленной съемке: одной рукой он коснулся лица и холодные пальцы скользнули по проступившей на щеке сетке сосудов, другой водил по воздуху, пытаясь найти опору. Казалось, сама преисподняя пылала внутри. Боль невыносима, ноги подкосились, и Данте упал на колени перед седобородым ангелом.       - Я не забыл свое призвание, - прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Голос изменился, стал жестяным с диким отголоском – одновременно с Данте говорил демон, вторя каждому слову. – Я знаю, кто я и зачем нужен этому миру. Я сражаюсь за его будущее. За людей. Демон говорил все тише, а после и вовсе умолк. Голос снова становился обычным и пламя внутри утихало. Данте поднимался на ноги, сжимая в руке висящий на шее медальон.       - Людей ты ставишь выше над собой и будущим наивно их считаешь? Глупец. Неужто ты доныне не уразумел иное? Иль растерял ты память о бесславных тех моментах своей жизни, когда ты жил без сил, без уваженья и ведомо не было, взойдет ли завтра солнце для тебя? Лишь только меч в руке и гложущая мысль о мести. Тогда то и прослыл ты данником людей, что мусором тебя считали, как, впрочем, и ты сам. Весь этот фарс надоедал. Лишь патетика, пустой треп, и ничего стоящего не было сказано. Нужно колоссальное терпение, чтобы разговаривать с ангелами, а у Данте оно быстро иссякло. Неотрывно смотря в глаза седобородому, он сильнее сжимал кулаки, но не бросался в бой. Это все равно ничего бы не дало - силы были не равны.       - В воспоминаниях нет будущего. Жить прошлым полоумно. Ангел негромко рассмеялся в ответ. Его смех был похож на далекие раскаты грома.       - Полоумно - на мелочи размениваться, покуда кровь искусного убийцы течет по твоим жилам. Полоумно – унижаться, терпеть, влачить ничтожное существованье, в тот час, когда в тебе, как в клетке, заперт зверь и у тебя есть ключ. Сейчас ты слаб. Едва сильнее человека. И ты всерьез намерен ношу непосильную взвалить себе на плечи? Вовек сему случиться не позволю. Тот, кто сейчас стоит передо мной, не в силах уберечь от полчищ преисподней нефилима. Иной, внутри тебя, он смог бы, но не ты.       - Я восполню его слабость своей силой, - властный тон Вергилия вошел в резонанс с надменностью ангела. - Пришло время нашей семьи. Данте перестал всячески реагировать на происходящее. Попросту стоял и смотрел, как не спеша, шаг за шагом, Вергилий приближался к ним, держа наготове Ямато.       - В игру сию напрасно ты вступаешь, ее исход тебе победы не сулит, – едва завидев того, ангел в красном расправил белоснежные крылья и тотчас поспешил встать между ним и седобородым. Казалось, полная самоотверженность для защиты последнего была глухим инстинктом.       - Я не с тобой говорю, прочь с дороги, - Вергилий смотрел перед собой, словно не замечая преграждающего ему путь ангела, разъяренного подобным непочтительным поведением. И лишь когда тот, повинуясь взгляду седобородого, отступил, Вергилий продолжил: – Вы слишком загостились. Вам уже пора. Душа нефилима отныне не ваша забота. Я освобождаю вас от клятвы, данной Спарде.       - Какой обманчивой действительность бывает. Ты шевелишь губами, а раздается голос твоего отца, - похоже, седобородому ангелу тон Вергилия пришелся по нраву, и даже забавлял. Вряд ли он часто встречал тех, кто позволял себе говорить с ним на равных. – Но небу нефилим принадлежит, и вправе я его забрать, не выручив ничьего позволенья. Его душа нужна мне для иных свершений.       - Я полагаю, что ты не настолько глуп, чтобы использовать ее для освобождения Мундуса.       - Вернуть желаю я безнравственного брата, который две сотни зим назад предал могущественное царство наше, и свет небес сменил на пепел преисподней, ступив на сторону негодных мне врагов. И прежде лучший среди стражей неба сейчас исполнен скверны и Темным Ангелом он называться стал. Услышав это, Вергилий насторожился. В глазах сразу появилась расчетливая трезвость и сверкнула искра заинтересованности. Он едва заметно повернул голову на бок так, словно ангел, наконец, заговорил о чем-то значимом:       - Он отступник. Зачем он вам?       - Связав его оковами, что есть прочнее стали, и завладев его душой, очищу я ее и дам иной сосуд, взамен прогнившей плоти. Он станет вновь одним из нас, и наново над демонами вернем мы превосходство.       - Хотите его душу? – Данте невольно зевнул, не выдержав монотонного диалога. - Я ее достану. Только вы закроете охоту на нефилима. Больше говорить было не о чем и, не дождавшись ответа, он направился обратно в особняк, похлопав по плечу ангела в красных доспехах, словно старого друга. Тот мгновенно схватился за ножны, но не посмел обнажить меч и лишь проводил Данте взглядом, полным злости, желания наказать за позволенную вольность. А он шел, едва переставляя ноги, и плевать на правила гостеприимства - утреннее знакомство с ангелами навевало сон. Верхушки деревьев зашумели, и первые капли дождя упали на лицо и плечи. Данте поднял голову: небо еще никогда не висело так низко и выглядело безнадежно серым, без единого просвета, будто что-то плохое вот-вот должно было случиться. С большой неохотой пришлось ускорить шаг, ведь не хотелось промокнуть. Данте первым вошел в особняк, Вергилий шел следом. Как-то тихо было внутри. Два шага по старинному паркету прихожей, как обычно, не глядя по сторонам, и Данте чуть оступился назад, едва не потеряв равновесие – Эрика бросилась к нему, обняв за шею, как только захлопнулась входная дверь. Не зная как реагировать, он застыл. Раньше его никто не ждал, не встречал, не беспокоился о нем, по крайней мере, открыто не проявлял свою заботу, а сейчас ее искренние эмоции приводят в замешательство. Руки тугим кольцом сомкнулись вокруг нее, Данте опустил голову. Он стоял, закрыв глаза, прижимая Эрику к себе, чувствуя тепло ее тела, просто наслаждаясь ощущением ее близости.       - Спасибо, - чуть слышно прошептала она, встретившись взглядом с Вергилием.       - Я не ради тебя туда вышел, - небрежно бросил он, поднимаясь по лестнице.       - Я знаю.

***

      - Мне нужен еще день. Я нашел источник, осталось заполучить его.       - Больше ждать нельзя. Он с каждым часом становится сильнее. Если ты хочешь осуществить задуманное – пришло время действовать.       - Я не могу выступить против него сейчас. Я не должен проиграть. Слишком много сделано. Мне нужно больше силы.       - Что это за источник?       - Отступник. Темный Ангел.       - Нет. Нельзя так рисковать.       - Я долго думал об этом, искал альтернативу, но не нашел ничего лучше. Его душа нужна мне, но также нужна ангелам. Только у меня есть преимущество: ангелы считают, что он жив, я же знаю истину.       - Да, он был силен, но его душа прогнила и едва ли в ней можно разглядеть хоть что-то, указывающее на его прежнее благородство. Гордыня и тщеславие сделали его порочным. Я видел его. Ослепленный честолюбием, он мало чем отличался от подлинных исчадий ада. Что случится, если тебе не удастся его контролировать? Он подчинит тебя. Он станет управлять тобой для достижения своих целей.       - Ты сам сказал, что больше ждать нельзя. Я уже все решил. А если душа отступника одержит верх – ты не позволишь мне вернуться обратно в мир людей.