Rebellion. Breaking Eternal Rules

"I will not be forgotten, this it my time to shine. I've got the scars to prove it, only the strong survive. I'm not afraid of dying, everyone has their time Life never favorite weakness. Welcome to the pride." - Five Finger Death Punch, The Pride

Никто не знает о том, с чего началось великое противостояние. Как возникли первые воины. Кто создал их и зачем. Даже древние книги молчат об этом. Известно лишь одно: все родилось из Хаоса. И была тьма… И мир был совсем не такой, каким мы видим его сейчас. Неприступные горы, словно шипы, вырастали преградой на пути каждого, кто осмелился ступать по земле. Глубокие ущелья, изрезанные бездонными трещинами, сквозь которые вырывались языки пламени преисподней, пылающими ранами горели на искалеченной сражениями суше. Реки лавы и крови сплетались воедино, образуя моря, в которые могла войти лишь сама Смерть. И воздух был пропитан запахом войны и пепла. И были демоны… Порождения разрухи и теней, они стали зримым воплощением первородного Хаоса на земле. Они не знали ни пощады, ни жалости. Для них не существовало ничего значительного на пути к достижению их великой цели. Даже свою собственную жизнь они не ценили, с готовностью жертвуя ею во имя сотворения единого царства. Могущественного, не имеющего себе равных, царства демонов. И были ангелы… Как закономерное решение Вселенной для сохранения равновесия и баланса. Как противовес Хаосу. Порядок. Не ведающие страха, благородные воины небес. Словно сотканы из света, их доспехи сияли в кромешной тьме, оставляя миру последнюю надежду на спасение. Отважно и расчетливо они сражались со своими извечными врагами, просчитывая наперед каждый удар, восполняя численный недостаток знаниями и опытом. И была война… Испокон веков армии небес и преисподней утопали в бесконечном противостоянии, стремились доказать свое превосходство и силу, расплачиваясь кровью за свои амбиции. Отовсюду слышались неровные напевы сражений. Звон клинков и боевые кличи сотрясали воздух. Все вокруг было охвачено пламенем войны. И небо было испещрено огненной сеткой молний. Дни, годы, века или тысячелетия продолжалось это противостояние – история скрывает даты. И не осталось никого, кто скрещивал мечи в начальной битве. Бессмертными остались лишь легенды и пересказы сотен поколений воинов о том, что так было всегда. Всегда, до тех пор, пока не появилась новая, третья раса. Раса людей. С тех пор и начался отсчет времен. Ни ангелы, ни демоны изначально не считались с людьми и, уж тем более, не признавали в них подобающих противников. Слабые и куда менее выносливые, люди не способны были оказать должного сопротивления, что, по сути, делало их ненужными и не стоящими внимания ни одной из сторон. Но у них было то, чего никогда не смогли бы заполучить ни ангелы, ни демоны. Оружие, куда более острое, нежели закаленный в пламени ада клинок, защита, куда более надежна, нежели доспехи, выкованные на небесах. То, что со временем назовут человечностью. Люди не сражались за власть, они сражались друг за друга. Люди не доказывали свою силу, они боролись за право на существование. Люди боялись смерти и безмерно ценили жизнь. Отважно сражались, убивали и умирали, но не по приказу командиров. Это был осознанный выбор каждого – отдать одну жизнь, чтобы сохранить сотни других, чтобы спасти близких. В слабых телах людей соединились сильнейшие черты извечных противников, что и дало им возможность выжить, сделало значимыми в глазах других, заставило признать их как равных. Так проступила полутень на полях сражений тьмы и света. И ее появление более не оставило равнодушной ни одну из сторон. Ангелы стремились склонить людей на свою сторону, сделать их союзниками, завоевав их доверие тайными знаниями, демоны же хотели попросту истребить новую расу. И вот, однажды, два тысячелетия назад, когда человеческий мир заметало снегом, в глубинах преисподней появился демон, чьи амбиции больше не могла удовлетворить бесконечная война. Он хотел, наконец, одержать победу, получить безусловную власть над всеми тремя мирами. Носивший древнейшее из имен вселенной, Мундус стремился к абсолютному могуществу. И не имели значения пути достижения цели. Его вершения становись все страшнее, а планы – глобальнее. Черные крылья Мундуса, подобно крыльям ангела, заслоняли солнце, но вместо благодати несли хаос и разруху. Не зная поражения, милосердия и страха, яростно сражаясь на поле боя, Мундус быстро завоевал признание демонов. Сильнейшие из них присягнули ему на верность, став генералами его армии, и вскоре Мундус провозгласил себя Принцем Тьмы, Королем демонов. Полчище преисподней под руководством Мундуса не знала преград. Его генералы добивались все новых и новых побед, но лишь один из них за свою доблесть и отвагу был признан Мундусом, как равный. Спарда, легендарный Темный Рыцарь, был назван Мундусом братом по духу и правой рукой. Срывая победу за победой, достигая неведомых высот, он прослыл величайшим мастером меча, а его знания и опыт позволили завоевать уважение даже среди ангелов. Став наставником для двух братьев-близнецов, Спарда стремился обучить их безупречной технике боя, передав им свои навыки, тем самым еще надежнее укрепляя позиции своего легиона. И вот, однажды, по приказу Мундуса, Спарда вновь возглавил армию демонов в очередной ожесточенной битве. Затянувшаяся на долгие месяцы, она казалась бесконечной. Под бледным светом луны, рассекая пропахший кровью воздух, пели острые лезвия, и тяжелые доспехи блестели под палящим солнцем. А порывистый ветер то и дело нагонял тучи, и шум дождя скрывал последние крики павших. Ни ангелы, ни демоны не собирались уступать, ведь удачный исход боя был очень важен для обеих сторон. Никогда ранее мир не видел столько ярости и отчаянных сражений. Понимая, что силы обеих армий равны, и что никто не уступит, Спарда нашел благородное решение. Он предложил Гавриилу, стоящему тогда во главе ангелов, честный поединок. Один на один. Тот, кто останется в живых – одержит долгожданную победу, армия же проигравшего тотчас покинет землю. И архангел принял вызов. Но, ослабленный месяцами войны, не устоял. Спарда выбил оружие из его рук, и Гавриил готовился достойно принять поражение. Сложив белоснежные крылья и преклонив колено перед победителем, он бесстрашно ждал смерти, о которой мечтает каждый воин – смерти на поле боя от руки достойного противника. Спарда занес меч, чтобы сделать последний удар, способный принести его армии такую желанную победу, как вдруг случилось то, чего никто не мог ожидать. На поле боя выбежал ребенок и, не осознавая, что рискует своей собственной жизнью, бросился к сраженному Гавриилу, обхватив его маленькими ручками за шею, и закрыл собой. Мальчишку не испугал ни грозный лик Спарды, ни его острый меч. Более того, в его глазах искрила огненная смесь ненависти и ярости, присущая сильнейшим из воинов. Не ожидая подобной самоотверженности, Спарда застыл, не сводя глаз с ребенка. Словно невидимые оковы оплели его тело и воспламенились мысли. Он никак не мог предвидеть подобного. И что-то отчаянно кричало внутри, заставляя опустить меч, тем самым склонив чашу весов на сторону противника. Мальчишка смог сделать то, что не удавалось поколениям до него. Он смог изменить ход войны, посеяв в душе Спарды зерно сомнения в верности приказов и идей Мундуса. Этот ребенок положил начало новому витку истории. Потерпев поражение, Спарда возвращался обратно в мир демонов абсолютно разбитым, чувствуя себя глупцом за то, что считал людей безвольными. Он думал о том, что увидел, пытался понять, что заставило беззащитного мальчишку броситься на верную смерть. В коридорах дворца преисподней царила мертвая тишина – Мундус созвал всех генералов, сражавшихся в той битве, на совет, он требовал объяснений. И едва Спарда вошел в тронный зал, как тотчас почувствовал на себе осуждающие взгляды. Преисполненные презрением, другие генералы были готовы разорвать его на части. И лишь одна из них, Неван, хозяйка теней, смотрела на него все с тем же уважением и восторгом.       - Выйдите все, - повинуясь взмаху руки Мундуса, предводители легионов ада тут же исчезли. У подножья трона короля остался лишь Спарда. – Мне уже донесли о твоем поражении, - Мундус говорил разгневано, но не обвинял. – Проиграй так кто-то другой – он бы не дошел сюда. Я бы велел казнить его еще на пороге адских врат. Выказывая признательность своему королю за то, что тот пожелал лично выслушать его, Спарда машинально склонил голову, но все еще находился в замешательстве, и ему трудно было подобрать слова, которые смогли бы объяснить причину неудачного исхода сражения.       - Я не стану оправдываться. Это мое поражение. Моя вина. Я готов понести наказание. Мундус неторопливо поднялся с трона и, сложа руки за спину, спустился вниз по мраморным ступеням. Поравнявшись со Спардой, он, словно размышляя над тем, как поступить, вглядывался в его сверкающие, лишенные зрачков глаза.       - Сегодня, благодаря мне, демоны сильнее, чем когда либо. Мы меняем ход истории как хотим. Выбираем себе мишени сами. Мы наделяем властью тех, кто этого достоин. Волки правят. Не овцы, - Мундус наслаждался звучанием каждого слова, бесконечно гордясь тем, каких высот достигла его раса. – Это была твоя первая ошибка. Она же последняя. Я не желаю больше слышать о твоих неудачах, - он вновь поднялся на трон. – Собирай новое войско. Грядет великая битва. Чернь совершенно распоясалась и, на этот раз, крылатые крысы на их стороне. Мы должны показать им, в чьих руках сосредоточена истинная власть над миром. Входя в тронный зал, Спарда ожидал услышать свой приговор, и подобное великодушие со стороны Мундуса лишь еще больше обескуражило его. Мундус никогда не испытывал сострадания или сожаления к своим подчиненным и, не так давно, на глазах у всех членов совета безжалостно убил одного из своих самых преданных генералов лишь за то, что тот осмелился попросить помощи. Покидая обитель Мундуса, Спарда не видел ничего вокруг. Он стремительно шел по коридорам адского замка, не заметив, как перед ним возникла Неван. Одета в живые тени, она бесшумно скользнула к нему.       - Поражение… Какая жалость… Позволь, я помогу тебе забыть об этом, - холод от прикосновения Неван ощущался даже сквозь доспехи. Но Спарда лишь молча отмахнулся от нее, не позволяя отвлечь себя от намеченного пути. – Глупые люди тебя так расстроили? Я превращу их всех в пепел! – ее завораживающий голос мгновенно стал зловещим, срывался на крик, разлетаясь эхом по пустому коридору. Длинные рыжие волосы растрепались, а тени со всей преисподней сползлись к ногам и завертелись вокруг.       - Ученики ждут меня. В другой раз. Запоздалый, небрежно брошенный ответ оборвал жуткое эхо. Слова Спарды звучали сухо и неприветливо, напоминая звон потревоженных осколков стекла. Ни привычного тепла, ни галантности, всегда так восхищавшей Неван, лишь отлаженное нравственное величие, которого был удостоен каждый, говорящий со Спардой. Она не могла не заметить, что сейчас совершенно безразлична ему и, взбешенная подобным равнодушием, обернулась стаей летучих мышей и исчезла. Как жаль, что не сразу вспоминаешь о том, что ни в преисподней, ни на небесах нет более опасного врага, нежели рассерженная женщина. А на тлеющих углях арены Спарду, вправду, уже давно ждали. Два брата-демона - Бол и Модеус - скрестили мечи в спарринговом поединке. Еще совсем молоды, но безупречно обучены мастерству сражения, они значительно превосходили в технике боя многих опытных воинов и, под покровительством Спарды, поднялись в иерархии, став лордами ада. Вспыльчивый Бол и рассудительный Модеус были абсолютной противоположностью друг друга. Для Бола, белого демона, самым главным всегда был успех в сражении, он не умел проигрывать, Модеус же, доспехи которого были чернее ночи, доказал, что способен достойно принимать и поражение, считая, что оно, в какой-то мере, учит большему, нежели победа. Но, несмотря на дисциплинированность и успехи Бола, Спарда отдал предпочтение его брату, передав ему свою истинное могущество и волю, считая, что сдержанный, смиренный Модеус в силах разумнее применить полученные знания. Бол завидовал ему, негодовал и, отчасти, даже презирал его, но, вопреки всему, братья всем сердцем дорожили друг другом. Каждый, кто хорошо знал Спарду, видел в них его отвагу и мудрость, и не возникало сомнений, почему именно они были удостоены чести учиться искусству войны у признанного мастера меча. Едва Спарда ступил на тлеющие угли, спарринг прекратился. Утих звон мечей, Бол и Модеус почтительно склонили головы. Пройдя мимо них, Спарда остановился у края арены. В шаге от него полыхало пламя преисподней. Вдыхая его жар, Спарда наблюдал, за робким танцем языков огня, затем, поманив пальцами один из них, заставил пламя перескочить в ладонь.       - Как же низко пал мир. Дьявол бесчинствует, выжимая из него все соки и нет никого, кто мог бы этому помешать. Это позор. Мой позор, - тихий голос Спарды заставил вздрогнуть пламя в ладони. Тишина заволокла арену, и лишь время от времени потрескивали тлеющие угли. Немного помедлив, он продолжил: – как жаль, что мои глаза открылись так поздно. Как жаль, что только сегодня я увидел истину. Все, что мы делали, к чему стремились – все это безумная иллюзия. Неприкрытая ложь, навеянная Мундусом. Так не должно продолжаться дальше. Люди достойны уважения. Они не враги нам.       - Но учитель, - Бол сделал шаг вперед, прерывая откровение Спарды, - они ведь низшая раса. Они недостойны ступать с нами по одной земле.       - Это мы недостойны ступать на их землю, - тот стиснул ладонь в кулак, затушив пламя. - Слабы их тела, но дух великий.       - Я видел, что произошло там, на поле боя, учитель, - Модеус говорил, не поднимая головы, его ровный голос заполнил все пространство арены и пробежал вдоль огненных стен. Темные волосы сливались с черной одеждой, а длинная челка прятала тонкие черты лица. – Я видел взгляд того ребенка. Вы поступили верно. Тот, кто никогда не держал в руках меч, не заслуживает смерти.       - Если бы вы тогда не засомневались, мы бы выиграли бой, - Бол сильнее сжал рукояти сдвоенных мечей, словно готовясь к сражению. Его зеленые глаза искрили гневом. - От могучего войска Гавриила осталась лишь жалкая тень, да и сам он был у ваших ног. Не оборачиваясь, Спарда вслушивался в каждое слово, звучавшее за его спиной. Два брата, две разные точки зрения. Модеус поддерживал, Бол порицал. Выслушав последнего, Спарда улыбнулся сам себе. Он снова убедился в том, что не ошибся, выбрав приемника. Затем, подойдя ближе к центру арены, встал напротив Бола и заглянул в его глаза, сдержанный, хладнокровный, рассудительный.       - Ты осуждаешь меня?       - Как я смею, - тот опустил голову, не выдержав взгляда Спарды.       - Дай мне один из своих мечей, - повинуясь приказу, Бол протянул ему рукоять оружия. Сделав шаг назад, Спарда развернулся спиной. – Атакуй. Бол на мгновение замешкался, ведь атаковать в спину – удел труса, а он никогда не отличался малодушием. Но, не вынуждая повторять приказ дважды, нерешительно поднял меч, затем размахнулся и ударил. Не оборачиваясь, Спарда парировал удар. Затем еще один и еще. Он не атаковал в ответ, лишь отбивался, не сходя с места, а после позволил выбить оружие из своих рук. Когда Спарда, наконец, повернулся лицом, Бол, следуя правилам поединка, поднес меч к его горлу. Но в его действиях не было уверенности – эта победа не была приятной на вкус.       - Если бы эта арена была полем боя, как бы ты поступил дальше? Словно не замечая лезвия у горла, Спарда неотрывно смотрел в глаза Болу, наблюдая, как внутри него совесть борется с обязанностью подчинения приказу. Поняв, что хотел показать Спарда, Бол опустил меч.       - Низко убивать того, кто не сражался.       - Теперь ты видишь, что проявлять мудрость в чужих делах куда легче, чем в своих собственных? Любая битва – это соревнование, борьба за первенство в ловкости, силе, знании, во всем. И в этом соревновании есть одно нерушимое правило: что бы от тебя не требовалось сделать, всегда поступай по чести. Я горжусь твоим решением. Ты усвоил самый важный урок. Медленной и преисполненной величия походкой, Спарда вновь направился к краю арены. Тлеющие угли вспыхивали под его ногами и тут же гасли, оставляя легкий дымный след.       - Я понял, что заставило того ребенка броситься на верную смерть, - Модеус поравнялся со Спардой, тот слушал его не сводя глаз с пламени. - Мы сохраняем власть над людьми, покуда оставляем им что-то. Но стоит отобрать у человека все, и этот человек уже будет неподвластен нам. Выбив меч из рук Гавриила, вы отобрали все у того ребенка: его землю, его будущее, его жизнь. И ему больше нечего было терять. Конечно, вряд ли он здраво осознавал это, скорее просто почувствовал. Но этот неосознанный поступок достоин уважения. Тяжело вздохнув, Спарда повернул голову. Его взгляд был на редкость красноречив, словно позволял прочесть мысли. Сейчас на арене стоял уже не тот решительный генерал адского легиона, твердо уверенный в каждом своем действии, скорее запутавшийся, сбившийся с пути скиталец, вмиг осознавший, что все то, во что он верил, к чему стремился – это все иллюзия и настоящая истина кардинально отличается от той ее версии, которую он привык видеть. Истина всегда одна. Любые ее варианты – ложь. Поражение, действительно, способно научить гораздо большему.       - Отважный воин никогда не будет бояться потерять свою жизнь. Наша жизнь, в действительности, ничего не стоит. Честь – вот единственное, чего имеет значение. Что есть воин без чести? Сколько бы побед не было за его плечами, скольких врагов он бы не уничтожил, если все это было сделано обманом, его никогда не будут уважать. Армия не станет за него сражаться, соратник на поле боя не подаст руку. И смерть будет дышать могильным холодом за его плечами, - в глазах Спарды отражался жар открытого пламени и серая чешуя, покрывающая часть его тела, незащищенного доспехами, переливалась оттенками красного и фиолетового. Он протянул руку вперед, и ее окутало пламя. Соприкасаясь с его ладонью, оно застывало на глазах, темнея, приобретало форму тонкого лезвия. Через мгновение Спарда держал в руке легендарный меч, носивший имя своего хозяина. - Мне еще никогда не приходилось скрещивать оружие с человеком, но если каждый из них имеет хоть долю той отваги и храбрости, которой был наделен ребенок, - эта раса достойна бороться за право на существование, - он провел ладонью по раскаленному лезвию меча и на арену упала капля крови. - Отныне я не стану называть людей врагами. Я не буду сражаться против них. Это были темные времена, но все тени, рано или поздно, погибают от утреннего света. И, пока не завершится эта война, я не забуду о данном мной обещании. В тот день Спарда, Бол и Модеус дали слово быть верными своим истинным целям и не отступать от них, а алые капли, застывшие на тлеющих углях, навсегда сохранили этот обет, став кровавым камнем, который Спарда с гордостью носил на шее, как напоминание о данной ним и его учениками клятве. Клятве, которая положила начало рассвету человеческой расы. Когда, впервые не держа в руках оружие, Спарда поднялся к людям и вошел в их город, все жители в страхе разбежались, едва увидев его тень на выложенных камнем дорогах. Его ненавидели, проклинали и прогоняли прочь, не желая даже слушать о том, что демон способен иметь благородные намеренья. И лишь один седобородый старик, чьего имени не знал никто, называя его попросту Старейшиной, поверил Спарде и впустил в свой дом. Прошло много времени, прежде, чем люди перестали удивляться, видя, как демон и старик не спеша прогуливаются улицами города, обмениваясь знаниями о мире. Дети больше не прятались, когда Спарда проходил мимо них. Ни его красные сверкающие глаза, ни закрученные рога, ни шипы, покрывающие руки и спину, их уже не пугали. Они даже находили забавными его жесткие крылья, подобные крыльям жука, и, хватая в руки плотные листы бумаги, пытались ему подражать. И жители города начали воспринимать его как соратника, учителя, как друга. Тайно проникая в верхний мир, Спарда обучал людей искусству войны и тактике боя, делился навыками и знаниями, приобретенными в столетних сражениях и единственным видом оружия, которое он признавал, всегда оставался лишь меч. Спарда считал, что любой сможет победить, используя пистолеты, и в дистанционной победе нет благородства, а вот подойти к сопернику настолько близко, чтобы почувствовать его дыхание, - мужества хватит не у многих. Каждый мужчина считал для себя честью учиться мастерству у легендарного Темного Рыцаря, а мальчишки грезили тем днем, когда, став достаточно взрослыми, смогут взять в руки настоящее оружие. Так, со временем возник Орден меча, двери которого были открыты для всех, кто хотел сражаться с демонами. А среди первых рыцарей Ордена даже было несколько женщин. Спарда стал почтенным гостем в городе, двери каждого дома были открыты для него. Ему нравилось, как люди украшают свои дома и как распускаются живые цветы у порогов, как огни десятков свечей отражаются в зеркалах, заливая комнаты мягким светом, и как изысканно может выглядеть кованый металл, сплетающийся в замысловатые узоры, металл, который не несет беды и смерти. Но, больше всего, его восхищали картины. Наблюдая за работой художников, Спарда пытался перенять их навыки и сам пробовал рисовать. Наверное, чуднό было видеть, как демон, вооружившись кисточкой, учится искусству живописи и создания портретов. Каждый раз, навещая Старейшину, Спарда встречал в его доме девушку в длинном черном платье и красной накидкой на плечах. За все время она не проронила ни слова. Ее голубые глаза казались пустыми и безжизненными и она ни разу не улыбнулась. Едва Спарда входил в дом, она тут же куда-то исчезала, стараясь избежать его общества. Заметив, заинтересованность таким поведение девушки, Старейшина поведал ее историю. Он рассказал, что несколько лет назад на ее семью напали демоны. Родителей убили, а ей лишь чудом удалось избежать их участи и, тогда еще совсем маленькая Ева, так звали эту девушку, осталась совсем одна. Старейшина пожалел ее и забрал к себе и вот уже почти десять лет она жила у него, занимаясь домашними делами. Вина – первое чувство, которое открылось Спарде. Вина за то, что его раса искалечила жизнь Евы и сотен других людей. И вот, однажды, в очередной раз, придя в дом Старейшины, он вновь встретил там ее. Ева была занята разжиганием огня в камине и не слышала, как Спарда подошел к ней и присел рядом, а увидев его - тут же вскочила на ноги. И, едва она собралась снова куда-то убегать, Спарда поднес руку к огню и языки пламени стали красной розой в его ладони. Он протянул цветок Еве и, к его удивлению, она приняла подарок, впервые улыбнувшись. Спарда всячески пытался показать, что не все демоны плохие и ей вовсе не стоит его бояться. И вскоре чувство вины переросло в другое, более сильно чувство. Спарда часто ловил себя на том, что, отвлекшись от рассказов Старейшины, тайком наблюдал за Евой, за тем, как она подстригала розы в саду, как заваривала из их лепестков чай, как, откинув за плечо золотистую прядь волос, подавала чашку Старейшине. Но, стоило только встретиться с ней взглядом, как Спарда тут же отводил глаза. Кроткая, милая Ева все больше увлекала его и, с каждым разом, становилось все сложнее возвращаться обратно в свой мир. Спарда зачастил в гости к Старейшине, но тот был только рад какой компании. И вот настало время сделать решительный шаг – обосноваться в этом городе, чтобы находиться ближе к той, которая пленила мысли. Так, на окраине, подальше от городской суеты, Спардой был возведен роскошный дом, из черного кирпича, выдержанный в лучших традициях той эпохи, которому по красоте и величию еще долго не будет равных. Но пустой дом не дарил того тепла, и Спарда предложил Еве стать в нем хозяйкой. Тогда он впервые принял свое человеческое обличие – статный, молодой мужчина с моноклем на левом глазу и зачесанными назад волосами цвета снега. Таким его знали лишь в тесном кругу семьи, и никто другой никогда не видел его человеческого лица. А время бежало и тикали невидимые часы, и вот, однажды, утреннюю тишину, царившую под высокими сводами потолков, нарушил детский плач. Спарда души не чаял в своей жене и детях, неделями пропадая в мире людей. Близнецы Данте и Вергилий стали смыслом его жизни и первыми полудемонами в истории. С малых лет серьезный Вергилий и непоседливый Данте все время соперничали, носились по дому, грозя друг другу деревянными мечами, постоянно дрались за право называть себя любимцем родителей, а повзрослев, придумывали драконов и других мифических существ и сражались с ними уже сообща. Видя задор и прыть детей к овладению техникой сражения, Спарда подарил им настоящие мечи. Решив, что его сыновья достойны только лучшего оружия, он передал свой второй меч – Ямато – Вергилию, так как владеющий им должен быть хладнокровным и сдержанным. Для Данте же он создал новый меч – Ребеллион – значительно больше и тяжелее, но в умелых руках способный стать острее жала. По вечерам, Спарда часто брал детей на руки и, сидя у камина, рассказывал им разные легенды, каждая из которых учила главному – справедливости и человечности. А Ева всегда повторяла, что каким бы сложным не казался выбор, всегда нужно слушать, что говорит сердце. И вот приближался восьмой день рожденья близнецов, Спарда решил сделать им особый подарок. Он расколол свой амулет на две части, а Ева сделала из каждой половинке по медальону и одела их детям на шею. Спарда хотел лишь одного будущего для Данте и Вергилия – чтобы они встали на его путь, чтобы не предали его идей и убеждений, чтобы гордились тем, что в их телах кровь демона смешалась с кровью человека, приобретая особые свойства, наделяя их невиданной ранее силой. Но как жаль, что все хорошее когда-нибудь заканчивается… И как-то раз в коридорах дворца преисподней случилась роковая встреча. Пытаясь снова тайком пробраться в мир людей, Спарда ненамеренно столкнулся с Неван. Разгневанная и обделенная его вниманием, она требовала объяснений, но Спарда снова пренебрег ею, ссылаясь на неотложные дела. Только Неван не поверила его словам и решила убедиться во всем лично. Бесшумно проскользнула следом за Спардой в адские врата, тенью прошла за ним по городу и проникла в его дом. И, едва увидев рядом с ним улыбающуюся, счастливую Еву, у ног которой беззаботно игрались дети, тотчас осознала, что Спарда уже давно принадлежит не ей. Безумие овладело ею, и. не желая больше ни секунды оставаться в мире людей, Неван исчезла, оставив за собой лишь жуткий крик, который мгновенно развеял ветер. Не отдавая отчет своим действиям, она решительно шла к Мундусу, намереваясь рассказать о том, что видела. Неван знала, что он не простит Спарде предательство расы и что наказание будет жестоким, но жажда мести заслоняла глаза, и единственным желанием было уничтожить ту, которой так дорожил ее возлюбленный Спарда. В преисподней поднялась настоящая буря. Придя в беспамятство от гнева, Мундус крушил все вокруг. Огненные смерчи сжигали все живое, оставляя за собой пылающие следы, и черный дым клубами поднимался ввысь. Взбешенный отступничеством того, в чьей преданности был абсолютно уверен, Мундус лично поднялся в мир людей и в сопровождении Неван вошел в дом Спарды. Вергилий и Данте не слышали, как распахнулась входная дверь, они были слишком увлечены очередной дракой в одной из комнат наверху, снова что-то не поделив между собой. Чудом сумев закрыть брата в шкафу, Данте, триумфально направлялся к лестнице, но, едва шагнув на первую ступень, тут же застыл. В прихожей он увидел Мундуса, на руках которого безвольно лежала Ева. Ее платье было испачкано чем-то красным. Тогда Данте еще не понимал, что это была кровь. Он вообще не понимал, что происходило внизу, кем был тот мужчина, державший на руках его маму и кто та рыжеволосая женщина, стоявшая рядом с ним. Годы пройдут прежде, чем он узнает их имена. Тело как будто стало каменным, Данте не мог пошевелиться, лишь беспомощно стоял и смотрел, широко раскрыв глаза, как Мундус доставал из груди Евы еще бьющееся сердце, а после выпустил ее бездыханное тело из рук. Не сумев сдержать тихий испуганный всхлип, Данте привлек внимание Неван. И тотчас ожили тени, тугим облаком укутав его, надежно спрятав от глаз Мундуса, который, довольно ухмыляясь, бегло оглядел дом и вышел. В полумраке, внезапно окутавшем комнату, было сложно разглядеть его лицо, Данте видел лишь огромные черные крылья и три светящиеся сферы, напоминающие глаза, но этот образ навсегда сохранится в его памяти. Ликующий смех Неван пронесся по дому. Она добилась своего – ее соперницы не стало. Но она не забыла о Данте. Поднявшись по лестнице, присела рядом с ним, ледяной рукой схватила за подбородок:       - А с тобой, мой милый, мы еще увидимся. Не скучай, - поцеловав его в лоб, Неван исчезла вместе с тенью. Прошло оцепенение, Данте со всех ног бросился к Еве. Все, что произошло тогда, напоминало дурной сон, который никак не хотел заканчиваться. Сначала Данте осторожно гладил ее по щеке, затем начал трясти за плечи, умоляя проснуться, но она не открывала глаза. Выбравшись со своей ловушки, рассерженный Вергилий сбежал вниз, намереваясь наградить Данте мощным пинком, но вся его злость вмиг пропала, едва он увидел лежавшую на полу Еву. Растерянный и испуганный он упал на колени рядом с Данте в алое пятно, медленно расползающееся по навощенному полу. А в городе появился еще один демон в человеческом обличии. Услышав о том, что тайна Спарды раскрыта, Модеус немедля направился в мир людей, чтобы предупредить учителя. Бросив все, Спарда помчался к семье, но в этот раз его никто не встретил на пороге. Толкнув рукой дверь, Спарда вошел в дом. Внутри никогда еще не было так тихо. Он не успел. Какой же малости не хватило, чтобы предотвратить беду… Едва переставляя ноги, Спарда подошел к Еве и присел около детей. Он не мог поверить тому, что видел. Подняв Еву на руки, он трепетно прижал ее к груди. По щеке скатилась слеза. Демон плакал. Спарда не мог простить смерть Евы. Такое бесчинство Мундуса стало последней песчинкой, которая, упав на чашу весов, нарушила шаткое равновесие. Он больше не должен был оставаться при власти. Нужно было действовать быстро, да только в одиночку почти невозможно что-либо сделать и Спарда решился на отчаянный шаг – попросить помощи у врага. Но даже самый смелый поступок нельзя назвать великим, если он не был следствием великого замысла. Зная, что Михаил, главнокомандующий архангелов, предводитель небесного войска, не особо отличается от Мундуса самолюбием и напыщенностью и вряд ли станет слушать, Спарда решил обратиться к Гавриилу, надеясь на то, что тот все еще помнит их поединок, в котором Спарда сохранил ему жизнь. И Гавриил согласился выслушать его. Встретившись на самом краю скалы, далеко за городом, где река, разделяющая его, впадала в беспокойное море, Спарда раскрыл Гавриилу намерения Мундуса, надеясь заручиться поддержкой.       - Власти Мундус хочет? Помилуйте… Не Мундус создал этот мир. Его удел в аду порядки править. Это все, чего он волен, - Гавриила не удивило услышанное. Казалось, он даже с насмешкой воспринял это.       - Двоевластие абсурдно. Оно заведет нас всех в тупик. Кто-то из ферзей должен покориться. Я не враг тебе. Мы заключим союз против нашего общего врага, и восторжествует истина.       - Мундус не страшит меня, ведь мне известно истины реальное обличие. И есть основою всему порядок. И истина сокрыта в том сужденьи, что сей порядок нерушим. Ангелы всегда верили в вековые законы вселенной и в то, что зло никогда не приберет к рукам весь мир, что в противовес ему всегда будет существовать добро, сдерживая и укрощая попытки заполучить абсолютную власть. Но Спарда знал, насколько в действительности шатко это равновесие и ему не оставалось ничего, кроме как раскрыть все карты.       - И ты всерьез надеешься на эту твою истину? Во что же превратится ваш порядок, когда тысячи демонов подымутся наверх? Я один был генералом легиона, который по численности мог приравниваться ко всей вашей армии, а тебе и самому известно, что у Мундуса десятки генералов. И все эти демоны ждут лишь одного приказа, им наплевать на порядки и законы. Или ты надеешься, что Мундус пощадит кого-то? Что Михаил способен с ним договориться? Все не уместятся за столом переговоров, если с одной стороны за него сядет Мундус, а с другой – Михаил. Один будет решать, остальные погибнут. Спарда заставил Гавриила сомневаться в нерушимости извечных правил. Подойдя к краю обрыва, тот задумался, опустил белоснежные крылья. Армия ангелов была сильна, но значительно уступала демонам в численности, а полагаться лишь на то, что победа зависит не от количества, а от силы и мастерства сражающихся, было слишком легкомысленно. И упрямство Гавриила пошатнулось.       - Позволь я уточню. Намерен ты души лить величественного сына неба, а после сделать из нее оковы для глупца?       - Одна из старых книг гласит, что не существует ничего более ценного, чем чистая душа. Завладевший ею становится едва ли не всесильным, ведь нить, сплетенная из нее, способна удержать любого, но если сделать меч – от его удара рассыпятся любые цепи. Мне не нужна душа ангела. Каждый из вас хоть раз да убивал, каждый проклял свою душу. Мне нужен нефилим.       - Это невозможно. Не отдаст тебе его так просто Михаил, - вновь расправив крылья, Гавриил обернулся. Его голос звучал решительно и твердо.       - Я знаю, как сильно вы ним дорожите, поэтому и позвал тебя сюда. Я мог и сам забрать его душу. Легко. Силой. Но я повторюсь, я вам не враг. Передай Михаилу, что я прошу его о благородной жертве, которая позволит сохранить порядок. О смерти, как акте творения нового мира. И они заключили сделку: Гавриил добудет душу, а Спарда свяжет ею силу Мундуса. И эта угроза стала для демонов пострашнее, чем союз ангелов с людьми. На удивление, Михаил довольно быстро принял предложение Спарды, и Гавриил вернулся, держа в руках стеклянную сферу, в которой серебристым дымом переливалась душа нефилима. Вместе со сферой он передал Спарде и кубок, наполнив его своей кровью, которая должна была ослабить Мундуса, облегчив задачу. Спарда решительно шел коридорами дворца преисподней. Взвалив на свои плечи огромную ответственность, с каждым шагом он все больше ощущал на себе ее тяжесть. Назад пути не было, как не было и права на ошибку.       - Ну что ж, ты победил. Впрочем, как и всегда, - войдя в зал, Спарда остановился в самом центре, напротив трона Мундуса, насмешливо склонившись. – Ты преподал мне хороший урок. Выпьешь за победу? Не было смысла скрывать свои намеренья, Мундус знал о них едва Спарда вошел в адские врата.       - Неужто ты решил, что, и вправду, сможешь сохранить все втайне от меня? Глупец, – Мундус негромко рассмеялся и, встав с трона, спустился вниз. – Знаешь, если бы сейчас ты попросил помилования, я бы сохранил тебе жизнь. Снова. Вместе мы бы сотворили настоящий рай для нашей расы. Кажется, мне даже жать, что ты решил поступить иначе.       - Я давно перестал верить в твой фальшивый рай и свернул с пути тщеславия. Грехи не сходят с рук никому. В конце концов, все за них платят. И Спарда обнажил меч. Его рука стала одним целым с оружием, он понимал, что зашел слишком далеко, чтобы останавливаться, и горечь этого знания становилась лишь сильнее оттого, что все, к чему он стремился, будет уничтожено, если ему не удастся победить. Острая сталь, порождение пламени преисподней, соприкоснулась с плотью Мундуса и лезвие, рассекающее доспехи, мышцы и кости, издало вопль, эхом отозвавшийся далеко за пределами подземного мира. И Мундус пошатнулся. Спарда стоял над ним, приставив меч к горлу, чувствуя, как яростная сила, жаждущая уничтожить его, завладевает поверженным Мундусом, заставляет все его тело содрогаться в борьбе за каждый вздох. Казалось, вот она, победа, но под ногами Спарды проступила вязкая тень и, словно десятками цепких рук, опутали его, прижимая к земле, высасывая жизнь. Время как будто остановилось. Спарда видел, как Мундус поднимает свой упавший меч, как его пальцы смыкаются вокруг рукояти, как вспыхивает огонь в клинке, узнавая руку, сотворившую его.       - А ведь она умоляла меня пощадить ее, - Мундус наклонился ближе к скованному тенями Спарде, с наслаждением проговаривая каждое слова ему в лицо. – Как же сладок был ее последний крик.       - Ложь! От пронзительного крика Спарды задрожали своды. Собрав остатки силы, он заставил себя встать, разорвав вязкие объятья тени. Казалось, его меч двигался, словно обретя собственную жизнь, но такая свобода оказалась ненужной – Спарда сам занес оружие для последнего удара, сразив Короля демонов во второй раз, и силой влил ему в глотку кровь Гавриила. И Мундус начал слабеть, на глазах теряя свое былое величие и уверенность в победе. Спарда разбил стеклянную сферу, и душа нефилима, повинуясь его воле, плотными оковами обвила Мундуса, покрывая его тело твердой оболочкой. Он окаменел, на века став мраморной статуей трехглазого ангела, украшающей тронный зал на девятом кругу ада. Самое сложное осталось позади, и Спарда намеревался довести задуманное до конца. С помощью Ямато, он создал печать на главных вратах, а разрушить ее мог лишь медальон, осколки которого хранили Данте и Вергилий. Но не возможно было запечатать все щели в подземный мир. Спарда понимал, что прознав о поражении Мундуса, демоны поднимут восстание, захотят мести, и вряд ли ему удастся выстоять против их гнева - нужно было немедленно спрятать детей, подарив им шанс на спасение. И он доверил Вергилия и Данте одному из рыцарей Ордена меча, зная, что тот защитит их даже ценой собственной жизни. Уходя из его дома, Спарда остановился у порога. Лишь один вопрос мучил его все эти годы:       - Я ведь мог тебя убить. Как ты объяснил такой риск самому себе? Молодой рыцарь пожал плечами и растерянно улыбнулся:       - Ведь Гавриил мой друг. В тот день Спарду видели в последний раз. Никто не знает, как именно встретил свою смерть легендарный Темный Рыцарь, и встретил ли вообще, но в сотнях легенд он остается бессмертным. Одна из них рассказывает о том, что, едва Спарда вышел из города, туча демонов набросилась на него, и он растворился под ними. Исчез, не оставив по себе и следа. Но лишь одному известно, как все было на самом деле.