Медведи

Америка метался по дому, как безалаберный путешественник, начинающий собирать чемодан за пять минут до выезда; он забегал во все подряд комнаты, перетряхивал шкафы, распихивал вещи по разным местам, в раздражении пинал диван и прочую мебель, порывался разбить свой мобильный телефон и стучал кулаками о стены. Эта имитация торнадо в домашних условиях продолжалась как минимум час. Сперва, поговорив с Канадой, Америка действительно успокоился и какое-то время усердно занимался бумажной работой, пока его не одолели мысли о том, что этот русский маньяк может сотворить с его любимым братом. Как заведено среди всяких неприятных мыслишек, они привели с собой под ручку панику. После её стремительной атаки Америка уже не мог сидеть на одном месте. Только обещание не вмешиваться сегодня в дела Канады удержало его от того, чтобы немедля устремиться к Мэтью домой, и заставило пустить всю свою энергию на нынешнюю разрушительную деятельность. Лично Канаде всё это пошло только на пользу, а вот Англия был совсем не рад застать бывшего воспитанника в состоянии, близкому к помешательству. Он взял всё в свои руки: отобрал многострадальный сотовый, залечил Альфреду ссадины на руках, смог усадить его в кресло - обездвиживающее заклятие использовалось совсем безвредное, так что всё было в порядке, немного прибрался в одной из комнат, закинув в шкаф большую часть того, что валялось на полу, и заварил чай. Америка тем временем частично пришёл в себя и, после того как ему была возвращена способность двигаться, отправился вместе с Англией на кухню, где решительно отказался от чая, заменив его растворимым кофе. В комнату печальной улиткой вползло молчание. Оно медленно двигалось, оставляя за собой скользкий след непонимания. Две страны сосредоточенно изучали содержимое своих кружек. Америке было стыдно из-за того, что Англии пришлось его успокаивать, и поэтому хотелось остаться в одиночестве, чтобы забыть о своём позоре, как он это называл. Англия тоже чувствовал себя не в своей тарелке, так как собирался сообщить довольно неприятную новость, но понятия не имел как начать. Они смущённо переглядывались друг с другом, адресуя столешнице куда более красноречивые взгляды. - Не могу понять, как ты пьёшь эту бурду, - тихонько буркнул Англия, - я ведь приготовил прекрасный чай. Специально для тебя старался. - Ненавижу твой чай. Много лет уже ненавижу, а ты всё не запомнишь никак... - в тон ему отозвался Америка. - Не могу понять отчего. У чая есть так много сортов... И он чрезвычайно полезен. В отличие от твоей жижи. - Нормальный кофе. Что хочу, то и пью. - Не вижу ничего нормального в этой коричневой гадости. У тебя совершенно испорченный вкус. - Он наследственный. Угадай от кого. - Ничего подобного! - Так и есть! - Нет! - Да хоть у Мэтта спроси! - Да... - Англия, воодушевлённый было перепалкой, вновь сник, - о нём я и хотел с тобой поговорить... - Америка неопределённо хмыкнул: - Я знаю, что я распсиховался. И знаю, что на пустом месте. Ничего, когда Мэтт всё вспомнит, то живо прогонит этого гада! - Ну... - Англия вздохнул и придвинулся ближе к Америке, кладя руку ему на плечо, - он... вспомнил. И... ладно, давай я тебе по порядку расскажу... *** - Почему? - как-то нелепо спросил Америка, съёживаясь и ссутуливаясь так, что его собственная одежда начала выглядеть на пару размеров больше необходимого. Англия застыл рядом, нерешительно поглаживая воздух за его спиной и опасаясь дотронуться. Вопрос зазвучал снова: - Почему он мне ничего не сказал? Он мне не доверяет? Я ему не нужен? Он боялся, что я не приму его всерьёз? Или что я буду против? Думал, что я буду кричать на него? Что я от него отвернусь? Или считал, что меня это не касается? - Он ничего не думал. Он знал, что ты будешь против, - пробормотал Англия. Расслышав эту фразу, Америка окончательно сник: - Я... я же не... да, я против, но... Он всё равно должен был мне сказать! - Ничего он тебе не должен, - Англия знал, что ему не следовало это говорить, что все его слова только усугубляют ситуацию, но... он просто не умел утешать и поэтому пытался привести Америку в норму с помощью спора. - Да, наверное, не должен. Но и я не должен быть узнавать всё это от тебя. Почему он не мог позвонить мне? Сказать хотя бы, что уже всё помнит! Я ведь волнуюсь за него... - Ему было не до того, сам понимаешь, - не задумываясь, ляпнул Артур и тут же пожалел об этом. Альфред, этот неиссякаемый источник жизненных сил и радости, всхлипнул. - Не до того... Не до меня... Он думал о России. Он любит Россию, а не меня. Я ему совсем не нужен. Я-то думал, что он единственный, кто любит меня. Любит, несмотря на то, какой я бываю глупый и эгоистичный. Любит меня за то, что я просто есть. Просто потому что мы братья. - Как будто ты сам его любил. Большую часть времени ты даже не помнил, кто он такой! Не замечал его! - Я всегда замечал его! А вы все - хотя говорили, что я эгоист - никогда не видели дальше собственного носа и не могли разглядеть Канаду! Да я в этом тоже виноват! Я постарался, чтобы так и было! Чтобы никто и не мог его увидеть, чтобы все смотрели только на меня! А ему ничего не оставалось делать, кроме как любить меня, потому что больше у него никого не было! Иначе он бы оставил меня... Иначе меня все бы оставили, потому что он и в самом деле лучше меня! Потому что такой как я не нужен никому! Но меня и так все оставляют... Все. Всегда. И даже он. И ты! Ты! О, как я тебя ненавижу за это! Да я всех вас ненавижу! Да вы... Вы... Я вам всем ещё покажу, ясно! - Распалившись, Америка стукнул кулаком по столу, заставив чашки подпрыгнуть и издать испуганный звон. Англия понял, что своими неосторожными высказываниями вызвал истерику. Надо было срочно что-то предпринять, иначе Америка, не контролируя себя, мог разнести всё в округе и, к тому же, сильно поранить себя. Вне всяких сомнений, Артуру Кёркланду не было бы абсолютно никакого дела, нанеси этот идиот себе хоть какие увечия, но вот о покое его соседей стоило призадуматься... Так что он совсем, совершенно, ну просто абсолютно не беспокоился ни о ком и ни о чём , кроме общественного мнения. Вот ещё глупости... задумываться тут о всяких!.. Подумаешь, что не то с настроением у Америки... Англия поможет ему не потому, что вдруг заботится о нём, нет! Он делает это не ради него, а ради себя! Что другие страны скажут, если узнают о том, что он довёл Америку до нервного срыва... В общем, рассуждая примерно в таком ключе, Англия схватил Америку за плечи и слегка потряс. Это привело к требованиям "немедленно убрать свои лапищи", однако они были выражены исключительно в устной форме, без рукоприкладства, что несомненно было хорошим признаком. Правда это было только первый шаг. Следующим стали крепкие, по-настоящему сильные объятия. С их помощью Англия словно стремился выразить всю свою обеспокоенность и неж... то есть, конечно же, усталость и раздражение. А потом наступила едва ли не самая постыдная фаза: нашёптывание на ухо Америки разных успокаивающих глупостей вроде: "Я тебя никогда не брошу... Ты всё равно лучше всех... Тебя все любят... И Канада тоже... Ты ему нужен... Всем нам нужен... Особенно мне..." Про себя же Артур повторял: "Это все неправда. Сплошное враньё. А последняя моя фразочка - уж тем более! Нужен он мне, как же! Мне вообще никто нужен, я горд и самодостаточен, ясно вам?" - кому "вам" он не знал и сам. Как не знал и того, зачем убеждать себя в очевидных истинах. К счастью, ему не пришлось долго задумываться над этим, так как Америка сперва на мгновение прижался теснее, а потом резко отстранился, со словами: - Не обращайся со мной как с ребёнком! Я герой, запомни уже это! - Герой, как же!.. Ребёнок ты и есть, кто же ещё! И вообще, я уже уходить собирался! Очень мне надо с тобой тут возиться... - Ага, - Америка сверкнул улыбкой, - очень надо. Ты сам сказал, что я тебе нужен. Признался, - он засмеялся, явно провоцируя Англию. - Я такого не говорил! Тебе послышалось! - С возмущением - чересчур ярким, чтобы быть искренним - выкрикнул Кёркланд. Америка вновь ссутулился. - Значит... я на самом деле никому не нужен? Никто меня не любит... - в другой раз Англия определённо уловил бы и тень ехидной ухмылки, плясавшей в уголках губ якобы расстроенного парня, и наглый самоуверенный блеск, пытающийся затаиться в глубине его зрачков, но сейчас он был встревожен донельзя, отчего принял неумелое притворство за чистую монету. - Перестань это... Я люблю тебя. Только никому не говори, - Англия опустил глаза вниз, - в смысле... люблю как брата. Но ты всё равно не должен об этом трепаться. - Не буду-у-у-у, - Америка не выдержал и громко расхохотался, - ты признался! Я заставил Англию признаться мне в любви! - Это было не признание! Я сказал, что люблю тебя как брата. Как глупого, бестолкового, надоедливого, мерзкого малявку, за которым всё время нужно присматривать!!! - Но лю-у-у-убишь ведь, - сквозь смех протянул Америка, - а вообще, я тебя тоже люблю. Как брата. Занудного, грубого, с дурным вкусом, не умеющего толком выражать свои чувства... Но люблю, - он перестал смеяться, но идиотская улыбочка никуда не пропала, так что невозможно было понять, насколько серьёзны эти слова. - Хорошо, - вздохнул Англия, - тогда я пойду. - Эй, постой! Я обещал не приходить к Мэтту до завтра. Мне будет ужасно ску-у-у-учно сидеть тут в одиночку. Останься со мной, а? - Знаешь, у меня вообще-то есть работа! - Пожалуйста! - Америка попытался состроить умильную мордашку. Получилось у него примерно так же, как играть на пианино у среднестатистической ящерицы: в целом, было понятно, что она пытается проделать, но, если не знать всех обстоятельств, никогда не подумаешь, что эта ящерка бегает по клавишам не просто так. Англия устало закатил глаза и, плюхнувшись на диванчик рядом с Америкой, поинтересовался: - Чем заниматься будем? - А ты как думаешь? Конечно, играть в видеоигры! В спорте же ты не силён... Если хочешь, можем ещё фильмы посмотреть! Не вязать же нам... - Я бы лучше вязал, - страдальчески вздохнул Англия. - Что? - Нет, ничего. Что там у тебя за фильмы? *** Следующим утром, на рассвете, Америка тарабанил в дверь Канады, заставляя несчастное дерево издавать ужасающую какофонию стуков. Канада открыл быстро. Он уже привык к таким визитам, случающимся практически в любое время суток. - Привет! Слушай, ну ты даёшь! Как же можно было рассказать всё придурку Англии, а не родному брату! Это, в конце-концов, нечестно! Я же герой! Я должен быть в курсе событий и вообще!.. Ладно, считай, что я тебя уже простил! - скороговоркой выпалил Америка, буквально влетая в гостиную. - Альфред... Не шуми так, пожалуйста, - прошептал Канада, - ещё рано... Кумадоро спит, ты его разбудишь. - А это не он у твоей ноги? - Указал вниз Америка, беззаботно продолжая, - какой же ты рассеянный! Даже собственного медведя не видишь! - Он только что пришёл... Но всё равно, потише, пожалуйста, - Канада замялся, - понимаешь... там, в другой комнате... Россия. - Что?! Какого... - здесь было довольно неприличное выражение, явно заимствованное у Англии, - этот... - ещё одно подобное выражение, - здесь ошивается?! - Не шуми, пожалуйста, - укоризненно шепнул Канада, - да, он остался на ночь... но ничего не было, правда! - А вот Англия сказал, что этот - очередное выражение, от которого Канада поморщился, - в жизни сюда больше не заявится! Да и после того, как он с тобой обошёлся... - Никак он со мной не обошёлся. Англия явно наговорил тебе чего-то не того... - Америка скептически хмыкнул, причём умудрился проделать это всеми лицевыми мышцами, демонстрируя богатую мимику. Канада спешно прибавил: - Я тебе расскажу про всё позже, ладно? Прости, что не сделал это раньше, но... Я боялся... Ты ведь и так сильно ревновал меня к нему. Прости меня, хорошо? - Я же сказал, что прощаю. Но... блин, почему ты сам не желаешь понять, что Россия - самый скверный вариант из возможных. Да лучше бы ты влюбился... да хоть в того же Англию! - Ну, перестань... - Канада не был настроен на ругань, наоборот, он находился в лёгком состоянии, позволяющем гасить конфликты - Америке было очень неприятно осознавать, что причиной такого чудесного расположения духа является Россия, - он же мне как брат. Это как если бы я в тебя влюбился. - Знаешь, хоть это и извращение, но лучше в меня, чем в Россию! - Ох... Я устал спорить с тобой об этом. Это всё равно бесполезно. Слушай, давай вы с Россией будете просто игнорировать друг друга. Только не демонстративно не замечать, а... ну, ты ведь понял о чём я? - Я попытаюсь. Ладно, пойду тогда. А то опять закричу, разбужу его, разозлю и начнётся... Только учти, я всё это делаю исключительно ради тебя! - Конечно. Я ценю. - Вот и хорошо! - он вышел из дома также стремительно, как и вошёл туда, про себя думая: "Всё равно я найду способ открыть Мэтту глаза! И тогда он обязательно бросит этого!.." *** - Доброе утро! - улыбаясь, поприветствовал Россия Канаду, - Америка приходил? - Вы слышали?.. - Да, это было довольно громко... - Канада уже собрался было извиниться за брата, но Россия не дал ему этого сделать, - он всё же понятливый, твой брат. Только упря-а-амый. Он, наверное, никогда со мной не примирится. И я с ним тоже. Но... ты-то к этому отношения не имеешь, - он ловким движением опрокинул Мэтта на кровать, стискивая в объятиях, - так что давай не будем об Америке. Всё-таки... сейчас меня интересует совсем не он...