Медведи

Россия, делая вид, что внимательно просматривает договор об импорте леса, незаметно наблюдал за Канадой. Тот, не изменяя своим привычкам, смущённо ёрзал на стуле, явно не находя себе места. Многие вели себя так в присутствии Ивана, но только они всем своим видом излучали страх, пусть даже безотчётный, а Канада только робел - и ничего больше. Это отсутствие мельчайших признаков паники был похоже, единственным сходством с Америкой. Россия никак не мог перестать их сравнивать, а смотря на одного близнеца, всё время думал о другом. Дурацкая привычка, появившаяся с тех времён, когда Канада казался всего лишь стратегическим объектом в борьбе с Америкой. Впрочем, разве мог он быть чем-то большим? Разве могли одна настойчивая просьба да милое личико отвратить Россию от основной цели? Никогда в жизни. А его нынешнее общение с Канадой - не более чем часть сложного плана... и приятные минуты любования этим самым личиком. Канада, словно почувствовав кожей чужой взгляд, зарделся ещё сильнее, скрещивая руки на груди. Наверное, этот жест должен был показать уверенность в себе и независимость, но на самом деле он демонстрировал только зажатость. Россия невольно заулыбался и отложил документ в сторону. - Да, с условиями всё в порядке. Я сейчас подпишу, - сказал он, уже ставя роспись, - ну, мне пора идти. Приятно было посидеть у тебя, Канада, - Иван встал со стула. Громкий треск рвущейся ткани сопроводил это действие. - Ох! Простите пожалуйста... - принялся извиняться Канада. Россия оглядел дырку в своей шинели и пожал плечами: - Незачем извиняться. Ты не виноват. Я сам умудрился сесть на, кажется, единственный стул в твоём доме, за который можно было бы зацепиться. И порвалось всё тоже само. - Но ваше пальто!.. - Это шинель. Ничего, она всё равно ужасно старая, - в голосе России промелькнула горечь, незамеченная, впрочем, даже им самим. - Нет-нет! Она... я хочу сказать, оставьте её мне! Я... я смогу её зашить. - Ну, если ты хочешь... - Россия предпринял попытку отцепить сероватую ткань от стула, но итогом этого стал новый треск. Нижний край шинели почти полностью расстался с основной частью, повиснув на тоненькой ниточке, - значит, не судьба, - Россия вновь улыбнулся. - Я смогу зашить её и так, - проявил упрямство Канада. - Хорошо. Я не стану пытаться отцепить её, а то только дорву, - Иван расстегнул пуговицы, выпутываясь из одежды, и в рубашке пошёл к выходу. Канада молча проводил его до дверей. Россия ослепительно улыбнулся ему напоследок, а потом, стоило только двери захлопнуться, позволил своему лицу принять крайне угрюмое выражение. Все знали, как дорог России его шарф, но шинель... Никто даже не обращал внимания, что он носит одну и ту же одежду несколько веков, а если и обращали - списывали на недалёкость ума или на странности характера. На самом деле, он просто сроднился с этим предметом одеяния, привязался к той вещи, что была с ним неразлучно. В самые тяжёлые времена, во время кровавых бунтов и восстаний, различных войн и прочных потрясений, когда сбегали союзники и родственники, а весь мир, казалось, злорадно смеялся на его поражениями - он плотнее укутывался в свою шинель и находил в себе силы исправить ситуацию. Теперь этому пришёл конец. Как бы хорошо Канада не зашил дыру - шов всё равно будет заметен. Будет ехидно скалится с ткани, подобно очередному шраму на его теле. Россия ненавидел шрамы, эти злобные метки слабости и поражений. Он не мог потерпеть нечто подобное на своей одежде, у всех на виду. Конечно, можно купить новое, более модное, практичное и удобное пальто, но... Оно не будет знать о злобе, предательствах, боли и войнах. Оно будет всего лишь одеждой, новенькой и не несущей в себе ничего. Сможет ли он долго проходить в чём-то подобном? Россия, скривившись от этих мыслей, пошёл домой. *** - Прошу прощения, я вам не помешал? - только одна нация при телефонных разговорах здоровалась таким образом. - Нет, конечно нет. Говори, Канада. - Это... по поводу вашей шинели... Я всё зашил. М-можете придти и забрать, когда вам будет удобно, - Россия неслышно вздохнул. - Хорошо. Встретимся завтра, ладно? Я тебе позвоню. - А... да. До свидания, - Иван положил трубку, не прощаясь. На следующий день ему ещё больше не хотелось идти к Мэтью но, невероятным усилием воли, он всё-таки заставил себя это сделать. Долго болтать они не стали, России был просто вручен свёрток с шинелью и озвучена просьба: "сказать, если что-то не так". Россия усмехнулся в очередной раз. Наверное, ему следовало выбросить этот свёрток в ближайшее мусорное ведро. Точно не стоило тащить его домой. И не надо было разворачивать его и примерять на себя шинель. И совершенно точно было глупым поступком - смотреть на себя в зеркало, только чтобы увидеть в самом низу... три ленты белую, синюю и красную. Российский триколор превосходно маскировал шов, а чтобы он не сильно выделялся, Канада нашил его и на рукава. Россия довольно засмеялся. Придя к Канаде в следующий раз, он обратил внимание на стул, стоявший в углу и, мимоходом оглядев подол своей шинели, тихо сказал по-русски: "спасибо". Мэтт, кажется, и не понял за что его благодарят и смутился сильнее обычного. В тот раз Иван впервые подумал, что он, возможно, может быть не просто "стратегическим объектом".