Медведи

Англия сидел на крыльце дома Канады и курил. После шокирующих слов Кумаджиро Америка принялся кричать на медвежонка со всей мощью своих лёгких, тем самым жутко разозлив Мэтью. Дикие вопли в доме продолжались около получаса. Всё это время Англия вместе с Францией пытались унять двух совершенно одинаковых парней, пока Россия с непроницаемым лицом стоял у стены и успокаивающим тоном что-то бормотал на ухо Кумаджиро, уставшему от сегодняшних потрясений. Практика показала, что именно Иван выбрал самую мудрую линию поведения. Отдышавшись от долгих пререканий, Мэтью выставил из дома Альфреда, Франсиса и Артура, мотивировав подобный поступок тем, что он устал терпеть подозрительных типов, которые зачем-то приволокли его к нему же домой и начали хором утверждать будто бы он - страна, то есть нести откровенную чушь. Ивана он тоже попытался было выгнать, но столкнулся с умоляющим взглядом Кумаджиро, которому русский явно пришёлся по душе. Англии, после настойчивых убеждений, был любезно предоставлен порог и весь двор, о судьбе Франции переговоры велись в данный момент. Канада всегда являл собою потрясающе противоречивое сочетание упрямства и робости. До сих пор мягкий, незлобивый характер Мэтта, вынуждал его частенько идти на уступки, потому что ему были противны разного рода споры, но Америка, обидев Кумаджиро, перешёл некую запретную черту. Любому следовало бы знать, каким агрессивным может стать Канада, если задеть кого-либо из его семьи. Раньше, Альфред был застрахован от таких вспышек гнева, потому что тоже относился к семье Канады, но вот у Мэтью Уильямса из близких был только Кумаджиро, потому-то Америке, а заодно и остальным, досталось немалая доля ничем не разбавленной злобы. Просто чудо, что Россия и Кумаджиро объединёнными усилиями могли его хоть на что-то уговорить. Кроме того, Мэтью отказывался воспринимать то, что страны могут выглядеть и вести себя как обычные люди, называя это нонсенсом и все утверждения на тему "Мэтью, ты на самом деле Канада" только подливали масла в огонь. Англия не без яда заметил про себя, что при всём при этом существование говорящего медведя не воспринимается Мэттом как что-то из ряда вон выходящее. Дверь за спиною Артура открылась и он, вскрикнув от неожиданности, ввалился внутрь коридора. - Извините, - тихо прошептал Мэтт, - я не нарочно. Входите пожалуйста. И тот человек... Франция... пусть тоже войдёт - разумеется, мужчин не пришлось просить дважды. Вскоре они уже вновь расположились за большим столом на кухне Мэтта. - Простите, что грубо обошёлся с вами, - густо покраснел Уильямс, - я просто рассердился, когда тот придурок начал кричать на Кумасаву, я хочу сказать на Кумадоро... - Мы поняли тебя, - заверил его Англия, - ладно, давай закроем эту тему и перейдём к более важным вещам. Для начала скажи, ты совсем ничего не помнишь ни о нас, ни о себе? - Это не совсем так... Я не помню вас, но отлично помню себя и Кумакичи. Я же говорил, я всего лишь студент, живущий в этом доме, который достался мне от родителей. Учусь я на геолога. В свободное время подрабатываю в небольшом кафе. Деньги трачу в основном на еду и на то, чтобы оплачивать счета. Я практически ни с кем не общаюсь и никогда не выезжал за пределы своего родного городка. Вот, собственно, и всё. Я в самом деле не понимаю, как, по вашим словам, я мог быть целой страной, да ещё и такой большой. - Да... - вздохнул Артур, - может тебе стоит прочесть свой личный дневник? Тогда ты хоть что-то поймёшь, а может даже и вспомнишь себя... - Стоит попробовать, - задумчиво произнес Мэтт и нерешительно добавил, - сказать по правде, я никогда не вёл дневник, так что весьма смутно представляю себе, что мог бы там написать. Вы не против, если я буду зачитывать вслух и просить вас объяснять мне некоторые моменты? - все страны живо помотали головой, стремясь скрыть друг от друга огонёк живого любопытства, возникший в их глазах. - Ты только не выдавай нам государственных тайн, - на всякий случай сказал Россия, - мы все с удовольствием бы их вызнали, но тебе это только повредит, особенно сейчас. - Я понимаю, - серьёзно кивнул Мэтт и отправился за хранилищем собственных секретов, которые были ему сейчас не менее интересны, чем окружающим. *** Америка, уйдя из дома своего брата, занялся крайне интересным делом, требовавшим от него полной самоотдачи: вспоминал все неприятности, свалившееся на него в этот день и обвинял в них целый свет, а в первую очередь Россию. До сих пор из головы Джонса не желала уходить мысль о том, что именно Иван является виновником всего произошедшего с Канадой, и что натворил он всё это по трём причинам: во-первых, желая присоединить к себе обширные территории Мэтью; во-вторых, потому что он был Злодеем Мирового Масштаба и обязан был вершить Зло Мирового Масштаба; а в-третьих потому, что желал досадить лично Великому Герою, кстати тоже Мирового Масштаба, Блистательному Америке. И только Россия мог быть настолько коварен, чтобы настроить Канаду против Америки. И всё это только чтобы деморализовать Альфреда! Всякий сказал бы, Америку невозможно задеть за живое или оскорбить, все были уверены, что эта страна окружена непробиваемым слоем эгоизма, дарующим святую веру во всеобщую любовь к ней и потому она не способна запомнить ни малейшей обиды... Всё это было ложью. Джонс был куда более ранимым, чем многие другие державы, но у него было то, чего не было у других: собственная целительная мазь для залечивания душевных ран, больше известная как Канада. Глядя со стороны, было очень сложно сказать: любит ли Америка своего брата, которого замечает только если от Мэтта что-то потребуется, в остальное время даже не вспоминая о его существовании. На самом деле Альфред не забывал о нём никогда. Просто не говорил о Канаде, смутно опасаясь... опасаясь, что Мэтт вдруг прекратит быть невидимкой, что его перестанут путать с самим Америкой, начнут воспринимать отдельно от него, тогда кто-то непременно захочет подружиться с Канадой, он же действительно замечательный парень, а сам Мэтью, завязав дружбу с этим кем-то, просто... выкинет из головы своего непутёвого братца, захлопнет перед ним двери, перестанет отвечать на звонки, здороваться, а потом и вовсе замечать. И все последуют его примеру. Альфред прекрасно понимал, что общаться с вежливым и умным Канадой, гораздо приятней, чем с самим Америкой. Потому-то он и вёл себя эгоистично и вызывающе, пряча Канаду в собственной тени. Давным-давно Америка усвоил, что любят послушных тихонь, но внимание уделяют шумным пакостникам. Больше всего Альфред боялся, что его забудут и оставят в одиночестве. Не понимая как добиться чужой любви, он возжаждал славы, захотел, чтобы о нём говорили. Хорошее ли, плохое - неважно. Пока о нём ведутся разговоры - о нём помнят. Пока о нём помнят - его не оставят в одиночестве. Америка, однако, прекрасно понимал - он не нужен никому, кроме брата. И, чтобы Канада не забывал его, Джонс всеми силами постарался сделать так, чтобы Мэтт оказался нужен только ему. Америка считал, что всё идёт замечательно. Несмотря на то, что у Мэтта начали заводиться приятели, он не проявлял желания выставить Альфреда из своего дома с громким скандалом. До сегодняшнего дня. Америка никогда бы не признался в этом, но сейчас он был очень и очень напуган. Самое интересное, что боялся он не только за себя, но и за Канаду, оставшегося, вроде бы, во вполне тёплой компании. Почему-то ему казалось, без него все начнут непременно обижать Мэтта, делить его территории, похищать ресурсы... Да, Америка наивно полагал, что именно он защищает Канаду от алчных захватчиков, к коим однозначно были причислены все страны, когда-либо имевшие колонии. Чёрт! Америка перестал обмусоливать свою несчастную судьбу и с прежней энергией понёсся спасать брата от коварных злодеев, уже потянувших к нему свои руки. *** - Ну, читай уже! - поторопил Англия замешкавшегося Мэтью. Тот неуверенно кивнул и, испытывая странное волнение, раскрыл тетрадку, которая должна была быть вместилищем его мыслей. Странно это было: пробегать глазами по строчкам, написанным твоим почерком и стилем, но рассказывающим о событиях, которые явно происходили с кем-то другим, кто очень похож на тебя, кто думает и говорит точно так же, чьи поступки ты бы с лёгкостью совершил сам... Названия стран и имена мелькали перед глазами Мэтью, отражаясь в стёклах его очков. Чаще всего упоминались Кумаджиро, Америка и Куба, потом Франция и Англия, затем уже все остальные. У Мэтта закружилась голова. Ему показалось, будто бы он видит наяву все описанные в дневнике ситуации. Ещё немного и он наверняка сможет увидеть и другие происшествия, не изложенные там, но, несомненно, имевшие место быть в жизни Канады. "Ты умный парень, Мэтью, но тратишь свой ум на пустые мечтания" - донёсся из глубин памяти голос старого учителя. Мэтт тряхнул головой. Старик говорил верно. Какие ещё "происшествия, имевшие место быть в жизни Канады"? Глупость какую он выдумал! - Ты что-то вспомнил? - с надеждой обратился к нему Франция, - ты уже несколько минут сидел с таким пустым взглядом и мы подумали... - Подумали глупость, - отрезал Мэтью, мысленно прибавив: "Так же, как и я", - ничего я не мог вспомнить, потому что не было ничего подобного со мной! Просто... почерк мой, а записаны им всякие небылицы. Тут любой бы несколько минут просидел с, как вы выразились, пустым взглядом. - Милый... Не груби так, я ведь всего лишь спросил. Мы все беспокоимся о тебе и хотим, что бы наш дорогой Канада поскорее вернулся к нам, - с укоризной ответил Франсис. Мэтт немедленно ощутил жёсткие зубы совести на своём сердце. - Ладно, - быстро сказал Уильямс, пытаясь избавиться от собственной неловкости, - давайте лучше я зачту вам что-нибудь вслух. Возможно, тут, - он постучал пальцем по обложке дневника, - содержится что-то, способное помочь вам отыскать Канаду. - Ты Канада. Был им вчера, по крайней мере. Другого Канады нет, - заупрямился Кумаджиро. - Ну, тогда, может быть, если я прочту это вслух, то смогу снова стать Канадой, - мягко сказал Мэтью, не желая огорчать своего друга, - я начну, да? Итак, первая страница: "Здравствуй, дорогой дневник! Не знаю, зачем нужно здороваться с канцелярской принадлежностью, но Ал сказал, будто бы так надо, и что он придёт и проконтролирует. Скорее всего забудет, но когда имеешь дело с ним, сложно сказать, чего стоит ожидать, а чего нет. Да, прописывать вещи, которые сам прекрасно знаешь - тоже его идея. Может быть, он собирается приволочь эти записи ко мне в палату, если вдруг у меня будет амнезия? Вполне в его духе, надо сказать... Впрочем, подобного рода неприятности не происходят ни с ним, ни со мной. Значит, это очередная его бессмысленная глупость. Как же Ал любит их творить! А мне всякий раз останавливай его, предупреждай... Если посмотреть на то, что мой брат вытворяет и проследить за его речью, то может сложиться впечатление, что он меня совсем не слушает. Однако, если бы не я, то он бы совершал в два раза больше необдуманных поступков и нёс белиберду в десять раз чаще, что непременно довело бы его до войны с Россией, а может и ещё с кем-нибудь. Ал слишком многих раздражает... О, вести дневник всё-таки полезно! Благодаря ему, я додумался до того, что являюсь единственной причиной, благодаря которой очередная Мировая Война не происходит прямо сейчас. Просто прелесть, что такое! Если так пойдёт и дальше - через три дня я буду уверен в своём героизме твёрже, чем Ал" - Мэтью запнулся, - может, мне стоит прочесть что-нибудь ещё? Тут идут довольно забавные рассуждения, но не слишком информативные, верно? - дождавшись согласного кивка стран, он принялся перелистывать страницы и, наконец, воскликнул: - Вот! Нашёл! "Я ненавижу своего брата. Я пишу здесь многое о его нелепых поступках, всегда делая это с любовью. Просто Ал отлично умеет притворяться. Я забываю, какой он на самом деле. Ему не нужно ничего, кроме постоянного превосходства над остальными. И ко мне он приходит только для того, чтобы лишний раз самоутвердиться за мой счёт. Что же, наверное так мне и надо. Из-за своего дурацкого характера я не могу ему ни в чём отказать. Я всегда прощаю его. Однако, я ведь точно знаю, что если бы не он, никто не смотрел на меня как на пустое место! Никто бы в жизни не ударил меня из-за его ошибок! Ох. Кумакичи сказал сейчас, что Ал стоит у меня под дверью. Я впущу его только на пять минут! И ни за что не стану прощать. Даже если он и извинится! Но ему подобная глупость и в голову не придёт. Ещё одна причина, по которой я его ненавижу" - Мэтт отвлёкся от чтения и посмотрел на ухмыляющегося Россию: - Простите, что-то не так? - Нет, всё в порядке, продолжай, - расплылся Иван в улыбке. Остальные страны решили, что ему просто приятно выслушивать, как ругают его давнишнего врага. И только сам Россия, сидя лицом к дверному проёму, видел Америку, застывшего было у порога, а теперь поспешно метнувшегося за угол.