Медведи

Диван в доме Мэтью явно был волшебным. Когда на нём просто сидели, то он был мягким, просторным и вполне удобным, но как только на этот коварный предмет мебели ложились, то он превращался в самое настоящее пыточное устройство. С него соскальзывала простынь, он скрипел при малейшем движении, на нём просто невозможно было комфортно разместиться, а по своей жёсткости он вполне мог бы соперничать с некоторыми скалами. В общем, этой ночью Россия страшно мучился и проклинал всех и вся. Но что было поделать, если у Мэтта есть только две кровати, на одной из которых он спит сам, а на другую мгновенно, только заслышав о том, что страны спорят, кто будет ночевать в доме Уильямса, завалился Америка и во всеуслышание объявил, что вставать не намерен. У Мэтью возражений не было, Англия и Франция, посовещавшись, признали за Америкой право спать на кровати в доме своего брата, и Россия со всеми своими возмущениями оказался в меньшинстве. А потом они тянули жребий, пытаясь определить кто ляжет на диване. В этот раз России повезло. Если это можно назвать везением. Пару раз Ивану на сотовый звонил его босс и жутко ругался, но Брагинский махнул на все государственные дела рукой и вынул батарею из телефона. Завтра, когда он вернётся к себе, получит за это форменный нагоняй. Ну и пусть. Россия быстро перевернулся на другой бок, игнорируя возмущённые вопли диванных пружин. Он попытался задуматься о чём-нибудь приятном. К сожалению, список приятных вещей, над которыми можно вволю подумать в ночное время был невелик: сёстры, Канада да поле подсолнухов. Больше ничего. Печально, но факт: работа давно заменила Ивану жизнь. Вроде бы он пытался увильнуть от своих обязанностей всеми возможными способами и тем не менее... Нет, у него было слишком много проблем, чтобы позволять себе свободное время. За своё безделье в течении последних двух дней он ещё поплатится. Следующие сутки придётся провести на ногах. И сутки после них тоже. "Хватит! - мысленно прикрикнул Иван на себя, - ты ведь хотел подумать о чём-то хорошем, а не об этой скучной работе..." Итак, Россия попытался как следует задуматься о Канаде. Не помогло. Все мысли сводились к одному: почему у такого милого во всех отношениях парня стоит такой неудобный диван. Ваня скрипнул зубами. Диван вторил ему пружинами. Они могли бы составить прекрасный дуэт, однако Россия заниматься хоровыми скрипами не собирался, а потому встал и направился в комнату к Мэтью. У него не было никаких извращённых намерений, просто... Всем известно, что спящие люди становятся в два раза милее, чем бодрствующие. А насколько же очаровательным мог стать спящий Канада? Да, России было очень сложно относится к кому-то серьёзно и при этом дружественно. Особенно, если этот кто-то имеет привычку после вспышек гнева становится тише, чем звук, производимый крыльями бабочки и смущаться, как солист подростковой рок-группы, который по какой-то причине вынужден спеть дуэтом со своим кумиром. Россия медленно приоткрыл дверь в спальню Мэтта и замер на пороге. У кровати Канады стоял Америка. Низко наклонившись, он что-то шептал своему спящему брату и гладил его по голове, изредка приникая губами к его щекам. "Как мило..." - с сарказмом подумал Россия, припоминая кое-что негативное из своего личного опыта и кривя уголки рта. Он вышел за дверь и, дождавшись появления Америки в коридоре, впихнул его в первую попавшуюся комнату. - Чувствую, нам надо поговорить, Альфреееееед. - Не смей называть меня по имени! Что ты вообще творишь?! - Тише-тише. Разбудишь своего дорого брата, - Россия был взбешен. Он ужасно жалел о том, что не догадался захватить с собой свой верный кран или ещё что-то в этом роде. Пригодилось бы сейчас, - вы с ним очень близки верно? Но тебе хочется стать ближе, ведь так? - Не понимаю о чём ты! - Я о том, что ты делал сейчас в комнате Канады. Он вообще знает, что испытываешь к нему совсем не братские чувства? - Россия даже не ощутил торжество, видя как перекосилось лицо Америки. - Ты... совсем спятил? Безмозглый, чокнутый колхоз! Совершенно тупой и безумный! Это было простое проявление братской привязанности! Италии, вон, вообще в одной койке спят. Давай, иди ещё к ним, расскажи, что они ярые приверженцы инцеста! Идиот. - Можешь оскорблять меня сколько угодно. Проявление братской привязанности, говоришь? Беларусь, знаешь ли, когда-то тоже приходила ко мне вот так. Шептала на ухо о том, что очень меня любит. Рассказывала, как ей со мной хорошо. Ты ведь знаешь, чем это всё закончилось. И она тоже любила обнимать меня, целовать меня в щёки и прочее... - Не сравнивай меня со своей сумасшедшей сестрой! - Не называй мою сестру сумасшедшей! - сорвался Иван на рык. - Ты ничего о ней не знаешь, понял? Она прекрасная девушка. Не её вина, что она влюбилась так... сильно и неудачно. Тем более, что ей очень даже нравится Литва. Вот так вот. Она уже почти преодолела своё дурацкое увлечение мной. В любом случае, я всё ещё уверен в том, что ты влюблён в Канаду. А у тебя это ещё и наследственное. - Наследственное? От кого? Или, нет, подожди. Теперь ты будешь придираться к Англии. Не желаю я выслушивать твои бредни! - Не хочешь, как хочешь. Уж я-то знаю что говорю. Мне лично на тебя плевать. Но только попытайся притронуться к Канаде - и я убью тебя. Ты ему не пара. Ты вообще не достоин находится рядом с ним! - Это кто ещё не достоин? Ты просто сам влюбился в Мэтта! И начал ревновать его ко мне. Так что, это ты с ним не пара. Это ты не достоин быть рядом с ним. И это ты ни под каким предлогом не должен дотрагиваться до Мэтта! - Хорошо. Я давно намеревался посоревноваться с тобой за Канаду. Будем считать, это было официальное объявление войны. До завтра, - Россия вернулся к себе, находясь даже в более приподнятом настроении. Он предвкушал как завтра разозлённый и напряжённый Америка, пытаясь привязать брата сильнее, только оттолкнёт Канаду от себя. На самом деле, Россия не испытывал особой ревности. Ему просто хотелось оградить Мэтта от порочной связи с собственным братом. Не должен был чистый, невинный Канада заниматься подобными мерзостями. Ну уж нет. Наглядевшись на Беларусь, Россия начал испытывать невероятное отвращение к инцесту. А стоило ему представить Америку, пристающего к Канаде со словами: "Братик, стань моим новым штатом! Давай же, братик! Я ведь люблю тебя..." Россия передёрнулся и, наконец, уснул. *** Сказать, что Америка был жутко недоволен, было бы не только явным преуменьшением, но и очевидным издевательством. Во-первых, он сидел в городском архиве и пытался раскопать информацию о Мэтью Уильямсе. Это, конечно, была идея Англии. Слов самого Канады ему оказалось недостаточно, поэтому он решил узнать о нём из других источников. Таких, как официальные документы и знакомые Мэтью. Сам Америка уже давно бы бегал по университету, в котором учился Канада, опрашивая всех встречных, знакомо ли им имя "Мэтью Уильямс" и что конкретно они об этом Мэтью знают, но страны зачем-то решили сперва заняться скучными официальными бумажками. Пробирались в архив они тайно. Не потому что злобные служащие их не пустили, а потому что Англия сказал, якобы так положено и все приличные детективы в разнообразные архивы только скрытно и влезают. Проникли в никем не охраняемое помещение они довольно легко. Проблемы начались внутри, когда они обнаружили, сколько документов хранится там. А у них толком не было никакой информации. Мэтт сообщил им дату и место своего рождения, мнимого, по общему мнению, и имена тех, кого он считал родителями. К сожалению, этого оказалось недостаточно. Только вот картотека отчего-то была устроена исключительно в алфавитном порядке. Теперь и предстояло посмотреть информацию на всех Мэтью Уильямсов, проживающих в этом городе. А таковых было никак не меньше полутора тысяч. Проработать они успели всего пятнадцать минут, но Америка успел адски устать. Больше всего на свете он ненавидел сидячую работу с бумагами. Сейчас Альфред в основном ныл и жаловался на болящие глаза, чем реально что-то делал, в отличие от России, который со своей обыкновенной спокойной улыбочкой невозмутимо искал нужные сведения. Россия был второй причиной недовольства Америки. Начать с того, что он с самого начала уселся слишком близко к Канаде. Америка немедленно обратил на это внимание и придвинулся к Мэтью ещё ближе, фактически усаживая того к себе на колени. Россия покачал головой, но перемещаться не стал. Америка праздновал победу. Примерно три минуты. А потом Мэтт заявил, что устал постоянно уклоняться от рук Америки, которыми тот размахивал почти с той же скоростью, с которой колибри машет своими крыльями, и опустился на пол между Россией и Англией, сократив расстояние между собой и Иваном. Америка был чертовски зол. Он уже даже не смотрел на свои документы, а просто бессмысленно мял их руками, прожигая Россию взглядом. - Нашёл! - прервал Франсис мучения Альфреда. Англия уже читал написанное на листке, который держал Франция. - Эй, Мэтью. Ты ведь сказал нам, что твой день рождения в феврале, а здесь написан январь! - Дай посмотрю! - закричал Америка, уже вырывая бумагу из рук Англии, - да что ты несёшь! Всё в порядке с февралём. А вот год указан тысяча восемьсот восемьдесят восьмой, вместо восемьдесят девятого, - Франция тоже заглянул в документ: - У вас обоих что-то со зрением. Год и месяц правильный, только стоит не пятнадцатое число, а пятое. - Вы смеётесь? - возмутился Мэтт. - Всё написано абсолютно верно. - Да вы все правы, - сказал Россия, до того ходивший вокруг стран и листка с заинтересованным видом. - Что? - изумился Англия. - А ты сам посмотри. Попробуй, например, поближе посмотреть... - Артур выполнил указание и поражённо охнул: - Как... как так?! Год... и вообще написанное здесь меняется в зависимости от того, как смотришь! - Разумеется, все тут же начали проверять это предположение и убедились в его верности. - Какая разница, что там происходит со всеми этими цифрами! - легкомысленно отмахнулся Америка, после того, как все вдоволь наудивлялись, - возьмём эту бумажку с собой, изучим дома... А пока поговорим с однокурсниками Мэтью. - Ну... ладно, - согласился Англия. Для него самой интересной частью работы в архиве был непосредственно поиск нужной информации, а вот её анализ... Где вы видели детектив, в котором сыщик держит в своих руках важные документы дольше пяти минут? Нет, приличный работник сыска должен с одного взгляда запомнить всё, что требуется, и приступить к опросу свидетелей. В университет все явились в прежнем составе. По дороге Америка вновь заметил Канаду в опасной близости от России, а потому предпочёл на всякие случай схватить своего брата за руку и отволочь его метров на пять от основной группы. Мэтью благородного порыва не оценил и через пять минут вернулся к России. То есть, к Англии и Франции он тоже вернулся, но шёл именно рядом с Иваном, причём на таком ничтожном расстоянии, что запросто мог бы взять его за руку. Альфред демонстративно зашагал в два раза быстрее, пытаясь выразить переполнившие его горечь и раздражение с помощью лопаток. Видимо, получилось не слишком доходчиво, так как никто и не подумал утешать Америку или извиняться перед ним. Впрочем, непосредственно в учебном заведении Джонс быстро оправился, чему немало поспособствовала болтовня со симпатичным студентками. Естественно, Америка откровенно флиртовал под предлогом помощи брату. Его диалоги с девушками происходили примерно так: - Приве-е-е-ет... - Ой, привет, м... эм... ум... Мэтью! Ты сегодня какой-то другой... - Ну, на самом деле, я не Мэтью, я его брат Альфред. Но ты можешь звать меня, как тебе угодно, - эта реплика обычно сопровождалась лёгким подмигиванием и ослепительной улыбкой. - Ох, правда? Тогда, Фредди, ты можешь звать меня Молли, - вот тут все без исключения барышни, в независимости от их имён, принимались усиленно хлопать ресницами. - Отлично, Молли. Ты знаешь... Вы ведь ездили в прошлом году отдыхать на Сейшелы?.. И брат тоже с вами был, верно? - Да, а что-о-о-о? - Просто брат показывал мне фотографии и... я видел на них тебя. Ты выглядела такой красавицей, что мне сразу захотелось поступить в университет, где учатся такие потрясающе девушки! И вот я здесь, вижу тебя вживую... Ты даже лучше, чем на снимках! - Итогом подобных бесед для Америки стало: новость о том, что все девушки помнят путешествие на Сейшелы, знают Мэтта, многие считают его хорошеньким, однако абсолютное большинство предпочитает Альфреда и, вследствие этого, вся его рука покрылась телефонными номерами. Другие страны работали продуктивнее. Впрочем, добытые ими сведения вновь оказались противоречивыми, а Америка подобным не грешил. Систематизировав все данные, удалось понять, что большая часть студентов и преподавателей считает, что Мэтью обладает слабым здоровьем и поэтому часто пропускает занятия. Однако примерно десять человек утверждают, что до недавнего времени он посещал абсолютно все лекции. С успеваемостью было примерно то же самое. Некоторые заявляли, что Мэтью отличник и вообще образцовый ученик, тогда как по мнению других, он обычный "средняк", в зачётке которого преобладает отметка "удовлетворительно". Подобные странности заинтриговали всех, кроме Америки. Он мог думать лишь о том, что Россия, казалось, за прошедший день сдружился с Канадой ещё больше.