Пощады не знает такая любовь

Как давно начались эти перемены в его владениях? С каждым разом, когда Лесной король выходил на ночную прогулку, все тяжелее становилось пробираться через искореженные неведомой болью стволы некогда прекрасных исполинов. Тонкий слух эльфа улавливал стон деревьев, жалующихся на свою судьбу, молящих его о помощи. Но лес был призван защищать его дворец от Тьмы, ползущей с юга, и деревья лишь стража, которой суждено пасть первой, задержать неведомое доселе зло. Голову кружили сладкие ядовитые испарения, странным образом заставлявшие вдыхать себя все глубже. Трандуил поправил повязку, скрывающую лицо по самые глаза. Расширенные зрачки позволяли видеть в темноте, отсвечивая зеленым из-под низко надвинутого капюшона. Король бесшумно продолжил свой путь, скользя невидимой тенью в густых сумерках. Огромный поваленный вяз перегородил дорогу эльфу, дальше начиналась чаща, захваченная гигантскими пауками. Трандуил слышал их ненасытное бормотание, понимал, о чем переговариваются твари. Голод — вот что безраздельно владело их мыслями, определяло поступки и смысл существования. Еще немного, и чудовища почуют его, а это не входило в планы Владыки Лихолесья. Его не страшила схватка с безобразными созданиями, но не хотелось привлекать внимание, ведь эльфийская стража очень чутко несет дозор, а объяснять свои прогулки к старому вязу было излишне. Минуло две луны, как Трандуил был вынужден признаться себе, что сердце его точит доселе непостижимая страсть. Подобно тонким шипам остролиста каждый раз пронзает грудь сладкая боль, каждый раз, когда он видит своего сына. Трандуил замер, положив руку на шершавую кору исполина, пытаясь выровнять сбивающееся дыхание. Леголас, его милый мальчик. Несколько столетий Лесной король наблюдал, как его наследник становится ловким, отважным, достойным воином. Но однажды за шумным застольем правитель заметил, как его сын заинтересованно рассматривает Тауриэль, рыжую бестию, командовавшую дворцовой стражей. Пока принц не отводил взгляда от прекрасных глаз эльфийки, Трандуил терял остатки разума, замечая как будто впервые, как алеют тонкие губы его сына, как неровный румянец цветет на обычно бледных щеках. Тауриэль и Леголас поднялись из-за стола, и король оценил гармонию широких плеч принца и его узких бедер, гибкой тонкой талии и длинных стройных ног. Хмельное дорвинионское ударило в голову, словно король впервые пригубил его, огнем обожгло вены, заставив кровь устремиться к чреслам. Вынужденно покинув всеобщее веселье, владыка эльфов уединился в своих покоях, где задернув тяжелый полог над ложем, и прокусив себе до крови запястье, чтобы стража не могла услышать стон, полный отчаяния, довел себя до исступления. Трижды. Стараясь не думать о том, чем именно сейчас занят его сын. К утру Трандуил смог овладеть своими чувствами, и даже договориться с предавшим его телом. Король разве что выглядел несколько утомленнее обычного, и отказался от утренней трапезы. Его зоркие глаза вглядывались в замершие кроны деревьев, укрывавшие внешний пост у ворот замка, где так любил проводить время принц. С тех пор луна народилась дважды, и не было ночи, чтобы Правитель сумеречных эльфов не прикасался к себе, пытаясь преодолеть запретную жажду. Трандуил так давно не видел равных себе — ни в красоте, ни в мудрости, ни в отваге. Никто не мог сравниться с ним, быть рядом, разделяя вечность. И вот его сын, Леголас, достойный и прекрасный наследник, пробудил давно забытые чувства. Впрочем, холодная красота и надменность Лесного владыки однажды уже сыграли с ним злую шутку. Это было многие столетия назад. Трандуил правил уже два тысячелетия после битвы Последнего Союза, когда одинокий путник, странствующий по Средиземью, маг Гэндальф Серый, попросил приюта в его дворце. Митрандир казался хитрым стариком, и явно что-то пытался разведать в его королевстве, не выказывая должного уважения. К тому же гость постоянно курил трубку, отравляя тонкое эльфийское обоняние на несколько ярдов в округе. - Мое гостеприимство не позволяет указать тебе, Митрандир, на то, что воскуривание трубки в моих владениях оскорбляет все живое. - И все-таки вы сделали это, о, Владыка Леса, – склонил голову Гэндальф, щурясь от едкого дыма. – Вместе с тем, курение приносит мне, старику, определенное удовольствие, которого я лишен вот уже многие годы, и освобождает мой разум для новых мыслей. - Так это волшебство? – густые брови гневно изогнулись. - Я бы предложил отведать этого чудесного табачку, чтобы у Великого короля Трандуила не оставалось сомнений в моей благонадежности. – Гэндальф с готовностью поднял трубку. Трандуил медленно спустился с трона, заинтригованный обещанным магом эффектом, да и сам дым, признаться, приятно щекотал ноздри даже на расстоянии. Бледные пальцы приняли трубку из рук гостя. Трандуил брезгливо коснулся прикуса платком, который тут же отбросил на пол. - Уж не отравить ли ты решил меня, колдун? - Я не могу сказать, как подействует эта смесь на Ваше Величество, – дипломатично улыбнулся Странник, – но эффект точно будет незабываемым. Лесной король несмело обхватил губами отполированное прикосновениями дерево, и вдохнул терпкий дым. Не почувствовав ничего, Трандуил сделал еще затяжку. Тут же к трубке протянулись руки, и осторожно высвободили ее из королевских пальцев. - Признаться, для первого раза вполне достаточно, – Гэндальф озабоченно следил за переменами в лице эльфа. По мнению мага, Лесной владыка был та еще высокомерная тварь, и не мешало бы немного проучить гордеца. Правитель Лихолесья почувствовал, как зашумело в ушах, подобно хорошей тяге пламени костра в ночь летнего солнцестояния. Необыкновенное тепло согрело каждую клеточку тела приятным покалыванием. Глаза заблестели, заалели вишнями изогнутые в полуулыбке губы. Каменные чертоги торжественно сделали полный оборот вокруг короля. - Думаю, вам лучше прилечь. Да, и чем скорее, тем лучше, – пробормотал маг, подзывая жестом личную охрану короля. Водворение в личные покои оказалось очень своевременным, поскольку сумеречным эльфом овладело непреодолимое желание сбросить одежды и прикоснуться к своей белоснежной гладкой коже. Самым неожиданным было то, что зелье волшебника взывало к потаенным и давно забытым телом потребностям. Правитель откинулся на прохладные простыни цвета изумруда. Потемневшие от похоти глаза эльфа невидяще уставились в потолок, пока вспотевшие ладони сжимали каменной твердости жезл, призывно истекающий жемчужными каплями. Королевские пальцы обхватили ноющий член и несколько раз провели по всей длине, но это движение создало давление на что-то еще более сокровенное, лишающее остатков самообладания. Хорошей идеей показалось воспользоваться тесаком с кожаным топорищем, поместив его туда, где так нестерпимо и требовательно ныло. Топор не представлял никакой ценности, но до этого момента висел на стене в числе прочих оружейных трофеев. Трандуил решительно снял оружие, непрерывно текущей смазки с лихвой хватило на то, чтобы щедро смазать рукоять по все длине. Меньше всего эльфа заботило то, как он сейчас выглядит, пытаясь стать ножнами для топорища гномьего тесака. Скользящее движение отдалось тянущей болью и нервной дрожью, когда наконец рукоять достигла цели. Золотистые пряди липли к влажному лбу, горячечное дыхание вырывалось из пересохшего рта в одном рваном ритме, которым нещадно терзалась воспаленная железа, сладкая боль отзывалась яркими всплесками неистового удовольствия, пробивающего до кончиков ушей. На мгновение владыка Лихолесья увидел тающее в кронах деревьев мартовское солнце, услышал протяжный стон огромного красавца-оленя, покрывающего его самого, покорно стоящего на коленях, подобно течной самке. Все взорвалось в слепящем блеске самоцветов, горячее терпкое семя тягуче выплеснулось на сбившиеся простыни, добавляя аромат мускуса королевской опочивальне. Трандуил потерял сознание. Пробуждение злого короля на разоренном ложе было ужасающим. Злосчастный топор, свидетель постыдного грехопадения Лесного владыки, был утоплен следующей ночью в глубоких водах реки. Когда Трандуил все же вернулся в тронный зал, Митрандир ушел, оставив в подарок эльфу небольшой кисет с чудесным табаком. Очевидно, на тот случай, если Владыка Лихолесья захочет повторения бурной ночи наедине с собой. Первым порывом разгневанного короля было выбросить подарок, но потом он все же забрал его себе, чтобы позднее, не торопясь, исследовать каждую составляющую сбора. Оказалось, что в основном смесь составляли вполне обычные травы, пара корешков и, в качестве основной убойной силы, древесные грибы определенного вида. Трандуил знал, что они гнездятся на поваленных вязах, возраст которых составляет более четырех тысячелетий. Подаренный Гэндальфом сбор давно закончился, поскольку Лесной король заимел привычку изредка в полнолуния устраивать единоличные оргии. Место грубого топорища занял искусно изготовленный скипетр из розового кварца, истинное назначение которого знал только сам король. Впрочем, опытному травнику не составило труда самостоятельно собрать нужные травы и корешки. Удалось даже несколько усовершенствовать смесь, изготовив масло на ее основе. Иногда король развлекался, тайком подливая спиртовую вытяжку сбора некоторым послам во время официальных приемов. Именно поэтому Трандуил предпочитал разливать вино сам, забавляясь тем, как гости потеют, рассеянно смотрят на Владыку Лихолесья, чувственно оглаживающего подлокотники изящными пальцами и призывно выгибающегося на троне. Или это только казалось? Обычно такие переговоры заканчивались в пользу короля Трандуила. Все это пронеслось мгновенным воспоминанием, пока эльф пытался выровнять сбившееся от ядовитых испарений дыхание у старого поваленного вяза, с южной стороны которого расплодилась небольшая колония тех самых древесных грибов. Морок, владевший королем сейчас был похож на эффект магического зелья, но время не могло рассеять его. Воспаленный разум тщетно пытался найти решение. Лесной король всегда получал то, чего хотел. Понадобилось всего два месяца, чтобы идея соблазнения собственного сына показалась вполне приемлемой и осуществимой. Трандуил осторожно собрал несколько грибов и также бесшумно вернулся во дворец.