Пощады не знает такая любовь

Тягучее вино медленно наполняло кубки, руки Лесного короля едва заметно подрагивали. - Леголас, грядут нелегкие времена, я беспокоюсь о тебе каждый раз, когда ты покидаешь стены дворца. Принц взял протянутый отцом кубок и вдохнул знакомые фруктовые ноты так любимого им вина. Разве что на сей раз ощутимее чувствовался древесный аромат, очевидно, от старой бочки. Трандуил наблюдал, как открылась белая гибкая шея сына, допивавшего последние капли вина. И никто не мог видеть, как дрожат черные ресницы Лесного владыки, ведь на высокой башне у королевских покоев они были одни. - Чудесное вино, отец! – Леголас прислонился к каменным перилам, тот час словно сумерки спустились на Лихолесье. Перед ним возникли встревоженные глаза отца. - Я хочу провести древний обряд, который сделает тебя неуязвимым для врагов. Принц почувствовал, как король осторожно придерживает его. - Почему ты не сделал этого раньше? – головокружение отступало, острота зрения возвращалась. - Ты не был достаточно готов, – улыбнулся Лесной король. – Идем же, начнем. Леголас послушно проследовал в королевские покои. Принцу показалось странным, что отец опустил тяжелый засов, которого ранее он не припоминал — замок Лесного короля охранялся настолько надежно, что запирать личные комнаты было не принято. - Не хочу, чтобы нам помешали, - улыбнулся Трандуил. – Разреши, я помогу тебе. Сначала отец снял легкие кожаные доспехи лучника, затем верхнюю защитную тунику. Леголас остался в тонкой нижней рубашке. Король аккуратно собрал длинные пряди платинового оттенка, ниспадающие на спину сына до самых лопаток, и скрепил гребнем на затылке. - Не поворачивайся, - прошептал Трандуил в самое ухо, отчего у принца сладко защемило сердце, – сними рубашку. Как только Леголас послушно выполнил приказ, ему на глаза легли прохладные и скользкие пальцы короля. - Что это? – масло обволакивало ресницы и сразу же попало в глаза, образовав пелену, сквозь которую он теперь с трудом видел в полумраке. - Это небольшая предосторожность, чтобы ты сосредоточился только на своих ощущениях. Влажные ладони легли на плечи, начиная разминать уставшие мышцы лучника. Трандуил старался сдерживать себя, хоть это было нелегко, ибо шелковистая кожа сына дразнила кончики пальцев словно пламя свечи. Не в силах сдержаться, король избавился от мантии и нижней туники, продолжив оглаживать спину наследника, пытаясь отсрочить момент соприкосновения обнаженных тел, насколько это возможно. Хмельное вино должно было начать действовать с минуты на минуту, а пока сыну не нужно было видеть влажных потемневших глаз и приоткрытых губ владыки Лесного королевства, оказавшегося не в силах преодолеть завладевшую им страсть. Леголас все больше млел от мягких настойчивых прикосновений, все более напоминающих ласки, коих ему не доводилось познать раньше. Касания пробуждали жажду и сладостное томление в груди. Он мог видеть, как напрягаются его соски, не столь чувствительные ранее, но самым непристойным было то, что, усиливался жар и пульсация в паху, член неукротимо восставал, и это не могла скрыть тонкая ткань. И это мог заметить отец. Что за странный обряд он придумал. Лесной король изнемогал от близости заветной цели. И вот уже жаркие ладони поднимаются по впалому животу сына и накрывают чувствительные бугорки сосков. Руки принца сразу оказываются сверху, призывая сжать их сильнее. - Отец… что…. ты делаешь…. – Леголас запрокидывает голову на плечо владыки Лихолесья и стонет, теряя контроль. В ответ Трандуил крепче прижимается к спине сына, идеально умещая между ягодицами восставший член, лишь тонкие ткани теперь мешают вожделенному проникновению. Леголас чувствует, как руки освобождают его естество и начинают ласкать так, как он сам себе запрещал прикасаться. Жаркое дыхание короля щекочет открытую шею и затылок. Становится понятным, что только так и должно быть. - Леголас… как ты прекрасен, сын мой… - хриплый шепот так не похож на холодный голос короля. – Идем же, но, прошу, не поворачивайся. Леголас уже обнаженным опускается на королевское ложе, пылающий член вдавливается в простыни, а горячий лоб вжимается в предплечье. Спустя мгновение Трандуил устраивается между раздвинутых бедер своего наследника, теплое тягучее масло льется на поясницу, тонкие пальцы беспрепятственно скользят между ягодиц, бесстыдно исследуя там, где никто не должен касаться эльфа. Леголас не может понимать, что происходит что-то запретное, он не видит, как искажено лицо короля овладевшей похотью, как растаявшие чары открыли истинное лицо Лесного владыки, обнажив страшное увечье. Не видит, что один глаз короля теперь черен, словно оникс, а другой затянут белой пеленой. Рыча, подобно дикому зверю, Трандуил входит в тесное пульсирующее послушно распростертое под ним тело, овладевая своим сыном, объединяя воедино власть правителя, отца и любовника. Черная пелена касается глаз, когда Лесной король начинает двигаться, подобно хозяину, который убирает меч в новые ножны и вынимает снова, делая этот процесс более удобным для себя. Морок на несколько секунд обретает грубые черты, слышен шипящий глубокий голос: - Я вижу тебя… владыка Трандуил. Давно ли эльфы стали покрывать своих сыновей, словно блудниц? Ты теперь мой. Навсегда мой. Но лесной король уже был не в силах остановиться, не чувствуя, как белая кожа бедер замарана потеками масла смешанного с кровью, не слыша глухих стонов совращенного им сына. Леголас кончал снова и снова, изливаясь в липкие сбившиеся простыни, кусая губы, и не осознавая, как такое возможно между эльфами одного пола, и почему так запретно хорошо от каждого проникновения большого горячего члена, беспощадно раздирающего все внутри. Когда быстрота движений уже не поддавалась контролю, когда темп задавался только генетической памятью, обеспечивавшей продолжение эльфийского рода тысячелетия назад, Трандуил вскрикнул на древнем языке, и почувствовал, как семя горячими толчками изливается в изуродованное им тело. Лесной владыка медленно приходил в себя, испытанное им наслаждение не было сравнимо ни с чем. Преступно было и подумать, что он откажется повторять это снова и снова. Леголас сбивчиво дышал, чувствуя, как отец проводит шершавым языком вдоль позвоночника, жадно слизывая пот, смешанный с маслом. Затем принц с замиранием ощутил, как язык короля проникает в растерзанное им же, пытающееся сомкнуться отверстие, исторгающее из себя кровь и семя. И не было в тот момент для надменного Лесного короля слаще этого нектара. С каждым прикосновением он все больше уступал свою душу животному вожделению, завершая запретный акт кровосмешения с собственным сыном. Зло, поселившееся в Дол Гулдуре, неутомимо искало слабые стороны каждого, развращая сердца и души. Каждого по-своему.