Две стороны одной медали

Прошло несколько часов с тех пор, как неудачное исцеление отца Лиама выжило из Мерлина все соки, превратив его в немощного старика. Однажды он уже был таким, в другом мире, когда пытался спасти Гвеневру от казни, едва сам не оказавшись на костре. Он помнил, как это тяжело, когда каждая косточка твоего тела норовит сломаться в любой момент, а если и не сломаться, то скрипнуть, хрустнуть, или впиться в кожу от одного неловкого движения, или вылезти наружу, причиняя боль, соизмеримую с ударом меча. Но сейчас всё иначе. Он превратился, сам того не желая, клетки тела состарились на многие десятилетия, он изменился, ослаб, как ребёнок. Лёжа на кровати почти без движения, он попытался подняться и встать на ноги без посторонней помощи, но уже первая попытка закончилась полным провалом. В спине что-то ощутимо громко хрустнуло, и он свалился на пол, поджав под себя ноги. Оказавшись на полу, он вновь пытался встать, применяя разного рода магию для поддержки и помощи, но от её использования перехватывало дыхание, и это сводило все попытки к нулю, окуная в мир грустных воспоминаний, когда Мерлин боролся с болезнью, лекарством от которой послужил бы отказ от дальнейшей миссии, но упрямство и неимоверные усилия не позволяли пойти на это, заставляя продолжать незаконченное, доводя его до конца. - Ты не меняешься!- вошла в дом Келен, с грустью глядя на бесполезные усилия Мерлина подняться с пола и вернуть в тёплую кровать. – Это был бы не ты, если бы сдался. - Да, ты права, только вот, к чему привела меня доброта, - не переставал бороться Мерлин с собственным телом. - Давай, я помогу!- предложила девушка. - Нет, не надо. Я сам. Я должен прийти в форму к завтрашнему дню, - рявкнул маг, вспотев от напряжения. - Ты всё ещё хочешь идти на то поле? - Да, хочу. - Как ты себе это представляешь? Ты придёшь туда в таком виде, не имея возможности в полной мере воспользоваться магией против двух ведьм, способных убить тебя, лишь единожды отбросив в стену или куда-нибудь ещё. - Не преувеличивай. Они не такие уж и сильные. Моргана лишь недавно начала практиковаться. Её сила в десятки раз слабее моей. Даже в таком состоянии мне удастся справиться с ней. Вот с Моргаузой будет сложнее. Поэтому я и стараюсь хоть немного прийти в форму. Может, мне не удастся восстановить внешность, что даже лучше, но силу свою вернуть я способен. Я не должен позволить ей привести в Камелот армию грязевых монстров. - Ты сам себя слышишь?- взбесилась Келен и, присев рядом с Мерлином, схватила его за длинную седую бороду, уставившись ему в глаза, в которых читалась усталость и тщательно скрываемый под слоем упёртости и непоколебимости упадок сил. – Сколько можно рисковать жизнью понапрасну? Я десятки раз слышала от тебя, как ты ненавидишь Артура и всех, кто там живёт, но сейчас ты вновь идёшь к ним, хотя знаешь, что предотвратить ничего не получится, не с твоими силами теперь. Пойми, ты не можешь спасти всех, это никому не под силу, даже тебе. Когда ты разрываешься между одними и вторыми, ты жертвуешь обоими. - Если мыслить, как ты, то лучше вообще не пытаться, - вырвался Мерлин и на удивление себе и Келен поднялся, даже не ощутив такой сильной боли, что прежде. - Я не говорю, что нужно перестать пытаться. Я предлагаю расставить приоритеты и помочь тем, кто этого заслуживает. Покинув Камелот, ты сделал свой выбор, направил силы на помощь всем людям, живущим в королевствах, и был счастлив, но сейчас, возвращаясь обратно, к Артуру, ты обрекаешь всех остальных на смерть, потому что у них не будет человека, способного помочь. - Но почему? - Потому что ты останешься рядом со своим Артуром, не смотря ни на что. Он убил тебя, а ты прибежишь к нему и спасёшь, как и раньше становясь между ним и отравленной стрелой, между мной и тобой, - уже тише добавила она, и Мерлин посмотрел в её сторону. - Что это значит? - Артур всегда стоял между нами. Его не было с нами эти месяцы, но я постоянно его ощущала, словно жила с ним в твоих воспоминаниях, не дававших покоя ни тебе, ни мне. Меня сложно обмануть. Я чувствую боль другого и могу с уверенностью сказать, врут мне или нет. - И что? Я врал? - Почти всегда, - закрыла глаза Келен и опустила голову вниз, собираясь сказать то, что хотела ещё вчера. – Ты лгал не только нам, но и самому себе. Забыть Артура для тебя оказалось невозможным, и ты начал придумывать себе объяснения, вспоминал причины, почему ты обязан ненавидеть его, презирать, а потом и вовсе забыть. Но чем дальше заходили эти мысли, тем больше твоё сознание раздваивалось. Один Мерлин всем сердцем продолжал любить Артура и заботиться о нём, не смотря ни на что, а другой люто ненавидел его и желал смерти. - Это неправда!- Мерлин постарался придать своему голосу как можно больше уверенности, убеждая Келен в её ошибке, но в душе знал, что она права и читает его, как открытую книгу, что не удавалось ещё никому. - Вот видишь, ты и сейчас врёшь. Я только не пойму, зачем? Боишься, что из-за испытываемых к тебе чувств я сделаю всё, чтобы ты не пошёл на это поле? Не волнуйся. Я не собираюсь поступать так. Если в твоей голове что-то зародилось, ничего не поделаешь, пока новая утрата не коснётся тебя, ты не успокоишься. Поэтому, я просто отойду в сторону, и пускай мне будет больно видеть, как ты страдаешь и вновь натыкаешься на свои ошибки, я справлюсь. - В каком смысле? - Наши отношения были ошибкой. Не знаю, как мы могли так сильно сблизиться в той жизни, может, ты был другим, но сейчас я больше не могу. Ты губишь себя, а когда видишь, что происходит с небезразличным тебе человеком, стараешься изо всех сил помочь, но в нашем случае помощь – худший выход из ситуации. Я и дальше буду оставаться твоим другом, буду рядом, если понадобится, но моё сердце будет принадлежать другому. - Уверена?- поникшим голосом спросил Мерлин. - Да. Теперь наверняка. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. На этом, разговор закончился, и Келен, поцеловав Мерлина в щеку, оставила его наедине с попытками восполнить утраченную силу. Расставания никогда не бывают лёгкими, разве что если они происходят по обоюдному согласию, но в случае с Мерлином, Келен сделала это прежде всего ради себя, ради сохранения своих чувств, ради того, чтобы не жить всегда в страхе, в волнениях за жизнь любимого. Она спасает себя и даёт свободу чародею, больше не являясь преградой перед тем, что он считает правильным и обязательным. Казалось бы, теперь ничего не мешает продолжать тренировки, но волшебником завладела тоска. Он любил Келен, даже если не показывал это так часто, как хотела бы она, и терять того, ради кого можно пойти на самые крайние меры, не хочется. Поэтому, воспользовавшись магией, Мерлин сделал удобную трость для ходьбы и вышел на улицу, направившись к дому, где остановилась Келен. Он хотел сказать ей, что любит и попросить второй шанс в надежде, что чувства остались, и она согласится. На удивление тихо войдя через дверь, он добрёл до ширмы, заслоняющей его от уголка возлюбленной. Но лишь рука потянулась к ткани, чтобы отвести её и пройти внутрь, как Мерлин услышал голос находившегося рядом с девушкой Лиама и остановился. Маг знал, что подслушивание не самое удачное решение проблем, но отойти ему помешала ещё и внезапно усилившаяся боль в спине. Ничего не оставалось делать, как присесть на кухне у тёплой печи, согревая каждую косточку больного тела, и слушать. Уже первые минуты дали понять, что Келен чувствует вину перед парнем за то, что помешала спасти его отца. А он сам настаивал на том, что не должен был просить Мерлина делать столь многое ради жизни одного и расплаты другого за последствия благородного поступка. Маг уже собирался уходить, отогрев спину, но лишь успел подняться, как услышал свойственные всем беседам влюблённых звуки и понял одну вещь: Келен бросила его ещё и потому, что Лиам не был ей так уж безразличен, как она демонстрировала это при первой встрече, и, выбрав расставание, девушка решила утолить горечь в объятиях другого, даря ему свой первый поцелуй. Не в силах больше находиться здесь, Мерлин направился к выходу, но по неосторожности натолкнулся коленом на скамейку. Трость упала, а сам чародей, пошатываясь, попытался нагнуться за ней, но вновь спина дала о себе знать. Один миг, и он уже на полу. Услышав шум, Лиам и Келен выглянули из-за ширмы и увидели Мерлина, старающегося не смотреть на державшуюся за руки парочку. - Что ты тут делаешь?- смутилась Келен, вырвав свою руку из ладони Лиама. - Прости, я просто решил пройтись, а потом мне пришла в голову мысль, что я должен извиниться. Не хотел вам мешать, - с трудом выговорил чародей, поднимаясь и опираясь о всю ту же роковую скамейку. - Я помогу, - предложил Лиам и подошёл к нему, но маг оттолкнул его в сторону внезапной вспышкой магии. Парень лишь снова оказался рядом с Келен, не поняв, что происходит. - Мне не нужна помощь. Я сам, - рявкнул волшебник и встал на ноги, чувствуя злость и смятение, но вместе с этим и прилив сил. - Мерлин, я хотел поговорить с тобой, - неуверенно начал парень, чувствуя неловкость всей ситуации. - Давай, - не стал ждать Мерлин. - Я хочу пойти с вами на то поле и помочь. Келен рассказала мне о том, что там будет. Я в неоплачиваемом долгу перед тобой, ты спас мою маму, и это самая малость, которую я могу сделать для тебя и твоих друзей. - Но ты ведь не только это хотел сказать! Верно? - Да, - согласился Лиам. – Я надеюсь, что отправившись с вами, найду своего отца и, если ты будешь рядом, то возможно, сможешь помочь ему стать прежним. Мерлин не стал долго думать. Он хотел уйти к себе и продолжить заниматься, лишь бы не находиться здесь. - Я согласен. Только знай, предстоящая битва может стать последней для нас. - Я понимаю. - Хорошо. Оставляю вас наедине, не хочу мешать. Мне нужно работать над собой! - Мерлин!- позвала его Келен, но маг быстро вышел из дома, почти не пользуясь тростью, а затем, находясь на улице, и вовсе выбросил ее и пошёл к лесу, не желая сейчас находиться в деревне, рядом с Келен и её новым возлюбленным. Магу нужен покой, отсутствие каждого, кто может его нарушить. Одиночество должно исцелить лучше, чем любовь, особенно если оно подпитывается небывалой злостью, которой очень сложно управлять, но она всегда незаменима, когда идёшь сражаться туда, где не знаешь, кто тебе друг, а кто враг.