Две стороны одной медали

Сердцебиение заметно ускоряется. Шаг за шагом, которые приближают Мерлина обратно к друзьям, он чувствует этот бешеный ритм. Маг должен успокоиться, быть сильным в глазах друзей, берущих пример с его удивительной выдержки и демонстрации неповторимого самообладания в трудные периоды жизни, с регулярной постоянностью возникающие на пути. Но именно сейчас, когда новая угроза приближается к месту предыдущей, той, что и не думает отступать, ему становится страшно. Страшно осознавать, что на этот раз он может не справиться. Слишком много навалилось, так много, что Мерлин теряется в перипетии собственной миссии, судьбы, так долго тяготеющей над ним. Подолгу сидя в одиночестве, изменяя собственным убеждениям не находиться вдалеке от друзей даже на короткое время, он размышлял о наболевшем, разговаривал с собой так, словно лучшего собеседника не найти и спрашивал себя: «А сколько ещё?» Смысл вопроса мог понять только он, но вот дать чёткий ответ, который раз и навсегда удовлетворит любопытство и поможет справиться с тем, что скрыто от посторонних глаз, получить так и не смог. Призрачный собеседник лишь тихо вздыхает, смотрит на него с неподдельной досадой, порой недоумением и страхом, и закрывает глаза, больше не желая видеть страдания и перемены, случившиеся в себе самом. Почёсывая отпущенную коротенькую чёрную бороду и поправляя всё более мрачные и тёмные вещи, ставшие частью нового перерождающегося на глазах человека, Мерлин идёт обратно к друзьям, всё ещё задумываясь над извечным и безответным. Тут же возвращаются прежние переживания, когда взор касается близких и не видит тех, кого уже не вернуть, и ответ приходит, вот только вопрос совсем не тот: «Я становлюсь тем, кого много лет назад повидал в собственном кошмаре, и с каждым днём это становится всё более явным». События меняют Мерлина, жизнь более не напоминает солнечное утро или красочный день, лишь кровавый закат либо заполненное грозовыми тучами ночное небо. И если раньше такое сравнение могло принести немного грусти в сердце волшебника, но быстро растворялось в огнях всеобщего благополучия и надежды, то сегодня это стало неизменной повседневностью, изредка сменяющейся недолгим просветлением, если придёт день, когда никто не умрёт или не произойдёт ни единого печального события. К сожалению, для него и всей команды, подобное случается не часто. Ещё несколько часов назад Мерлин считал, что, не смотря на трудности, всё идёт своим чередом и вскоре, долгая и извилистая тропинка пути приведёт к окончанию миссии, дарованной судьбой. Но это было бы слишком хорошо и просто. Подобного слова нет у изменившегося мага, и возможно не будет, если новые смерти придут на место ещё не позабытым старым. Изменение. Слово, которого люди бояться, когда дело касается Мерлина. Только с ним оно связано с чем-то пугающим, ведь люди испытывают явный дискомфорт при одном его упоминании. Так почему же так происходит, и что оно обозначает, когда дело касается того самого волшебника, делающего всё ради незнакомых ему людей. Обдумывая это со смерти Артура, Мерлин не раз замечал, что его мысли, действия, даже магия частенько приносят сюрпризы. Порой они заставляют ужаснуться, но отчего-то, его самого это не пугало, не настораживало или даже не волновало, потому что гнев, ненависть, страх, месть – всё, что необходимо ради искупления чужих грехов за смерть человека, ставшего семьёй. Маг шёл на всё, делал вещи, о которых никогда бы не подумал, забыл о прежнем мальчишке, который сопротивлялся новой стороне сознания, борьба с которым не имела успеха, когда тот разгневан. Пусть методы тёмного Мерлина наводили страх на друзей, за которых он боролся, но они понимали в глубине души, что по-другому, Мерлин не смог бы спасти их от смерти. Так нужна ли Мерлину его тёмная сторона? Волшебник, чьё одеяние омрачает взгляд любого, кто взглянет на него, принимает иную версию себя. Сам того не замечая, он превращается в того самого волшебника. Артур, ещё до своего бегства, говорил, что наскальные изображения пещеры Альтамира точь в точь показывали внутренние изменения мага, а сейчас, если бы он только видел друга, то пришёл бы лишь к единой мысли: теперь они похожи как две капли воды. Взглянув на постороннего себе человека, он не сможет обнаружить борьбы, происходившей ранее между добром и злом. Мерлин уступил сражение, проиграл битву со злом, и уже сейчас на место серости и беспробудного одиночества, коим наполнен волшебник, пробивается темнота, всё быстрее овладевая его сердцем и душой. «Возможно это то, что мне сейчас нужно. Жизнь меняется, а вместе с ней и люди. Я получил не просто другого человека внутри себя, я обрёл воина, способного на Великие поступки, о которых говорится в пророчестве. Не я, а он – мой тёмный друг, сумеет добиться своего, ведь мира и процветания не добиться такими методами, что выбирал я почти всю жизнь. Со злом необходимо бороться их методами, способными дать отпор и здесь совсем лишним будут совесть, сочувствие или милосердие. Жаль, что я так поздно это понял. Время, потраченное на поиски верного способа, отняло моих друзей, чего я более не позволю. Больше они не погибнут, потому что я не сделаю прежних ошибок. Моим врагам лучше поберечь себя, ибо теперь им придётся сражаться не на жизнь, а на смерть. Но всё же это не значит, что я превратился в того мага из ночного кошмара. Он убил Артура, из-за него погибла Гвен, и всё это из-за какой-то мести тому, как принц поступал с ним. Я не стану таким, потому как, не смотря на все разногласия и возникающие трудности между нами, Артур мой друг и всегда им будет. Мои близкие в безопасности, и так будет пока я сохраняю частицу себя прежнего, ведь, не смотря на слабость, остающуюся во мне, я продолжаю чувствовать себя человеком. Связь с миром приближает меня к прошлому: мне всё ещё удаётся видеть маму и наши беззаботные деньки в Элдоре. Эти воспоминания не могут просто исчезнуть и забрать с собой то последнее, что я так сильно люблю и боюсь потерять. Воспоминания важны ещё и потому, что в них столько боли, душевных терзаний, мук. Эти чувства не дают вернуться к прежнему Мерлину, создавая целый заслон, через который не пробиться ничему светлому. Такой уж я новый, и это то, кем я стал, то, кем являюсь на данный момент. Пусть будет так….» Вновь прибывшие мысли дали покой Мерлину. Пусть не долгий, но он смог хоть немного разобраться в себе и понять, что происходит на самом деле, ведь то, каким он показывает себя всему миру, отличается от действительности. Теперь, когда наведён порядок хотя бы в голове, ему можно приступать к сложному, а это значит, что путь должен начаться прямо сейчас, на рассвете и закончиться только с заходом солнца. Только так можно успеть туда, где нет никаких точных знаний о месте нахождения первого из трёх сердец радуги, чтобы заклинание смерти не смогло завершить ритуал превращения души и тела в пепел. - Просыпайтесь!- закричал Мерлин так громко, что Персиваль от неожиданности вскочил на ноги, наведя остриё меча на пустоту в стороне от волшебника. - Что случилось?- успокоился рыцарь, не заметив рядом никакой опасности. - Нам пора в путь, - пояснил волшебник, торопливо поднимая сонную Гвеневру и лежавшего на ней сладко зевающего Таера. - Что за спешка? Ещё так рано!- потянулся к тускло горящему за слоем туч солнцу Ярик. - Это сложно объяснить. - Как всегда, - вяло проговорил сын Алварада и обратно улёгся спать, не обращая внимания на чересчур дёрганного Мерлина, которому не по вкусу пришёлся отказ Ярика. - Главное то, что мы должны пойти прямо сейчас, - настаивал Мерлин. - Пара часов нам не сделает погоды. Уж сколько времени прошло с тех пор, как ищем эти сердца и ничего, - бубнил парень, погружаясь в сон, из которого его так неожиданно выгнали. - Да ладно тебе, - вмешался Эндрю, прилизывая оттопыренную чёлку на лбу, - если Мерлин говорит надо, значит надо, хотя, я бы тоже не отказался от пары часов сна, - улыбнулся он, поглядев на Мерлина и растопив у того лёд безумия, застывший на лице. - Вот, сколько я тебя знаю, ты всегда не говоришь нам конкретно, что происходит, ведь глядя на твоё лицо я могу с уверенностью сказать, что случилось кое-что неприятное. Ведь так? Мерлин побледнел. Его слишком хорошо знают и скрывать тайны он совсем не умеет, никогда не умел, а если и получалось, то совсем неумело, вспомнить, хотя бы тайну о своей магии и тогда всё станет на свои места. Так нелепо оберегать то, что спасает жизни вокруг нужно ещё уметь. - Не надо, не сейчас Ярик, - уныло попросил маг. - Я тебе верю и, конечно же, сделаю то, о чём просишь, просто, хоть изредка, говори нам о том, что гложет. Не надо держать в себе то, что должно быть на уме у всех. Хорошо?- предложил Ярик, быстро поднимаясь на ноги и приготавливаясь к отправлению. - Я расскажу, когда буду знать, как это сделать, чтобы вы сумели понять, - согласился Мерлин, принимая во внимание услышанное, но не зная, как сказать, не вызвав паники. С другой стороны, его поведение уже вызывает серьёзные подозрения и опасения, уже не раз он скрывал тайны ото всех и, в конце концов, рассказывал, стараясь не доводить до серьёзных конфликтов, идущих вслед за ложью и всевозможными уловками. Поэтому, единственным правильным решением было сказать правду, но Гавейн сделал всё сам…. - Что это такое?- изумился он, держа в руке правый сапог, медленно подводя его к носу, морщась как старый башмак от идущего запаха. - Твой сапог, а вместе с ним и естественный запах. Чему удивляешься?- ухмыльнулся Персиваль, тут же получив укоризненный взгляд в ответ. - Я поверить не могу, - продолжал бурчать рыцарь, почувствовав тот же запах и во втором сапоге. - Я тоже сразу не мог, - подхватил Ланселот, переглянувшись с Элианом, - но за столько времени с тобой, привык, хоть и было непросто. - Идиоты!- крикнул разгневанный Гавейн, выливая из обуви ярко-жёлтую жидкость. – Признавайтесь, кто это сделал? - Перепутал туалет с этими двумя…. Не успел Ярик договорить, как один из сапог ударил его по ноге, прилетев с подачи Гавейна. - Это не смешно! - Как раз наоборот, - сказал Таер, пробудив дружеский смех друзей. Ему ничего не оставалось делать, как подняться, встав на неровную ухабистую землю босыми ногами и улыбнуться, посмотрев на оставшийся в руках, зловонный сапог. - Вы как малые дети, - с приподнятым настроением заговорил он. – И что мне делать? Путь неблизкий!- заметил рыцарь, требовательно посмотрев на Мерлина, стоявшего в сторонке от веселья. - Хорошо, - вздохнул маг, - я исправлю твою маленькую проблемку. Мерлин, прикрывая нос ладонью, поставил сапоги перед собой и, произнеся заклинание, исправил маленькую неприятность друга. Уже через мгновение, сапоги стояли, как новые. Маг взял их и окунул нос в кожаную пустоту, тут же сморщившись. - Что? Не вышло? Эх ты, а ещё Великим магом кличешь себя, - сказал он, забрав себе обувь. – Но они в порядке!- изумился от радости тот. - Прости, но от твоего естественного запаха даже моя мощная магия не способна избавить эти бедные сапоги!- с трудом сдерживаясь от смеха, выговорил Мерлин, и тут его прорвало, а вместе с ним и всех остальных. - Смейтесь, смейтесь, а мне теперь хорошо. Они же теперь совсем новые!- не замечая всеобщего рогата, сказал Гавейн, полностью собравшись в дорогу. – Спасибо Мерлин. Я всегда знал, что ты классный! - Я это запомню, на будущее!- заметил Мерлин и серьёзно встал перед путниками, глядя на каждого из них. – Вы знаете меня достаточно давно, поэтому буду краток. Нам нужно идти вперёд и не останавливаться. Время - наш главный враг. Сегодня это как никогда имеет значение. Поэтому, постарайтесь запастись терпением, потому что следующие дни, пока мы будем двигаться к сердцу радуги, будут непростыми, может, даже опасными. Я защищу вас от всего, только доверьтесь. А теперь, в путь, - сказал Мерлин, как и прежде поведя за собой друзей на встречу с собственной судьбой.