Взгляд из темноты

      POV Frank       Минуты сменялись часами, а часы – днями. Уже неделю я, а точнее мое обездвиженное тело, лежу в палате, не подавая никаких признаков к улучшению.       Всё это время я общался только с Эми, так и не решившись остаться наедине с Джерардом. Эта забавная девушка была единственным человеком, если наше нынешнее положение можно так назвать, который мог разнообразить и скрасить мрачные больничные деньки. До сих пор не могу понять, как ей удается оставить при себе, не растеряв ни капли, всю свою жизнерадостность, в то время как её состояние оставляло желать лучшего. Она – моя полная противоположность: я был постоянно чем-то недоволен, был хуже самого сварливого старика, а она всё время мне что-то рассказывала, шутила над проходящими мимо нас людьми, в общем, развлекалась, как могла. Она еще слишком молода… Сколько ей там, пятнадцать? Шестнадцать? Не знаю.       Её длинные русые волосы развевались, стоило ей побежать. Пожалуй, это было что-то вроде её визитной карточки. Также её отличительной особенностью можно было назвать глаза. Такие серо-зеленые, словно в них сосредотачивалась самая огромная печаль и в то же время самая огромная радость, которая только могла существовать на Земле. Их оттенок менялся так же часто, как её настроение. Когда она злилась, серость, казалось, вытесняла все возможные крапинки зеленого. Стоило ей развеселиться, как они становились светло-светло зеленого оттенка. Такой приятный цвет, напоминающий первую весеннюю траву, колыхающуюся от дуновения ветра. За этими переменами было очень интересно наблюдать, особенно в переходные моменты, когда серость отступала, и наступала радостная зелень, и наоборот.       Я не имел представления о том, кто она такая и откуда взялась. Мне было действительно все равно. У нас похожие вкусы, тема для разговора появлялась каждый раз сама. Она рассказывала мне, что дома её ждёт шикарная гитара Les Paul Gibson Custom.       Эти разговоры помогали мне заполнять пустоту внутри, которая появлялась с каждым приходом Джерарда. То, о чем он говорил, разрывало мне сердце. Он говорил, что ужасен, что мне стоит бежать от него.       Зачем? Он прекрасно знает, что нас тянет друг к другу. Очень сложно смотреть, как тяжело он вздыхает после каждой реплики. Пробьют часы, И все вернется к жизни. И ждет твоя мечта, Когда проснешься ты.       Эти слова не давали мне покоя, но тем не менее я никогда не интересовался об их значении. Парадокс: мне было жутко интересно и в то же время совершенно все равно.       Вдруг они значат что-то действительно важное? То, что, возможно, пригодится мне в будущем?       Я даже не знаю, наступит ли оно.

***

      Типичное утро в больнице: все куда-то спешат, суетятся. Вот уже прошла еще одна неделя в томительном ожидании не пойми чего. Странно подниматься с кровати, в которой в то же время остаешься.       Я уже чувствую себя кем-то другим. Словно это не я лежу на больничной койке, обтянутый проводами. Ужасно скучно. Чтобы я сделал сейчас, если бы мог действительно встать? «Пошёл бы к кофейному автомату, наверно», - отвечает внутренний голос. Так и сделаю, только вот зачем идти туда, если всё равно ничего не выпью?       Попытки сделать себе хоть что-нибудь канули в небытие, я совсем скоро бросил это бесполезное занятие и разочарованным подошёл к окну. Было еще достаточно раннее утро, солнце лениво поднималось вверх для исполнения своего долга небесного светила.       Я впервые понял на сколько красив рассвет. Яркие лучи пробираются сквозь завесу тьмы, чтобы подарить всем хоть капельку тепла.       Солнце напомнило мне самого себя. Оно так же, как и я, пытается прорваться сквозь все проблемы, чтобы согреть окружающих.       Вы когда-нибудь чувствовали, что проваливаетесь? Просто перестаешь обращать внимание на всё, что происходит вокруг тебя. Ты видишь или слышишь только что-то одно, и это что-то заменяет тебе весь мир.       Из такого состояния сложно вырваться, но последующим событиям это удалось: я услышал, как что-то позади меня со звоном упало на пол. Я обернулся и увидел Джерарда, стоящего в луже воды, а рядом валялось опрокинутое ведро. Он просто стоял, уставившись на меня, и не обращал внимания на окружающих. Со стороны могло показаться, что он словно живого мертвеца увидел, хотя, в принципе, так и было.       Еще секунда и он бежит прямо на меня, постоянно скользя по сырому полу. Мгновение и он с грохотом падает, осыпая всех вокруг проклятиями. Пока я пытался сообразить, что происходит, он уже настигнул меня и повалил на пол, что-то восторженно выкрикивая прямо мне в лицо. Вокруг нас разливалась вода, маленькие ручейки то и дело пытались обогнать друг друга. Я ни с того ни с сего начал истерически смеяться, видимо, от того, что до меня наконец-таки дошло, что только что произошло. Джерард, не в силах удержаться, засмеялся вместе со мной, одновременно крепко обнимая и прижимая к себе мое уже довольно-таки мокрое тело. - Прости, Фрэнки, - сквозь припадки смеха говорил он. – Ты мне очень, очень нужен.       Я был рад тому, что снова могу прикасаться к нему, а не только смотреть со стороны, в силу чего обнял его так сильно, как только мог. - О, Боже мой! Мистер Айеро! Глазам поверить не могу! – восторженно кричала женщина, которая всё это время убиралась у меня в палате. – Чего вы здесь на полу валяетесь? А ну-ка, быстро поднимайтесь!       Я не стал обращать на неё внимание, просто продолжал валяться в обнимку с Джерардом. - Мать честная! Почему Вы продолжаете лежать? И что это за тип на Вас? Еще и в луже! Видит Бог, я не хотела! – И с этими словами эта полоумная берет в руки швабру и начинает колотить ей по нам! Смех прекратился, и мы суматошно начали подниматься, постоянно хватаясь друг за друга, дабы снова не упасть.