Взгляд из темноты

POV Gerard       Утро. Обычное утро обычного дня. Самое время для страшнейшего апокалипсиса. Я, кажется, даже предчувствую, как сейчас появится всадник на черной лошади. Можно даже представить, будто б он без головы.       Сижу уже пятнадцать минут в ожидании не пойми чего, но никто так и не появляется. А я так надеялся, что моя жизнь прекратится. Хотя откуда такие суицидальные наклонности?       Итак, как вы уже догадались, а если не догадались – это ваши проблемы - я в школе. Мама, мы все идем в ад. Только по-любому мой ад будет именно в виде этого старого полуразвалившегося здания.       Но, надеюсь, что там тоже будет Фрэнк. Да, я очень злобного вида тип, раз желаю ему попасть сюда. Кстати, где этот соня? Мне все-таки надо с ним поговорить после вчерашнего, ибо я сам толком не понял, что всё-таки произошло. А незнание - это хуже всего. Надо бы ему позвонить.       Долгие томительные гудки, после чего долгожданный ответ, а на том конце провода какой-то громкий шлепок, видимо на пол, и отборная матерная брань непонятно в чей адрес.       После нескольких минут не затянувшегося разговора, в котором я, конечно, был на высоте, я уже стою у дома Фрэнка. Даже не спрашивайте, как я слинял из школы, ибо с этой вахтершей лет семидесяти такая авантюра не составила мне больших хлопот. И вот, после ожиданий, длящихся пару минут, что уже успело показаться мне вечностью, сонный Фрэнки, стоящий на пороге собственного дома в одной детской пижамке, открывает мне двери. Я, сам от себя такого не ожидая, бросаюсь ему на шею, дабы продолжить ту комедию, которую уже начал при телефонном разговоре. Он, конечно же, заворчал, как старый пень, мол, я его чуть не придушил.       Но!       Всё-таки этот больного вида паренек запустил меня в своё логово, следуя моим же указаниям подняться наверх. А я тем временем поплелся на кухню, дабы заварить ему чаек. Парочка минут и, вуаля! Горячая кружка чая с малиной уже готова. Правда, меня несколько смутило то, что эта замечательная ягода сушёного вида лежала в ящике с ножами.       Я, растеряв всю свою уверенность, то ли от смущения, то ли от боязни пролить всё к чертовой матери, робкими шагами поднимался наверх к Фрэнку. Несколько застыв на повороте в его комнату, после чего приоткрыв дверь ногой, я опешил. Никогда не видел ничего более удивительного. Прямо перед дверью лежала маленькая принцесса собственной персоной на своей кроватке с коровками. Все стены в комнате облеплены разнообразными фотографиями каких-то мужиков, большинство которых я не знаю, но это не помешало мне застыть в восхищении. Где-то в углу красовались две шикарные гитары, обставленные по кругу не менее красивыми уменьшенными копиями.       Пока я, как столб, стоял в дверях комнаты, пытаясь уловить каждую её деталь, виновник сего «торжества» с возмущенным видом глядел на меня, что-то говоря, из чего я понял только уверенное «ложись», а разглядел лишь легкое похлопывание татуированной ладони по свободной части кровати. Поначалу опешив от такого предложения, я, всё же согласившись, поставил чашку с чаем на тумбочку подле кровати, и улегся рядом с ним, пытаясь завести разговор первым, дабы потерять ту неловкость, которая так внезапно охватила меня с ног до головы.       Мы без умолку говорили о всякой ерунде, пока Фрэнки не уснул. Я продолжал лежать с ним чуть ли не в обнимку до тех пор, пока не заметил, что на часах почти одиннадцать вечера, и, решив, что пора собираться, начал будить своего «собутыльника» по малиновому чаю: - Фрэнк, Фрэнки-и-и, проснись! Я уже ухожу-у-у! Э-э-э-эй, проснись! Хм, - я повис прямо над ним и, нагнулся так, чтобы он точно услышал мою следующую фразу. – Мой сладкий медвежонок, я люблю тебя! – его реакция даже на это была равна нулю, что не могло меня не потрясти.       «Что мне теперь делать?! Главное не паниковать! Горит дом? - не паниковать! Умирает человек? - не паниковать! Убил человека? - не паниковать! Забыл наушники? - паникуй!» – повторял я, расхаживая вокруг Фрэнка. Я не знал, что мне делать, словно остатки здравого смысла покинули меня.

***

      Чувствам удалось взять надо мной верх. Я словно разбит, как душевно, так и физически. Осознание того, что в любой момент можешь все разрушить, разбить на мелкие кусочки, - убивает. На самом деле никто не заслуживает такое чудовище, которым я являюсь. Особенно такое чистое создание, как Фрэнк. Он не знает кто я, он не знает что я… Его представления о моей жизни скупы. И если он станет частью меня – последствия будут ужасными. Я не пожелал бы такой жизни никому.       Но боль нехватки его внимания, невозможность увидеть его улыбку, услышать голос, убивает меня. Я не могу видеть его таким бледным, таким, словно жизнь покинула его навсегда. Я могу увидеть его тогда, когда захочу, но проблема не в этом. Проблема в том, что даже я сам не знаю, кем, а, если точнее, чем являюсь...