Я тебе письмо, мама, написал...

Вы играете в фильмах жизнь мою, Отыграете мою смерть. Хорошо первым быть в бою, А вскоре от ран сгореть. Задыхаясь от боли Своих убийц проклясть Смыть с души обиды, Клевету и грязь. Так помолитесь за душу мою, Мне уже сто одиннадцать лет. Я прошу, хоть в аду, хоть в раю Не ищите тайны, которой нет. Может, был я грешен, Может, был и свят: Мертвецам не нужно оправданья — Пусть спокойно спят. Может, я бы остался жить — Все же дело решилось так — На процессе мучительно гнить И уйти в эшафотный мрак. Покаянья повесть, Ты спасла б меня. Только собственная совесть Жжет страшней огня. Так помолитесь за душу мою, Мне уже сто одиннадцать лет. Я прошу, хоть в аду, хоть в раю Не ищите тайны, которой нет. Все, что испытал я — Это только боль. Мне не нужно адвокатов — Нужен лишь покой. Паутина чужих сплетен Залепляет глаза и рот. Справедливым был я, иль нет В моей Праге кто теперь помянет? Пляшет отраженье В зеркалах кривых. И в победу пораженье Обратилось в них. Так помолитесь за душу мою, Мне уже сто одиннадцать лет. Я прошу, я открою вам тайну свою, На один вопрос дам один ответ — Тем, кто с дуру носит В сердце образ мой: Мертвецы любви не просят — Просят лишь покой.