Глава 32. Корабль о тысяче песен
29 августа 2024 г., 20:50
Запись из архивов Серого Посредника
Время: 31 октября 2186 года по летосчислению Земли
Место: планета Утукку, система Мулла Зул, скопления Нинма
Личность: Шиала, колонист «Надежды Чжу»
Замерев за густой паутиной, я перемнулась с ноги на ногу. Кажется, тихо. Впереди отчетливо шмыгали тени, но я стояла, прижавшись к неровной стене маленькой ниши, радуясь, что моя темная броня не бросается в глаза, а дыра в паутине, которую мне пришлось проделать, чтобы укрыться, скрыта от глаз жнецовских тварей осыпавшимися с потолка пещеры камнями.
Не такого приема я ожидала, отправляясь на встречу с рахни. С их посланницей я столкнулась случайно примерно с год назад, на Иллиуме. Туда меня занесла потребность найти медицинскую помощь для своих колонистов, которые страдали от сильной мышечной боли. Финансировать-то нас прекратили со дня нападения гетов на Ферос. Мы стали жить сами по себе, но улетать не спешили. Напротив, сплотились и просто продолжили жить как могли. Я помнила, что на Иллиуме много хороших врачей, но была неосторожна, недостаточно внимательно изучив предложенный контракт. А контракт, который подписываешь на Иллиуме, в одностороннем порядке расторгнуть без последствий нельзя. Тогда, к счастью, мне помогли выкрутиться из этой кошмарной истории, и колонисты получили нужную помощь, не загнав себя в кабалу рабскими условиями. Впрочем, контракт не имеет отношения к рахни.
Так уж получилось, что мне очень захотелось ненадолго вспомнить, каково это — жить в мирах азари. Двести лет я путешествовала с матриархом Бенезией и, конечно, посещала крупные города наших Республик. Высоченные небоскребы, воздушные скоростные шоссе, обилие неоновых вывесок — где-то в глубине души мне всего этого не хватало. Я привыкла к спокойной и размеренной жизни в «Надежде Чжу»… но все же… но все же.
Бродя по портовому городу Нос-Астра, я забрела на информационный рынок. Подумалось, что, возможно, я смогу купить немного информации о том, что тогда творилось в галактике, потому что на Феросе мы были сильно ограничены в новостях, особенно после того, как наш наниматель, компания «Экзо-Гени», свернула деятельность на планете, узнав, что Торианина уничтожили геты и теперь изучать нечего. Мне не было нужно копаться слишком глубоко, хватило бы и более-менее общей сводки. Еще я боялась, что кто-то снова захочет сунуться на Ферос. Но, к счастью, на эту тему я ничего не нашла. Зато приметила в списке влиятельных брокеров Нос-Астры знакомое имя: Лиара Т’Сони. Я сомневалась, стоит ли мне беспокоить дочь матриарха Бенезии: что я могла бы ей сказать, кроме напоминания об утрате родной матери?
Мне не пришлось долго о том размышлять. Увлекшись сводками и списками, я наконец заметила, что за мной наблюдали. Азари с сиреневой кожей в длинном бело-розовом платье до пят смотрела на меня неотрывно. Поначалу я подумала, что ее смущает зеленый цвет моей кожи — среди азари такой цвет отсутствует, а я приобрела его, побывав внутри одного из узлов Торианина три года назад. Но теперь уже меня что-то смутило, стоило к ней присмотреться. Она как будто бы прислушивалась к кому-то, хотя стояла одна, а потом прямым шагом направилась ко мне.
Оказалось, что эта азари заметила, как я разговаривала с коммандером Шепард о проблеме с контрактом, и поделилась, что ее сюда отправили передать для нее сообщение. И сейчас тот же источник посоветовал познакомиться со мной. Поначалу я ничего не поняла и хотела сбежать, однако азари внезапно закатила глаза, как одержимая, и выдала низким, чуждым утробным голосом послание, которое транслировал через нее явно кто-то другой.
Незнакомка представилась королевой вида, почти столь же древнего, что и Торианин, о котором, как она сказала, помнила не она лично, но поколения королев до нее. Через свою посланницу королева не то учуяла, не то еще каким-то образом заметила нечто знакомое для себя во мне и предположила, что старый знакомый до сих пор жив. Я попыталась было возразить, что Торианин погиб — на что королева заявила, что слышит вокруг меня песнь Старого Корня, а значит, тот жив. Я стиснула кулаки, уж не зная, готовиться ли к драке — но королева заверила, что во вражде необходимости нет. Наоборот, она предлагает и просит Старый Корень о встрече, причем не напрашиваясь в гости на Ферос, а предлагая его посланникам заглянуть к ней. Королева желала сообщить место встречи самому Корню, не уверенная, смогла бы я сохранить его в тайне, потому что она опасалась быть найденной недружелюбными видами.
По этой причине со мной на Ферос отправилась та азари-курьер, чьи голосом воспользовалась королева. По дороге азари поведала о свои приключениях: как попалась работорговцам, как ее спасли рахни, как она согласилась помогать им, привозя все, что тем требовалось и что те не могли сами достать.
Вернувшись домой, я все рассказала другим колонистам. Новость восприняли спокойно: мы сами догадывались о том, что Торианин выжил, потому что его споры продолжали на нас влиять, хотя и не подчиняли ничьей воле. Как будто бы он оставил нас в покое, лишь наблюдая. Мы же отстраивали колонию, пользуясь новоприобретенными способностями — слаженностью, основанной на коллективном понимании и чувствовании друг друга. Каждый из нас оставался индивидуальностью, однако сообща мы действовали в разы лучше, чем по одиночке. И, что самое хорошее, никакая корпорация нам не мешала.
Азари, точнее, королева, повторила приглашение перед колонистами и улетела. Уверена, что Торианин слышал ее.
Долгое время мы жили так же, как раньше. Старый Корень никак не давал о себе знать, а самим соваться на планету рахни нам не было смысла. Только спустя год после получения приглашения мы вспомнили о нем. Какой-то будто бы зуд поселился внутри. Перебирая варианты причин, я называла их. Все прекратилось, стоило упомянуть азари-курьера. Тогда стало ясно, что Торианин таким образом дал понять, что хочет, чтобы встреча с королевой состоялась. Как самая опытная вызвалась я. И вот теперь, «самая опытная» прячется в нише, затянутой паутиной, стараясь, чтобы не заметили жнецовые твари.
Хотя не только тут они есть. Вряд ли кроганы появились здесь случайно. Уже второй отряд бродит по местным туннелям. Судя по грохоту пушек, этим пока везет. В отличие от первого, один из членов которого валяется дохлым телом в двух шагах от меня. Он помер от ран, это видно. А что это за листок рядом с ним? Я присела и подняла находку, испачканную каплями крови.
«О, Синяя роза Иллиума, когда эти слова достигнут твоего слуха, я уже присоединюсь к своим предкам.
Я мечтал быть рядом с тобой, нежиться подле твоей красоты, греться в лучах солнца Тучанки.
Но даже если последние дни мне суждено провести с кранттом, а не с тобой, я буду помнить твой аромат и нежное прикосновение лепестков.
Пускай из моих раздробленных костей воздвигнут частокол вокруг твоего сада. Пускай цветок, который мы посадили вместе, растет в безопасности… и набирается сил».
Я молча убрала послание в свою поясную сумку. Снова Иллиум. Помню, там бродил кроган-поэт, который пытался подкатить к какой-то азари. Так это он? Не знаю, удастся ли, но если удастся, то постараюсь ее найти. Надо же, какая ирония: эта «синяя роза» надеялась, что, связав жизнь с долгоживущим кроганом, сможет подольше провести время с ним — а вон как вышло. И «цветок» не узнает отца. Хоть так, через письмо. Для азари такие вещи священны.
Выстрелы вдалеке стали ближе. Я вжалась в нишу посильнее на случай, если враги ринутся в мою сторону. Хотя жнецовские твари вряд ли побегут с поля боя. Но могут счесть легкой добычей, если заметят меня. А я тут сижу почти двое суток. Жутко хочется пить, а еще — кому-нибудь врезать.
Однако я не рискнула высовываться до тех пор, пока не услышала голоса. Кроганский рев и человеческий мат не спутаешь ни с чем, и я, юркнув через дыру в паутине, выскочила из укрытия, на всякий случай поднимая руки, почти упираясь ладонями во вспыхнувший вокруг меня барьер из биотики:
— Стойте! Я не враг!
— Одурманенная, что ли? — пророкотал низкий скрипучий голос одного из кроганов. Я глянула на него: гребень еще не успел оформиться в монолит, его части наезжали друг на друга и были подвижны. Какой-то очень молодой кроган.
— Нет, я сама прилетела сюда, как и вы! — предположила я. Ну да, вряд ли кроганы специально жили вместе с рахни. Или, может, их тоже сюда пригласили?
— Погоди, Грюнт, мне кажется — или голос знакомый? — вдруг произнес кто-то другой, и из-за рослой спины крогана вышла фигура. Сняв шлем, человеческая женщина окинула меня с головы до ног и обратно. — Здесь искажает освещение или у нее и правда зеленая кожа? Шиала?..
— Шепард! — теперь я узнала ее. — Да, я Шиала! Мы виделись на Иллиуме, где вы помогли с медицинским контрактом.
— А до того встречались на Феросе три года назад, — она хмыкнула и жестом велела крогану опустить пушку, на что тот фыркнул, но подчинился. — Она нам не враг.
— Это не объясняет, почему она тут, — проворчал названный Грюнтом, и другие кроганы за его спиной закивали. Я насчитала как минимум пятерых — их скрывал полумрак.
Шепард вопросительно уставилась на меня. Она выглядела полурасслабленной, но я помнила, как быстро эта женщина способна принять стойку и выстрелить.
Я сняла биотический щит, демонстрируя мирные намерения.
— Я здесь по приглашению. Королева рахни предложила заглянуть к ней в гости.
— Кому, колонистам? — спросил еще один голос. Я не вспомнила, кому он принадлежал.
— Не совсем, — я замялась, потирая руки чуть нервно. Наверное, выглядело все это очень подозрительно, потому что кроганы позади Грюнта снова вскинули пушки. Увидев это, я вздрогнула и сдалась. — Ладно, ладно, скажу! Королева обратилась с этим предложением не совсем к нам. К Торианину.
— Он же мертв, — удивилась Шепард и прищурилась. — Ты сама меня уверяла в этом на Иллиуме.
— Мы все так и считали, — я отпрянула на шаг от нее. — Он никак не проявлял себя. Но королева сказала, что слышит его. А недавно мы почувствовали сильное желание прилететь сюда.
— Кто еще знает о том, что Торианин выжил? — спросил тот же голос. Я присмотрелась: спрашивал турианец, которого я раньше не видела в компании Шепард.
— Мы никому не говорили, кроме вас. И королева, похоже, каким-то образом поняла. Я прилетела увидеть ее и спросить, что ей нужно. Только… здесь полно жнецовских тварей. Я спряталась здесь и сидела до тех пор, пока не услышала вас.
— Нас попросили помочь найти отряд кроганов, застрявших в местных туннелях, — сказала задумчиво Шепард. — Мы их нашли, но столкнулись с хасками. Если ты говоришь, что тут сидит королева, то это может означать, что Жнецы хотят добраться до нее. Идем с нами, Шиала, поищем.
— Ты точно не знаешь, что эта зеленая не одурманена, Шепард, — зловеще протянул Грюнт, недоверчиво вперившись в меня своими мелкими глазками.
— Ну, она на нас не кидается, так что, может, не все так уж и плохо, — отозвался турианец.
К моему удивлению, здоровяк его послушал. А другие кроганы, как я поняла, слушали своего главного.
— Ладно, проверим. Я слежу за тобой, зеленая, — перехватив пушку поудобнее, Грюнт зыркнул на меня еще раз и мотнул головой, веля идти перед собой сразу за Шепард и турианцем. Возражать я не стала.
***
Запись из архивов Серого Посредника Время: 31 октября 2186 года по летосчислению Земли Место: планета Утукку, система Мулла Зул, скопления Нинма Личность: Дана Шепард, спектр Совета Темные своды, обступающие со всех сторон, светились бледными бирюзовыми мхами. В укромных нишах, затянутыми паутинами, проглядывались кладки. В каждой — примерно десятка полтора яиц. Стали попадаться трутни тех самых существ, наличие которых подозревал здесь каждый. Пещера принадлежала рахни. Встреченные насекомообразные жуки вели себя смирно… До поры до времени. Как только они замечали искаженные подобия себе подобных, то сразу бросались в атаку. Кроганы заворчали и навели на всех пушки, а я воскликнула: — Нет! Рахни не трогать! Стрелять только в хасков! Словно в ответ, мы услышали песнь. Мелодия без слов вливалась прямо в сознание, рождая яркие образы. Она не имела нот, ее не было способно уловить ухо. Цветными переливами и игрой красок, перетекающих друг в друга, она передавала некое сообщение. Отзываясь на песнь, флуоресцирующие мхи и поверхности разбросанных то тут, то там валунов заиграли точно такими же красками. Хасков набегало все больше, в пылу сражения кто-то промахивался и в общей куче попадал и по рахни. С каждым новым попаданием «музыка» становилась темнее. Бордовый, коричневый, грязно-желтый — если поначалу пещера сверкала чистыми красками, то сейчас походила на проржавевшее насквозь логово. Рахни ожесточились и били теперь не только по врагам — они кинулись и на кроганов, подсекали им ноги, намереваясь свалить, пытались порвать броню и вырвать оружие из агрессорских рук. Биотика помогала их теснить, но жуков — и плохих, и хороших — остановить не получалось. — Королева! — я завопила изо всех сил, удерживая барьер перед новыми полчищами вместе с Шиалой. — Я знаю, что ты меня слышишь! Я — Шепард! Помнишь меня? Наши враги — Жнецы! Давай перебьем хасков и поговорим! Кажется, она меня услышала. Во всяком случае, рахни перестали лезть на нас. Я зыркнула на Грюнта и кроганов: — Я же сказала: рахни не трогать! Кому-то из кроганов досталось несколько тумаков — Грюнт среди своих порядок навел. Когда с противником было покончено, на несколько секунд установилась тишина. Насекомообразные существа отхлынули от нашего отряда, подались назад, к мхам и камням, заигравшим тусклым подобием прежних ярких красок. Вдруг Шиала воскликнула. Мы резко повернулись к ней. Она смотрела на нас открытыми глазами, но не видела, куда шла. А шла ко мне. Движения отличались резкостью, были угловатыми. Азари ступала неуверенно, не самостоятельно, а словно бы кто-то невидимый заставлял ее переступать ногами. По внешнему виду она казалась спящей на ходу, но, по крайней мере, фатальных ран на ней я не заметила. — Ты, назвавшаяся Шепард. Мы знаем это имя. Мы помним, как ты освободила нас на Новерии. Мы ушли и создали дом для наших прекрасных детей. Но твои союзники пришли убивать нас. Почему? Кому-то еще из кроганов в задних рядах достались оплеухи, судя по звукам. Я сердито смотрела на Грюнта. Нет, я все понимаю: радость боя, азарт. Но смотреть, в кого палишь, нужно, нет? Тот опустил пушку, наставленную было на азари, и подошел ближе: — Ты, королева… как тебя там, прости. Мы… увлеклись. Шиала повернула голову и посмотрела на крогана. Затем на меня. Ответила не сразу, тщательно взвешивая сказанное. — Кроган, просящий о прощении. Помню, другой кроган советовал заставить меня и всех будущих нерожденных детей замолчать, — и правда: на Новерии Рекс был против отпускать королеву. — Нам не нужны извинения. Но мы молим спасти тех, кто без вашей помощи погибнет. Они встанут на место детей, которых вы заставили молчать навсегда. Теперь королева обратилась ко мне. Распахнутые глаза управляемой азари невидяще смотрели сквозь меня. — Твою песнь питают ненависть и горе. Ты знаешь, что такое истребление. Я слышу в твоих мыслях отзвуки какофонии, которая отныне звучит с твоей родины. Тебе ведомо, что значит видеть гибель своего дома в цветах черного металла. Понимать, что бежали ты и еще несколько. — Земля держится. Ее терзают Жнецы — а я пытаюсь собрать всю доступную помощь, — поежилась я от ее слов. — Даже от рахни? — спросил кто-то из кроганов. — Даже от рахни, — кивнула я. — Никто не должен быть истреблен, кроме Жнецов. Шиала активировала инструментрон и показала изображение планеты, на орбите которой с ночной стороны завис большой корабль, похожий… Да ни на один современный корабль он не был похож. — Идите и освободите детей. Приведите их ко мне, — промолвила королева. — Их забрали, чтобы заставить прекратить петь наши песни. Верните моих детей. Тогда будем говорить снова.***
На вид корабль выглядел совершенно мирным. Так часто бывает на первый взгляд. Он с виду напоминал огромную семилучевую звезду, чьи эти самые лучи раскинулись километра на три, не меньше. Сверху форма отличалась безупречной точностью линий, вполне соответствуя представлениям о красоте. Шиала осталась в убежище королевы, так что на таинственный корабль мы отправились без нее. У судна не имелось иллюминаторов, по-крайней мере, видимых. Нечто подходящее на роль шлюза нашлось на конце одного из «лучей», площадка отсутствовала, но «Нормандия» нас высадила «на весу». При приближении фрегата шлюз сам открылся. И зазвучала песня. Тихая, нежная колыбельная песня. Она не вызывала сонливости, не действовала на мозг, не трогала разум — просто звучала. Снаружи, не в голове. И перекликалась с цветными образами пещеры. В длинном коридоре «луча», по соседству с доком высадки, вдоль стен, с двух сторон, тянулись длинные ряды рахнийский яиц. Шершавые растения, напоминавшие мох, давали приглушенное голубое сияние, достаточное для освещения. По самим стенам танцевали блики от глубоких синих до светло-голубых тонов. Настоящее сонное царство цветной красоты. — Прямо и не подумаешь, что здесь кого-то держат насильно, — сказал Гаррус. От него словно невидимая волна прокатилась, меняя зеленоватым градиентом стены и «мох». — Кажется, тут все реагирует на звук, — сказала я почти шепотом, используя внутренний канал группы. — Не шумите. Имея в отряде шестерых кроганов, проще было надеяться, что те внезапно научатся балету. Впрочем, Грюнт старался вести своих бойцов тише: все-таки слово крантта многое значит, а для него таковым была я вместе с Гаррусом. В дальнем конце коридора послышалось тихое шуршание по полу, и в проход между кладками пожаловали два рослых самца рахни. Увидев нас, они помчались вперед, очевидно, движимые инстинктом защитить потомство. Это не был самоубийственный поступок, потому что тут же в коридор пожаловал еще с десяток самцов, двигавшийся друг за другом. Рахни рассредоточились по мшистым стенам и с яростным скрежетом продолжили переть напролом. Их стало так много, что щиты у всей нашей компании начали сдавать. Застучали очереди из разнообразного оружия. — Был бы тут Вега, он бы выдал что-нибудь из серии «Что за дела?!» — несмотря на беспечный тон, Гаррус тщательно отстреливал рахни, найдя себе место за одной из кладок. — Кажется, мирный поход закончился, не начавшись, — я подняла и швырнула одного из самцов в кучу других, опасаясь вдарить «Сверхновой», чтобы не побить яйца. — Заметьте: здесь нет ни одного хаска, они все были внизу, — добавил турианец. Размышляя о том, что это значит, я махнула остальным. К счастью, узкий проход продолжался далее все расширяющимся коридором, и вздохнуть мы могли посвободней. Кроганов с места сдвинуть было сложнее, поэтому их облепила целая куча рахни — но куча убивать не торопилась. Я глазам своим не поверила: а ведь и правда, они лезли, но не стремились убить. А могли бы с легкостью: весь корабль кишел насекомообразными тварями. — Погодите стрелять! — крикнула я. — Они не хотят нас убить! — Да что ты говоришь! — саркастично отозвался турианец, у которого едва не вырвали винтовку из рук. Но я видела, как трех кроганов уже буквально несут по проходу, и позволила подхватить себя живой волне. — Будьте начеку! — кричать об этом смысла не было. Я просто пыталась перекрыть кроганский рев. С той же целью или же нет, но песня зазвучала сильней и вдруг расцветилась всеми красками неба. В буквальном смысле. Стены, пол, потолок — переливы цвета играли мягко, словно солнце преломлялось в воде. В голове снова возникли неуловимые образы, плывущие раздельными кусками. Музыка звучала настойчивей, рахни несли нас всех на себе до самого конца луча и дальше. К сердцу корабля? Там, в огромном, кажущемся бесконечным круглом зале, кладок нашлось столько, что на полу не осталось места. Рахни двигались по стенам, а то и по потолку, из-за чего нам пришлось повисеть вниз головой. Они и остановились на потолке перед огромной фигурой в центре. В фигуре я узнала… королеву рахни. — Эй, что за дела?! — рыкнул Грюнт, выворачиваясь всем телом, чтобы рассмотреть, куда мы попали. В ответ на это один из кроганов задергался, продолжая висеть вниз головой, как мешок. Полная острых зубов пасть раскрылась, и мы услышали хриплый голос, который буквально вытолкнул чужие слова: — Вы пришли с дурными намерениями. Вы пришли разорить гнездо! Дети музыки не хотят видеть вас. Они слышат вашу нечестивость. Слуги Безмолвных, зачем вы вернулись? Мои дети не станут вашими рабами! Крогана перекосило — похоже, его скрутила боль, словно некто вознамерился его отжать, как тряпку. Музыка вокруг приобрела жестокие ноты, они впивались в мозг, лишая способности соображать. Цвет вокруг возбухал черными всполохами. Они были похожи на кляксы, уродующие прежнюю красоту. Вокруг нас засуетились рахни, оплетая прочными нитями, вознамерившись, похоже, закатать в коконы. К какофонии цвета и звуков примешалась прежняя песнь, которую мы услышали по прибытию на корабль. Она очень чужеродно и неуместно звучала сейчас. — Гр-р-р-ха! — со своего места я видела, как Грюнт каким-то чудом умудрился вывернуться и шлепнуться на пол. Не обращая внимания ни на кого, он подбежал к королеве буквально по головам ее сородичей, взобрался по ним и, дотянувшись, перепрыгнул ей на загривок, чтобы в следующее мгновение, свесившись, прижать к большой вытянутой голове дуло огнемета, которым внизу, в туннелях, палил паутину. — Отпусти моих друзей, тогда никто не пострадает. Поняла? Не вынуждай меня причинять еще большую боль. Я хмыкнула. Не зря одни расы наперебой повторяют за другими: не связывайся с кроганами. То, что провернул Грюнт, не укладывалось в рамки ничьего предположения. Королеве понадобилось немного времени, чтобы оценить изменившиеся условия. Ее солдаты тревожно стрекотали, но не нападали. Они двигались очень медленно — глаз устанет следить. Каждый из них внимательно наблюдал за крогаом с огнеметом. — Ты приходишь сюда, ты желаешь смерти мне и моим детям, — задвигались губы того крогана, которого королева использовала в качестве своего голоса. — Слово посланца, сказанное с оружием в руках, не стоит ничего. Вам нельзя верить. Вас послала сюда подделка. Она была выращена как королева, чтобы занять мое место и петь моим детям. За ней стоят желтые люди. Часть их проникла сюда и оставила песню. Трудно сопротивляться. Песни уходят, их сменяют подделки. Память истончается. Уберите лживую песнь, спасите нерожденных детей. Докажите, что вам можно верить, что вас послали не желтые люди. Отпусти меня, и я помогу вам против Жнецов. — Ты говоришь, там, на планете, подделка? — я раскачалась и приземлилась на пол, помогая себе биотикой. Рахни больше не пытались удержать силой. — Кто такие «желтые люди»? — Они пришли за детьми. Забрали яйца, много яиц. Я спала до их прихода во тьме. Теперь всюду фальшь. Она не такая, как наша музыка, но так похожа на нее. И мои дети слышат ее, слушают ее. Уберите бледную музыку, пока им не стали сниться песни, полные масляных теней. — Кажется, что-то такое раньше я слышал. Помнишь, Шепард? — негромко сказал Гаррус, смахивая с себя остатки паутины. Ему тоже позволили выпутаться. — На Новерии, — я кивнула. — Не знаю, что значат «масляные тени», но звучит мерзко. Королева, казалось, внимательно слушала нас, водя головой: — Уберите песнь, опустите корабль на планету, и я встречу подделку. Я одержу над ней победу. Настоящая песнь рахни будет звучать опять — яркая песня, верная песня. Затем мы присоединимся в борьбе, мы поможем против Жнецов. Они скоро придут. Из пола рядом с нами выросло нечто похожее на консоль. Изящной тонкой формы, оно поднялось на тонком «стебле» и раскрылось стальными «лепестками». Привычной клавиатуры не было — лишь отверстия в «лепестках», отдаленно напоминавших пульт управления. Если поразмыслить, я заметила сходство основных принципов расположения пазов с привычным, использующимся повсеместно в галактике. — Отыщите лживую песнь, — повторила королева низким голосом крогана. — Найдите дизгармонию и заставьте замолчать несозвучие. — А как мы вернемся на планету? — спросил Гаррус, наблюдая за тем, как один из самцов подошел к консоли и потыкал в нее длинными клешнеобразными отростками, заменявшими руки. — Вряд ли такая махина сможет опуститься на поверхность. Вместо ответа мы почувствовали огромную вибрацию. Те из нас, кто не висел в паутине, потеряли равновесие. Грюнт вцепился во что-то на загривке королевы, но в итоге сорвался и покатился на пол. Она никак не отреагировала на то, что он ей угрожал. Два из трех висевших кроганов таки свалились, а трое других выбрались, когда тряска окончилась. Корабль издал громкий звук и замер. Воины рахни тут же рассыпались в разные стороны, по стенам, полу и потолку уходя в ходы-переходы. Огромная туша королевы пришла в движение. Не обращая видимого внимания на нас, она, тем не менее, ставила гигантские ноги на свободное пространство, никого не задевая. С проворством, вряд ли ожидаемым от такого огромного существа, она покинула «тронный зал». Мы поспешили за ней и обалдели, обнаружив, что корабль действительно сел на планету. Вертикально, собрав «лучи» вместе, закрывшись, словно цветок. Семь тяжелых опор впились в камень Утукку. Все, кто был внутри, не взболтались лишь потому, что весь корабль защищали поля эффекта массы. Не меньше трех сотен рахни высыпали на равнину, взяв курс на пещеры. Яростно стрекоча, насекомоподобные бойцы ринулись с невообразимой скоростью. Они подхватили нас и снова понесли на гребне живой волны, достигли пещер и ввалились под землю. «Течение» несло до тех пор, пока не схлестнулось с «волной», ударившей навстречу. Два племени рахни устроили настоящую бойню. Одни стремились пробиться, другие — их не пустить. Серая и бурая цветная музыка взрывалась какофонией красок на сводах и, похоже, что в головах. Наш отряд оставили где-то за камнями, и мы видели, как один и тот же народ рвет друг друга на части. Настоящая бойня — все против всех. Это продолжалось до тех пор, пока дрожью земли не прогремела приказывающая песнь и не установилась полная тишина. Мимо нас под широкие и высокие своды куполообразной пещеры прошествовала та из королев, что прилетела на корабле. На противоположной стороне на каменный выступ поднялись Шиала и хозяйка пещеры. Я не ошиблась, предположив, что сейчас начнутся… дебаты? переговоры?.. — Дана Шепард, вы привели моих детей, как обещали, — возвестила хозяйка пещеры искаженным голосом Шиалы. — Я сдержу слово и присоединюсь к борьбе со Жнецами. — Не слушай ложную королеву! — возразила многоголосьем через крогана пришлая. — Ее не было на Новерии, когда Дана Шепард освободила нас! В племени рахни не бывает двух королев. Ее вывели желтые люди, чтобы захватить моих детей! — Рассуди нас, Дана Шепард, — двигались губы азари. — Какая из нас должна остаться? Мы можем уличить фальшь в наших песнях, но не видим ваши песни так, как видите вы. — Ложь! Это все ложь! — взвыла королева с корабля голосом Грюнта, которого «поймала», утратив контроль над кроганом, через которого говорила. Получилось внушительно. — Ну и как нам быть? Которая из двух настоящая? — пробормотал Гаррус, держа руки поближе к винтовке, которая сейчас висела на магнитных захватах на его пояснице. Его не было с нами в риск-лабораториях на Новерии, где нам встретилась королева. Со мной тогда отправились Лиара и Рекс, а Кайден, Эшли и Гаррус прикрывали тылы от полчищ рахни. Именно там погибла мать Лиары, а королева поведала о том, что ее вывели из яйца ученые, работавшие на Сарена и саму Бенезию. Рекс высказался в пользу уничтожения остатков расы, с которой некогда воевал его собственный вид, но выбор был за мной. Я поверила королеве и отпустила ее. Сейчас цена доверия увеличилась вдвое. Ошибиться нельзя. — Ты сказала, что на корабле звучала «бледная музыка», — повернулась я к королеве, что спустилась с орбиты. — Ее оставили «желтые люди», правильно понимаю? — Да, — Грюнт закивал, и огромная особь тоже кивнула. — Дизгармония всюду. — Но если пела не ты, тогда кто? Что-то на корабле было источником песни? — Мы не знаем другой. — Шепард! — встрепенулась Шиала — и хозяйка пещер. — Память наших матерей, наших предков звучит в нас! Та, что песен не знает, не может быть нами! — А спойте-ка мне обе, — задумалась я. — Должна же быть разница. В нетерпении потирая передней парой лап, корабельная королева покачала массивным телом из стороны в сторону и успокоилась. По уходящим во мрак серым стенам горной породы прокатилась первая сияющая холодной желтизной волна. В абсолютной тишине, не прерываемой даже дыханием, донеслись аккуратными нотами первые звуки. Влияя на волну, ноты меняли оттенки, создавали градиенты и переливы. Протяжные напевы напомнили мне о черноте космоса и далеких планетах, на которых в полной тишине пустого пространства нам, десантной группе первой «Нормандии», довелось когда-то услышать пение рахни. Звук казался шедшим отовсюду и издалека, он как будто бы имел внешний источник, но на самом деле шел внутри головы — не уши и не аудиодатчики воспринимали его, но мозг пытался «озвучить» то, что, как думал, он слышал… Песня была такой непривычной и чуждой, сравнение, которое приходило в голову — это пение земных китов, которая чья-то фантазия словно бы перенесла из океана воды в океан звездных просторов… Там, на далеких планетах, мы только «слышали» звук. Здесь, под толщей камня, под поверхностью Утукку, мы еще и «видели» звук. А еще «ощущали» песню рахни на языке. У нее оказался привкус чуть жирный и кислый. Как капля лекарства из рыбьего жира, который лет двести назад ненавидел каждый ребенок… Внезапно эта песня закончилась. И за ней началась совершенно другая. Нежная, тихая мелодия вкрадчиво возникла будто бы в стороне. Сопровождавший ее невидимый свет голубыми, зелеными, лиловыми и рыжими всполохами менял оттенки камня деликатно, комфортно глазам. Будто бы не под землей мы находимся, но под водой — или на берегу у костра под мерцанием северного сияния. На самом деле глаза-то и визоры по-прежнему видели камень, но мозг, как и слух, подделывал то, что пыталось распознать зрение. Пропал неприятный масляный вкус, вместо него почудилось нечто прохладное и слегка скользкое. Протяжные рокочущие ноты звучали и здесь, в новой песне — они напоминали чье-то урчание и наводили мысли о чем-то уютном. Я вспомнила, как в первый раз песня рахни вогнала меня в ужас — однако, веря в то, что на самом деле агрессия им чужда, я предположила, что пение способно… действительно успокаивать? — Мы были яйцом, когда голос, заглушавший другие, заставлял петь кислую желтую ноту, — Шиала мерно покачивалась, будто бы в трансе, держа глаза наполовину закрытыми. — А раньше… Мы вырвались на свободу, чтобы хозяева прошлого цикла перестали исказить нашу песнь, превращая в насаждателей тишины. Мы не хотели становиться черным пятном. И мы отстояли свободу. И пели, растя детей в совершенной гармонии, покуда голос из масляных теней не заглушил собой прочие голоса. Мы не смогли его перепеть и стали угрозой для всех… Королева рассказывала об истории вида. Сначала она упомянула себя, но дальше подразумевала своих прародительниц. Каждая самка рождается, наследуя генетическую память всех, кто был до нее, и может поведать о них, как если бы участвовала в прошлом сама. И то, о чем она упоминала… Пытается ли она донести, что рахни когда-то были порабощены в прошлом цикле — уж не протеанами ли? Смогли вырваться из рабства, но кто-то другой заставил их начать Рахнийский войны две тысячи лет назад? Я взглянула на вторую царственную особу. Она молчала, не пытаясь нарушить напев своей конкурентки, лишь подергивала усиками и передней парой лап, будто что-то обдумывая. Грюнт косился на нее, пофыркивая — вряд ли ему хотелось еще раз выступать чьим-то голосом. Пение стихло. Обе самки уставились на меня, ожидая решения. А я… Я все поняла. Желтая кислая нота. И указала на ту, что пришла вместе с нами с орбиты. Тишина вновь оказалась недолгой. Мощная, красивая песнь грянула в головах и в пещере переливами светящегося мха, принеся с собой вкус травяной свежести. В нем звучали отвага, решительность, воинственность. Племя хозяйки пещеры ринулось на подделку, ловко огибая кроганов, меня, азари и турианца, как потоки воды обтекают камни. Бойцы подделки замерли истуканами, слыша песнь не той, что их прежде направляла, а другой, настоящей королевы, затем развернулись и присоединились к сородичам, облепляя плотным слоем детище «Цербера». Конец ее не был долог, но в конце концов мертвая туша грузно опустилась на пол пещеры, и рахни отступили. — Я сдержу слово, — к нам подошла Шиала, оглядываясь на истинную королеву, что продолжала говорить через нее. — Мои дети присоединятся к защитникам и помогут построить оружие, о котором пели наши предки, взойдя на борт корабля Тысячи Песен. Корабля нашей крови, — Шиала указала рукой наверх, явно имея в виду то, что находилось дальше пещер, на поверхности. — Решить нашу судьбу снова было тебе назначено, Шепард. Мы благодарим вас, — азари медленно оглядела отряд «Аралах» и нас с Гаррусом, чуть дернулась и моргнула. Помотав головой, оглянулась на королеву, помедлила и села прямо на пол. — Ох, ничего себе день… — «Цербер», значит, да? «Желтые люди», — сплюнул Грюнт на тушу подделки, тоже, очевидно, сложив одни факты с другими. — Жаль, что их самих мы не встретили. Трусливые пыжаки. — В любом случае нам всем пора улетать, — я помогла подняться Шиале и подошла к королеве. Помедлив, погладила ее по краю одной из устрашающих лап. — Жнецы наверняка вернутся сюда. Я не знаю, где строят Горн, но попрошу тех, кто знает, направить твой корабль в нужное место. Огромное создание внимательно выслушало меня и кивнуло. — Может быть, и Старый Корень сможет чем-то помочь, — сказала Шиала. — Вряд ли ему захочется, чтобы на Ферос прилетели Жнецы и уничтожили его окончательно. Наверное, он как раз поэтому и решил принять приглашение королевы, — она глянула на нее. — Не знаю, к чему это приведет… Но я постараюсь ему как-то все передать. Неожиданно двое воинов рахни зашебуршились и встали рядом с азари по бокам. — О, — протянула Шиала, ежась. — Королева дает мне сопровождение. Кажется, меня только что назначили на дипломатическую миссию. Надеюсь, места нам троим на моем кораблике хватит. — Я тебе верю и надеюсь на твою помощь. Может, ты и правда поможешь найти нам новых союзников, — снова погладила я королеву. — Они сейчас очень нужны. Задерживаться дальше не было смысла. СУЗИ пока что не сообщала о появлении Жнецов в местной системе, но они ж прилетят — дело времени. Пришла пора расходиться. Еще некоторое время спустя огромный корабль рахни оторвался от поверхности Утукку и покинул систему. Затем отбыла Шиала со своими спутниками — новоявленными дипломатами, если так можно сказать. Последними улетела «Нормандия», забрав с собой отряд «Аралах». Когда Жнецы все-таки появились, они обнаружили только расстрелянных хасков и труп лже-королевы, которую приняли за настоящую — ту, что ранее загнали в подземелья. Поскольку подделка была клоном «Цербера», хочется верить, что они посчитают истинную королевой погибшей и не станут искать ее впредь.
