Волны

В Эр-Рияд они прибыли глубокой ночью. Черный Роллс-Ройс ожидал их у выхода из VIP-зоны аэропорта. Путь во дворец не занял много времени: машин в этот час на дорогах почти не было. Они сразу отправились спать, не найдя сил даже на то, чтобы восхититься рокошью обстановки, и проснулись лишь к полудню. Отведенные им апартаменты состояли из спальни, гардеробной и гостиной, к которой примыкала просторная терраса, выходившая в сад. Тент над нею был увит цветами, рыжими, как... От сравнения Тони предпочел воздержаться: предстоящий разговор по душам с Пеппер не сулил ничего хорошего. Зато сейчас было лишь яркое солнце, пение птичек, поднос с завтраком, заботливо оставленный прислугой на мраморном столике, и ни души вокруг. Ну, кроме разве что Беллс. Тони обожал такую обстановку. - Глаза уже не красные – прогресс, - весело заметила девчонка, входя на террасу. - Ты меня заразила своей спячкой, - буркнул Тони, делая глоток крепчайшего черного кофе. Все-таки арабы знали в этом толк как никто другой: красный перец и щепотка кардамона прекрасно подчеркивали вкус и бодрили вдобавок. – В жизни не дрых по полдня. - Спящий красавец, - рассмеялась она, приблизившись и ласково взъерошив пряди у него на затылке. Тони едва не выронил чашку из рук: фарфор звякнул о блюдце. Шутливый комплимент почему-то смутил его, да так, что даже саркастический ответ не шел на ум. Девчонка заломила бровь в его фирменном стиле (ну точно, переняла дурные привычки!) и аккуратно отодвинула чашку от края стола. - Впредь обязуюсь будить поцелуем, а то действительно проспишь сто лет, - поддразнила она, рассеянно поглаживая его затылок. - Кстати, у тебя волосы вьются, - заметила Беллс как ни в чем не бывало. – Раньше не замечала. Тони фыркнул полураздраженно, полусконфуженно. - Значит пора стричься покороче. Стоит им немного отрасти… - Не надо, - вновь улыбнулась она. – Знаешь, это очень мило. – И продолжила, проигнорировав насмешливый взгляд. – У тебя мягкие волосы. А еще потрясающие глаза - прямо поэмы можно слагать, - с нарочитой серьезностью заметила девчонка. – И длиннющие ресницы. Красивая форма рта… - Детка, притормози, - рассмеялся Тони, умело скрыв нервозность. – Что у тебя за приступ красноречия с утра? Девчонка внимательно взглянула на него. - Тебя это смущает? – с неожиданной мягкостью спросила она, погладив его щеку тыльной стороной ладони. - Нисколько, - поспешно открестился Тони. – Просто это глупо. - Зато чистая правда, - спокойно сказала она, улыбнувшись и ничем не показав, что от нее не укрылись его подлинные чувства. – Мне нравится на тебя смотреть. Всегда нравилось. Я на тебя пялилась еще на том приеме! – со смехом призналась она. Тони покосился на нее с явным недоверием: - Да ну? Я не заметил. - И слава Богу! – фыркнула она. – Мне было бы вдвойне неловко. Указательный палец очертил мочку уха, погладил мягкую кожу за ней, переместился на шею. Старк глубоко вздохнул, бессознательно подавшись навстречу этому прикосновению. «Тебе этого не хватало», - подумала она, продолжив гладить его голову от макушки к затылку, пропуская между пальцами шелковистые пряди с тонкими ниточками седины. – «Именно этого, хоть ты ни за что не признаешься…». Он поймал ее вторую руку, лежавшую на его плече, переплел пальцы со своими, слегка сжал ладонь. - Ты что, решила закаляться и обливалась ледяной водой? – ни с того ни с сего спросил Тони. Она фыркнула. - Вот еще. С чего ты взял? - Руки холодные, причем сейчас даже больше обычного. Хотя у тебя вообще кожа прохладная. Как у лягушки. Веранду огласил звонкий и искренний смех. По опыту Тони на такую подколку любая другая обиделась бы, а Пеппер выдала что-нибудь едкое. Его язвительность, многих (и даже слишком многих) приводившая в бешенство, девчонку почему-то только забавляла. Интересно было бы понять, почему именно… - Ты когда лягушку-то в последний раз трогал? – поинтересовалась она, отсмеявшись. - Полгода назад, - без запинки выдал Тони. – Во французском ресторане. Гадость жуткая. А что? - Не считается, - покачала она головой. – Вот если бы живую… Он усмехнулся. - Но если серьезно, - продолжала девчонка, - у меня гипотония из-за низкого гемоглобина. Небольшая генетическая особенность. С этим без проблем живут до старости, - поспешно добавила она, поймав его встревоженный взгляд. – Но руки и ступни холодные, это да. И вообще я мерзлячка. - Я заметил, - криво улыбнулся Старк и потянулся к расписной коробке, украшавшей поднос. Подняв крышку, он присвистнул: - Ну и ну! Внутри коробка разделялась на множество секций, доверху наполненных сладостями: пахлава, шербет, рахат-лукум, басбуса... В довершение всего, рядом с молочником в граненых чашах красовалась мехалабия. Тони горестно вздохнул, тут же нарвавшись на сакраментальное: «Что-то не так?». - Я обожаю сладкое, - нехотя признался он. – И никогда не держу его дома. - Почему? – с невинным любопытством уточнила девчонка мгновение спустя, и ее пальцы вновь зарылись в отросшие пряди у основания его шеи, возобновив поглаживания. - Потому, - фыркнул Старк с оттенком раздражения. – Остановиться сложно. - Страдальческий вздох, щедро разбавленный сарказмом. - Вот отращу себе пузо, тогда узнаешь, - с едкой мстительностью пообещал он. Девчонка на мгновение замерла, а затем бесцеремонно уселась на столешницу и очень серьезно спросила: - Ты правда в это веришь? - Во что именно? – переспросил Тони, старательно делая вид, что не понял вопроса. Но она явно не собиралась отступать. - Да в то, что наши отношения зависят от тонуса твоих брюшных мышц, – ядовито пояснила Беллс, не отрывая взгляда от его лица. Тони с нарочитой неспешностью поставил кофейную чашку на блюдце, а потом наконец встретился с ней взглядом. «Детка, у тебя рентген в глаза не встроен?» - вздохнул он про себя, а вслух сказал: - Не говори ерунды! На тебя так перелет подействовал? То фонтан словесных излияний, то… - Ладно, - она подняла ладонь вверх в примирительном жесте. – Не хочешь говорить ты, скажу я. Для меня это важно, - предупредила девчонка, пресекая дальнейшие препирательства. – Я сказала тебе «да» не потому, что об твой пресс можно колоть орехи. Тело меняется со временем. Это закон физиологии, естественный ход вещей. Это нормально. Постареешь ли ты, заболеешь или, по твоему выражению, «отрастишь себе пузо» - между нами это не изменит ничего. - Цветочек, - усмехнулся Тони с оттенком горечи, - это ты сейчас так говоришь. Не разбрасывайся пафосными обещаниями. В болезни и здравии, бла-бла-бла… «Началось», - горестно подумала она. – «Ария мистера Эс на тему: «Меня нельзя любить». - Это то, во что я верю, - твердо сказала девчонка, выдержав его взгляд. Тони отвел глаза. Любой нормальный человек обсудил бы все эти вопросы до покупки обручальных колец. Впрочем, от понятия нормы он всегда был далек, как Плутон от Земли. - Тогда уж скажи наконец слово из четырех букв, прозвучит убедительней, - поднял он бровь, отделавшись от необходимости и дальше обсуждать эту тему. Она улыбнулась: - А ты не сбежишь в ужасе? По правде говоря, меня останавливало только это опасение. Тони мастерски изобразил задумчивость: - Эммм, дай прикину... Костюма у меня с собой нет. Сколько там миль до катарской границы? Она подавила смешок, посерьезнев в одно мгновение. Затем взяла его лицо в ладони, прижалась губами к виску и прошептала несколько слов по-французски. Расчет был правильный: чужой язык слегка притупил смысл сказанного, облегчив восприятие. Но Тони все равно ощутил, как предательски щиплет глаза, и поспешил сморгнуть. Потом мягко отстранил девчонку от себя, потянулся к чашке с кофе и сделал новый глоток. Беллс наблюдала за ним не говоря ни слова. - Так что там у тебя за драматичная история со сладким? – шутливо поинтересовалась она через несколько минут. Тони нахмурился. Потом, поняв, что его не оставят в покое, решил пойти ва-банк. - Мой отец считал это девчоночьей и слюнтяйской чертой, - напряженно произнес он, глядя в пустоту. – Тебе в подробностях живописать его шуточки, или воображение пока не подводит? - Энтони, ведь это феерическая глупость, - фыркнула она, мимолетно погладив его по щеке. - Я, например, сладости никогда не любила. Он воззрился на нее с неподдельным удивлением: - Серьезно? - Абсолютно, - спокойный кивок. - Ни конфеты, ни десерты, ни шоколад? Она отрицательно покачала головой, улыбнувшись. - Так что все эти богатства целиком твои, - девчонка нарочито щедрым жестом обвела рукой столик. Он вздохнул с раздражением: - Ведь говорил же, что… - Я не забыла, - кивнула девчонка. – Но ты ведь помнишь, что действию всегда есть равное противодействие? - Помню ли я третий закон Ньютона? – уточнил Тони с откровенной насмешкой. Девчонка закатила глаза: - Мне интересно, думал ли ты об этом в другом ключе. Запрет – источник тяги, о светоч гениальности, - усмехнулась она. - Детка, ты бы еще с крыши прыгнуть предложила, - со своей невыносимой интонацией протянул Тони. И добавил. - Без костюма, разумеется. Она пренебрежительно пожала плечами: - Вот еще. Ты и так без конца этим занят. - А тебе палец в рот не клади, - усмехнулся он, и темные глаза блеснули. Она не поддалась на провокацию, небрежно подцепив двумя пальцами кусочек халвы вместо того, чтобы продолжать перепалку. - По-твоему, вот в этом опасности больше, чем в твоих ежедневных экспериментах? Просто подумай. - Подумаю и наберу здесь фунтов двадцать за неделю, - едко сказал он. Девчонка усмехнулась: - Физиологически невозможно. Спорим, два-три фунта – это максимум, на что тебя хватит? За весь срок визита. Тони наградил ее снисходительным взглядом: - Детка, манипуляции могли быть и потоньше. - Я уговариваю, это другое, - возразила она. «Я тебе не Поттс». Тони страдальчески вздохнул. - Для начала прекрати крутить этой штукой перед моим носом! Девчонка рассмеялась и отложила халву в сторону. Тони поднял крышку соседнего блюда и обнаружил омлет с сыром. - Вполне европейский завтрак, - заметила она. - Кстати, - усмехнулся Тони, подцепив кружевной край пеньюара и сдвинув его повыше. - Раньше ты такое не носила. На щеках девчонки выступила краска. Пеньюар был куплен еще в тот памятный вояж по магазинам, но случая надеть его все не было. - Я уже думала, что тебе все равно, - фыркнула она, стараясь скрыть смущение. - По большей части да, но не совсем… - Ты вроде собирался завтракать, - не без ехидства заметила она. Телефон, небрежно брошенный на край стола, зажужжал прежде, чем Тони успел ей ответить. Он машинально взглянул на экран. «Эй, Тони, - писал Роуди, - тут без твоего ведома тебя женили, в курсе?». Момент был разрушен. Девчонка, показав ему язык, демонстративно прошествовала в комнату, прихватив с собой чашку кофе и тост. Тони закатил глаза и открыл окно чата. «Газетчики вечно плетут невесть что, но тут вообще берега потеряли, - говорилось дальше. - Какая-то малолетка. В педофилии хоть не обвинят? - Грустный смайлик. – Темноволосая и тощенькая, ножки-спички. Ты бы на такую и не посмотрел! Хоть бы выдумали чего получше». Читая, Тони ухмыльнулся. Потом напечатал: «Ты лучше сядь, если стоишь, дружище. Они ничего не выдумывали». На экране появилось сообщение: «Что ты имеешь ввиду?!». «Угадай с трех раз». «Тони, прекращай, достало». Тони не ответил ничего. Через полминуты на экране возникло: «ОХРЕНЕЛ, МАТЬ ТВОЮ?!! Она почти ребенок!» «Совершеннолетняя, не нагоняй драмы», - невозмутимо напечатал Тони, допивая вторую чашку кофе. «Тебе Дубина мозги вышиб?!!! - продолжал яриться Роуди. – Трахаться – еще куда ни шло, но ей чертовых девятнадцать, Тони! Что она слушает, а? Какого-нибудь Тимберлейка? Читает глянцевую хрень, безвылазно сидит в Фейсбуке? Да ты через неделю взвоешь!» У Тони вырвался тяжелый вздох: вот оно, началось. «То есть, трахаться с ребеночком нормально? Делаешь успехи», - съязвил он. «Да я же не про то!» - опять взорвался полковник. «Я в курсе, про что ты», - тяжкий вздох. «Да ни черта не в курсе!!! Семья – не трах и гульки, а серьезные решения, компромиссы и ответственность. Собрался жизнь себе испортить? Ведь не хотел быть как отец. Хотя с тобой-то хрен, девчонку жалко». «Спасибо, что напомнил о папаше, - Тони помрачнел окончательно. – И вот на этой ноте…» «Эээ, мы только начали серьезный разговор! - возмутился полковник. – Куда собрался?» «Трахаться!» - и Тони с довольной улыбкой отключил телефон.