Под чужой луной

Я люблю твои руки и речи, С твоих ног я усталость разую, В море общем сливаются реки, Аллилуйя любви, аллилуйя! А.Рыбников "Юнона и Авось" Вулси вполне успешно скрывал раздражение от того, что его общение с эрианцами было прервано. Ниам же, покончив с дежурными приветствиями, сразу перешёл к делу: – Как чувствует себя доктор Янош? – Ей лучше. Она пришла в сознание и уже выражала желание вернуться на Иминд. – Не отпускайте её ни в коем случае! – Разумеется, никто ей не позволит покинуть Атлантис, пока она больна. – Не только пока больна. Она вообще не должна возвращаться на Иминд! Это заявление было столь неожиданным в устах репликатора, что Вулси оторопел: – Не должна? А как же Эрг? – Скоро мы вытащим его. – Значит, он всё-таки согласился бежать? – Такой побег не поставит под удар других заключённых. Мы передадим Эргу по сети смертельный вирус, а затем воссоздадим его. – Вы, кажется, говорили, что воссоздание может оказаться невозможным из-за депрессии? – Так было. Но сейчас у него есть жена, ради которой он живёт, ребёнок, которого он ждёт, наконец, у него есть объект заботы на руднике – его состояние уже не столь удручающе, у него есть все шансы пережить воссоздание. – Но если всё так просто, почему вы не сделали этого до сих пор? – Не просто. Вирус, даже управляемый, всегда остаётся вирусом – он может в любой момент выйти из-под контроля и начать распространяться по Сети. Мы никогда не сделали бы этого, если бы речь не шла о непосредственной угрозе для жизни доктора Янош. – О какой угрозе идёт речь? – Жертвоприношение. – Жертвоприношение? Но ведь праздник уже прошёл. – Через год снова будет праздник, и её принесут в жертву с вероятностью 100%. – У вас есть серьёзные основания для таких утверждений? – Есть. В улье отщепенцев, который наши люди взяли сегодня, среди других пленных была иминдианка – жрица из храма Матери Рьинн, её зовут Мьима. Она помнит доктора Янош и когда поняла, что находится среди родственников её мужа, рассказала нечто весьма важное. – Что же она рассказала? – В ту ночь, когда доктор Янош пришла в храм, Мьиму наказали, заставив мыть полы ночью, и она под дверью случайно услышала разговор верховных жрецов. Оказывается, они с самого начала решили подтасовать результаты жребия и принести её в жертву, чтобы Эрг получил досрочное освобождение, а затем напомнить мне о генераторах щитов, которые я имел неосторожность пообещать в обмен на свободу для Эрга. В этот раз её уберегло то, что беременных не полагается приносить в жертву, но через год такой защиты уже не будет. Вот почему мы решили это сделать. Никто в Сообществе не против. – Вы что же, решали это всем Сообществом? – Разумеется. Это касается всех. Вулси так и не мог решить, что же даёт Сеть – предельную диктатуру или предельную демократию. – Я сообщил вам это, поскольку дело касается вашего человека, и вы тоже имеете право знать, – продолжал Ниам. – Но прошу вас пока не сообщать об этом доктору Янош. Она не должна волноваться. – Хорошо, она ничего не будет знать. *** Жужанна испытывала ту мучительную тревогу, которую всегда испытывает беременная женщина на медицинском обследовании. Она тщетно пыталась понять что-нибудь в терминах, которыми изъяснялась Ареммиг, но даже Дженнифер могла понять не всё – ведь обещанные «курсы повышения квалификации» ещё не состоялись, и пока эрианка лишь давала ей некоторые пояснения по ходу дела. Затемняла смысл и разница в терминологии – впрочем, медикам вполне удавалось договориться. – Мужчина и женщина, женские близнецы, – говорила Аремигг. – Женские? – переспросила Дженни. – Близнецы с одинаковыми материнскими письменами рода и различными отцовскими, – пояснила эрианка. – Полярные близнецы, – подобрала она земной термин. Единственное, что удавалось понять Жужанне – это то, что они обнаружили какие-то дефекты… но то слово, которое она ожидала услышать, в речи медиков так и не прозвучало. – Вот и всё, – сказала, наконец, Аремигг, когда Имелн принялся снимать датчики с живота женщины. – Вирус причинил некоторые повреждения, но сейчас они устранены, ваши дети полностью здоровы, госпожа Жужанна – и сын, и дочь. – А гемофилия? – вырвалось у Янош. – Нарушение свёртываемости крови, вызванное дефектом в женской хромосоме, – пояснила Дженнифер. – Нам известна такая болезнь, на нашем языке она называется керригг – «кровавая река», но мы её не обнаружили. – Как же так? – удивилась Янош. – Я – носитель гемофилии, она должна быть. – Не обязательно, – возразила Дженнифер. – У женщины вероятность передать гемофилию потомству такая же, как у мужчины – 50%, только с полом ребёнка это не связано. Вашим детям повезло. – Значит, дальше это наследоваться не будет? – женщина всё ещё боялась поверить собственному счастью. – Да, доктор Янош, с вашим «родовым проклятием» покончено навсегда! – улыбнулась Дженнифер. Жужанна опустила глаза: – Не надо этим шутить, доктор МакКей… наш род действительно проклят. – Проклят??? – Да, проклят… только не по отцовской линии. Это случилось в XV веке, когда Тамаш Банхиди – один из предков моей матери – воевал против турок, а вернувшись в свой замок, застал жену с младшим братом. Оба взялись за оружие, и в схватке младший брат смертельно ранил старшего. Умирая, Тамаш проклял свою жену и всех женщин её рода и сказал, что впредь ни один мужчина не задержится рядом с ними, пока хоть одна из них не докажет, что и женщины способны любить. – Не знала, что в наше время кто-то ещё хранит такие семейные легенды! – удивилась Дженнифер. – Это не совсем легенда, доктор МакКей… я, конечно, тоже не очень верю во всё такое, но в нашем роду у всех женщин действительно либо мужья рано умирают, либо сыновья, а с моей матерью случилось и то, и другое. – После того, что сделали вы, госпожа Жужанна, вам и вашим потомкам нечего бояться, – заключила Аремигг. – Так значит, вы не нашли никаких мутаций? – Одну нашли. Но корректировать не стали – мы ещё слишком мало знаем об этой мутации. – Скажите, – спросил вдруг Имелн. – Биологический отец ребёнка, случайно, не жрец? – Откуда вы знаете? – У молодых народов люди с такой мутацией часто становятся жрецами или шаманами. – Что это за мутация? – Как я уже говорила, – пояснила Аремигг. – Она ещё недостаточно исследована. Точно известно одно: её носители обладают либо телепатическими способностями, либо пророческим даром. *** – Никогда не думал, что буду писать вирусы, – говорил Корасен, ещё раз проверяя программный код. – Всё когда-нибудь бывает впервые, – без всякого выражения отозвался Ниам. – Ты полностью уверен в этом вирусе? Ему не придётся долго страдать? – Не придётся, – заверил учёный. – Всё произойдёт очень быстро, в идеальном варианте Эрг даже не успеет ничего почувствовать. – А в неидеальном? Корасен предпочёл промолчать. – Через кого будем передавать? – спросил Ниам. – Через Чану. Она сейчас придёт. – Почему именно она? – Метод случайных чисел. – А когда цифровое вознесение демонстрировал – тоже её методом случайных чисел выбирал? Корасену явно не нравилась затронутая тема – и он поспешил перевести разговор на другое: – Кого ты послал на Иминд? – Эда. Он хорошо знает эту планету. – Ты уверен, что ему отдадут тело? – Думаю, отдадут – красного белканского он взял достаточно. В крайнем случае, воссоздадим и тело. Вошла Чана. Корасен молча указал ей на стол, и она без слов улеглась на рабочую поверхность. – Готова? – спросил он. Девушка молча кивнула. – Возможно, будет немного больно, – предупредил Корасен. – Как в подпространстве? – Нет, не настолько… и это быстро пройдёт. Вообще, серьёзно пострадать ты не должна, ты ведь будешь только передатчиком. Ниам представлял себе, что означает «должно» или «не должно» в устах Корасена, но предпочёл промолчать об этом. – Начинай, – приказал он коротко. *** Далеко от Нового Асураса, на Кинтальском руднике Эрг вдруг выронил кирку и осел на землю. Хемм бросился к нему: – Эй, ты чего? Эрг знал, что происходит – Ниам предупредил его по подпространственной связи, но у него не было времени объяснять всё это иминдианскому приятелю. Он вцепился в руку Хемма и активировал на своей руке комбинацию нанитов, пропустив через них усиленный поток энергии. Каторжник взвыл от внезапной боли, затем уставился на тыльную сторону своей ладони, где было выжжено «клеймо» в виде последовательности символов. – Прости, – проговорил асуранин слабеющим голосом. – По-другому я не мог записать тебе адрес. Выйдешь на свободу, иди к Вратам… к Кольцу, нажми символы в такой последовательности… не стой близко к Вратам… увидишь голубое свечение – иди через него… ничего не бойся… проси помощи, – Эрг закрыл глаза и безжизненно повис на руках Хемма. За годы, проведённые на каторге, Хемм привык к ежедневным смертям – и они перестали его трогать. Лишь мимоходом коснулась сознания сожаление о том, что никто больше не позаботится о нём ночью, когда скрутит рудничный кашель, не пополнит его хлебную «заначку», не доделает за него норму, когда самому невмоготу… Но к телеге не поволок за ноги – понёс на руках.