Say It

— Эта царапина убийственно напоминает голову единорога, — Сириус ткнул пальцем в плечо Ремуса. Тот скривился, однако ничего не сказал, продолжая смотреть в потолок затуманенными от усталости глазами. Между тем Бродяга продолжал посмеиваться, не обращая внимания на Рема. — Эта похожа на хвост горгульи, а эта, — не унимался Блэк, — на нос Хвоста, когда он кривится. Бродяга громко рассмеялся, показывая пальцем на Питера, и посмотрел на Джеймса. — Сохатый, ты знаешь, что наш мальчик — уже не мальчик? Я видел, как он к какой-то слизеринке бегал вчера. — Сириус взглянул на Петтигрю и, коварно улыбнувшись, спросил: — Как думаешь, Хвост, это любофф? Джеймс, которого куда меньше волновала схожесть ссадин Ремуса с какими-то мифическими существами или личная жизнь Питера, с лёгкой укоризной посмотрел на увлёкшегося Бродягу, пихнув его локтем в бок, а заодно стукнув по руке Люпина, пытающегося отвоевать ватку с целью сделать всё самостоятельно. — Уймись, Бродяга! — с шутливым смешком проговорил он, а следом уже более гневно прибавил: — А ты лежи смирно! — Я и так лежу... — буркнул Рем, отворачиваясь и глядя в окно. Рука оборотня упала обратно на кровать, признав поражение, а в глазах Лунатика мелькнула покорность столь несправедливой судьбе. В конце концов, старосте было стыдно, что друзья вынуждены возиться с ним, как с маленьким ребёнком. Да и ассоциации Сириуса не улучшали настроение, напоминая о не самых лучших часах жизни Лунатика. Сам он никогда не озвучивал вслух своё недовольство, но вот Джеймсу, прерывающему их «звездного» друга, когда тот переходил черту, был, определённо, очень благодарен. Когда Мародеры закончили с ранами Лунатика, Сириус весело произнес: — Идёмте уже завтракать, я такой голодный! Однако, кажется, другие не восприняли предложение так же восторженно, как и Бродяга: Рем, чуть ли не зеленея, откинулся на подушку, Питер опустил глаза, а Джеймс молча указал взглядом на Лунатика. — Я понесу тебя, — широко улыбнулся Блэк и подал Ремусу руку. — Ты издеваешься, Бродяга... — простонал Рем куда-то в подушку, совершенно не горя желанием идти в Большой Зал. Особенно на руках Сириуса... Но, откровенно говоря, такое предложение заставило сердце оборотня трепыхнуться, порождая глубоко в душе непонятное смущение. А вообще, сейчас, от одной мысли о еде, к горлу парня подступала тошнота. Больше всего на свете хотелось лечь, уснуть, и, чтобы никто не трогал хотя бы пару часов. В общем-то, староста и попытался всё это объяснить, забираясь под одеяло, на котором лежал. — Идите без меня... — Может, тебе взять еду? Или попить? — спросил Джеймс немного заботливо, отчего у Сириуса почему-то напряглись плечи и руки. Сначала Ремус хотел просто закопаться в одеяло с головой, чтобы Мародёры уже поняли его плачевное состояние, но, видя тревогу друзей и слыша в голосе Сохатого заботу, юноша решил, что такое неуважение неприемлемо, поэтому, повернувшись к друзьям, благодарно улыбнулся. — Спасибо. Только сок, не надо еды... — Парень болезненно поморщился, снова опуская взлохмаченную голову на подушку. Показалось? Или Сириус действительно какой-то... странный? — Хорошо, — кивнул Джеймс и, развернувшись, вышел из спальни. Хвост посеменил следом, быстро перебирая пухлыми ногами, оставив Сириуса одного около кровати Рема. — Может, тебе огневиски лучше принести? — предложил Бродяга, насмешливо щуря глаза. — Сдался тебе тот сок? — Сириус... — измученно и слабо протянул Лунатик, выглядывая из-за края одеяла на возвышающегося над кроватью Бродягу. Сейчас он казался невероятно большим и крепким, в сравнении с лежащим Люпином, свернувшимся в «коконе». — Я очень ценю твою заботу... но не надо огневиски, пожалуйста. Иначе, тебе придётся нести меня в больничное крыло. — Губы оборотня дрогнули в слабой улыбке. — Ты же знаешь, шоколад я люблю больше, чем алкоголь... Так что, лучше шоколад. Лунатик прекрасно узнавал этот насмешливый тон, и прекрасно знал, что можно после подобного ожидать. А если сейчас его ещё и алкоголем напоят, он и вовсе отправится на свидание с белым другом... — Ну… — протянул Сириус, поднимая брови, — как знаешь, — Бродяга пожал плечами, делая вид, что ему всё равно, но про себя отметил, что нужно обязательно достать для Ремуса то, что он попросил. Только вот где? — Ладно, я пошёл, — бросил небрежно Блэк и, не дожидаясь ответа от Лунатика, вышел из спальни. Спустившись в гостиную, а затем, на первый этаж, Сириус помчался в больничное крыло, где можно было разжиться шоколадом. Не факт, конечно, что мадам Помфри позволит ему взять одну, но кто её будет спрашивать? Зайдя внутрь, Бродяга оглядел помещение и, не заметив никого более-менее подвижного и ходячего, широко улыбнулся. Проходя между кроватями, Блэк то и дело оглядывался направо-налево в поисках шоколада. Когда он увидел на тумбочке у какого-то третьекурсника из Рейвенкло целую гору шоколадных лягушек, то подошел к нему. — Привет, — дружелюбно улыбнулся Мародер. — Ты после квиддича так пострадал? Ах да, — Бродяга махнул рукой, — это же я сбил тебя бладжером. Ну, так вышло, брат, ничего личного. Заговаривая пареньку зубы, который и так был каким-то слишком уж замученным и сонным, Сириус потихоньку перекладывал сладости себе под мантию и, когда очистил всю тумбу, улыбнулся ещё шире и весело произнес: — Ну, выздоравливай! Сорвавшись с места, Блэк как можно быстрее побежал обратно в гостиную, слыша за спиной вопли и крики. Что там кричал этот малец, Бродяге не удалось различить, но гриффиндорец дал себе слово, что в ближайшее время в больничном крыле нос не покажет. Сириус забежал наверх по лестнице и остановился, чтобы Рем ничего не заподозрил. Войдя внутрь, он осмотрелся и сделал вывод, что Джеймс с завтрака еще не вернулся, как и остальные, а значит, у Бродяги было время поесть. — Обычный шоколад я не нашёл, но зато у меня есть шоколадные лягушки, — обыденным тоном, словно так и должно было быть, сказал Бродяга и широко улыбнулся, протягивая целую горсть сладостей и кладя их перед Лунатиком на одеяло. Ремус, который за время Блэкового отсутствия уже успел погрузиться в царство Морфея, вздрогнул, приоткрыл глаза, потирая их рукой, и удивлённо воззрился на сладости, появившиеся на постели. И снова Бродяга понял его слишком буквально, помчавшись за шоколадом после малейшего его упоминания... Только вот, это было столь трогательно, что у Рема просто язык бы не повернулся поставить данное действие Мародёра ему в укор. На сонном лице оборотня появилась мягкая благодарная улыбка, а исцарапанные пальцы сомкнулись вокруг одной лягушки. — Спасибо, Сириус, — тихо выговорил оборотень, пытаясь одной рукой справиться с открытием вечно желанного шоколада, — ты настоящий друг... — выдохнул парень, даже не собираясь спрашивать, откуда эти лягушки взялись. Почему-то Лунатик был уверен, что добыты они не совсем законным путём, однако, по какой-то причине, Люпину было дико приятно от такой заботы Сириуса, поспешившего исполнить столь глупую и детскую просьбу. — Пустяки, — махнул рукой Блэк, — подумаешь! Ладно, развлекайся, а я пойду есть. Развернувшись и выйдя из спальни, Бродяга в приподнятом настроении направился в Большой Зал. Когда он зашёл, то, найдя распатланную башку Джеймса, подсел рядом. — Чем сегодня можно подкрепиться? — спросил Блэк, с энтузиазмом пододвигая к себе сразу несколько тарелок с омлетом, бутербродами и кашей. Джеймс удивленно уставился на Бродягу, как бы спрашивая, где всё это время он был, но Блэк, сделал вид, что не заметил на себе взгляд друга. — Сириус! — воскликнул Джеймс требовательно, отчего Блэк аж выронил вилку. — Чего ты вопишь? — Бродяга недовольно скривил лицо, стараясь не смотреть на Поттера. — Где ты пропадал всё это время? Блэк, делая вид, что занят пережёвыванием омлета, который почему-то не мог никак глотнуть, молчал и разглядывал сегодняшний потолок. Наконец прожевав, он сощурился и, не отрываясь от потолка, спросил: — А что, сегодня дождик намечается? — Сириус! — повторил Сохатый ещё громче — так, что все присутствующие повернули головы в сторону Мародёров. — Успокойся! — ответил так же громко Бродяга, а затем добавил в два раза тише: — С Лунатиком был. Джеймс округлил и без того большие глаза, которые в очках теперь казались огромными и, переглянувшись с Питером, переспросил: — С Лунатиком? — Угу, — кивнул Сириус, запихивая себе в рот как можно больше булки, чтобы подольше пожевать и потянуть время. — Что-то я не въехал, — сощурил глаза Поттер, — сначала вы с ним препираетесь, а потом, — Джеймс посмотрел на часы, — двадцать минут сидите вдвоём и… а чем вы там занимались, кстати, говоря? — Да так, — Блэк махнул рукой и пожал плечами, — беседовали. Спешно отодвинув тарелки, чтобы Сохатый еще чего лишнего не спросил, Бродяга вытер лицо рукавом мантии. — Всё, пошли, я наелся! — по-хозяйски произнес Сириус и, флегматично зевнув, медленно поднялся со своего места. Джеймс встал так же медленно спустя минуту, и почти сразу же из-за стола вскочил Хвост, догоняя ребят.