Say It

Близилось утро. Бродяга лежал всю ночь, не сомкнув глаз и глядя в потолок. Столько всего случилось за последние сутки, что все мысли скопились в голове, не давая уснуть, несмотря на то, что Сириус не спал больше суток. Выглядел, он, наверное, жутко, но тревоги о своем внешнем виде не беспокоили парня. Он бы лежал так до самого завтрака, обнимая спящего около него Ремуса, однако вскоре должна была прийти мадам Помфри, чтобы дать Лунатику лекарства. Будить его не хотелось, Люпин ведь столько всего пережил, что сейчас ему нужно набираться сил, но как-то встать и одеться нужно было все равно. Осторожно убрав руку, Бродяга медленно подвинулся на край кровати, не сводя глаз с Ремуса и следя за тем, чтобы тот не проснулся. Чуть приподнимаясь, Блэк спустил ноги на пол и подобрал свою одежду. Встав с кровати, он еще раз убедился в том, что Лунатик все еще спал, он принялся одеваться. Однако Люпин, всегда спавший очень чутко, сквозь сон чувствовал, как пропало уютное тепло рядом, и исчезла тяжесть, от чего пружины кровати стали прогибаться куда меньше. Приоткрыв глаза, парень потёр их рукой, взглянув на спину одевающегося Блэка. Хотелось позвать его, спросить, неужели он сейчас просто уйдёт и ничего больше не скажет? Но, что бы там не случилось, они оставались Мародёрами, даже Лунатик. Гриффиндорец слегка улыбнулся и негромко проговорил: — А меня ты решил без одежды оставить? — Голос со сна был хриплым, однако после отдыха исчезла столь ощутимая вчерашняя слабость. Услышав за спиной голос Люпина, Бродяга улыбнулся. Да, он не хотел его будить, но в глубине души все же надеялся, что тот проснётся, и они ещё немного поговорят. — Доброе утро, Луни, — Сириус обернулся и подмигнул ему. — Твоя пижама была где-то… — он осмотрелся вокруг и, найдя её практически под кроватью, поднял с пола, — здесь. Он положил пижаму на подушку и, надев мантию, сел рядом с кроватью. — Не думаю, что мадам Помфри будет заглядывать под одеяло, но лучше перестраховаться, на всякий случай. Как тебе спалось? Люпин старался не думать, как именно его пижама оказалась под кроватью, но оставалось только радоваться, что благодаря домовым эльфам полы в Хогвартсе, а особенно в Больничном крыле всегда чистые. Взяв одежду, парень с трудом натянул её на себя, после чего снова опустился на подушку, потирая рёбра. Конечно, такой боли уже не было, но неприятное ощущение до сих пор оставалось. Хотя... на данный момент во всём теле была какая-то непонятная тяжесть, будто он пару часов назад убегал от разъярённого гиппогрифа. — Тепло, — отозвался парень на вопрос Сириуса. Тот чуть подвинулся и накрыл его руку своей ладонью. — Наверное, все дело в том, что у собак температура выше, чем у людей, — пожал плечами Блэк, по-прежнему улыбаясь. — Ты голоден? Все еще спят, но я мог бы принести тебе еды из кухни. Лунатик улыбнулся несколько лукавой улыбкой и подёрнул плечами. — Нет, просто тут очень тёплые одеяла. — Но всё же, после этих слов, он сжал руку Сириуса и покачал головой. — Скоро уже завтрак, я подожду... Ты иди, если тебя тут заметят, тебе влетит. — Ах, одеяла теплые, — Блэк наигранно обиделся, но руку не убрал. — Ты же знаешь, что я никуда не пойду. Да и от кого влетит-то? Если бы Дамблдор хотел уложить меня спать, он бы пришёл и сделал это. — Помфри — не Дамблдор, она церемониться не станет... — напомнил Рем, приподнимаясь на подушках. — Не заставляй меня вставать и вести тебя в гостиную. Мне будет больно, а тебе – стыдно. — Я думал, ты хочешь, чтобы я побыл тут с тобой, — Сириус сжал руку крепче. — А Помфри я скажу, что пришёл утром — она и не заметит ничего. — Как назло, Бродяга открыл рот, будто хотел съесть всю Вселенную, и громко зевнул. — Я хочу... — улыбка Лунатика смягчилась. Почему-то сейчас хотелось погладить Сириуса по голове, будто тот был в облике пса, — но ещё я хочу, чтобы ты отдохнул... Вы и так из-за меня не спали. На лице парня появилось пристыженное выражение, будто бы он считал себя виноватым во всей этой истории. — А то скажу Джеймсу, чтобы тебя увёл! А ты знаешь, как Сохатый умеет уводить. Сириус рассмеялся, представляя, как Джим тащит его вверх по лестнице, а они с Люпином, словно влюбленные, которых разлучили, тянут друг к другу руки и признаются в любви. — Ну уж нет, он меня не уведёт, — он помотал головой. — И отдых мне не нужен. Я отдохнул этой ночью с тобой. — Отчасти, это была правда, хотя про то, что он ни разу не моргнул, Сириус решил промолчать. — Не переживай, Дамблдор сказал, что нам с Джеймсом не обязательно сегодня идти на занятия, можно спать хоть до обеда. Ремус на это недовольно поджал губы. — Дамблдор слишком добрый! Ну как так? Не ходить на занятия... А если вы пропустите важную тему? — начал сетовать староста. — Вам же экзамены сдавать! — Я думал, ты найдёшь в этом свои плюсы, — Блэк привстал и склонился над Лунатиком. — Если я пропущу важную тему, ты объяснишь мне её. — Собираясь поцеловать Ремуса так же страстно, как и вчера, Сириус в последний момент передумал и чмокнул Люпина в щёку. Устоять было трудно, но остановиться потом — ещё труднее. Люпин тут же залился краской. — А ты не подумал, умник, что я эту тему тоже пропущу? И кто нам это будет объяснять? Эванс? Ремус отодвинул ладонью от себя лицо Сириуса, попутно разлохматив его так, что сам Джеймс бы позавидовал. — Вот так тебе. Сириус снова сел на стул, пытаясь привести волосы в порядок. — Этот день войдет в историю — Ремус Люпин пропустит один учебный день! — Блэк снова рассмеялся. — Если по правде, я думал всё-таки сходить на уроки. Тогда уже не ты будешь меня учить, а я тебя. А со мной, как ты уже понял, наши занятия будут проходить немного по-другому. — Вот извращенец... — буркнул Люпин, переворачиваясь на бок и укрываясь одеялом почти с головой. Бродяга встал и обошёл кровать, став с другой стороны, все так же улыбаясь. — Попробуй сказать, что ты этого не хочешь, Луни. Вместо ответа в Сириуса прилетела подушка, очень метко пущенная Лунатиком. Блэк моментально выставил руки и словил её, а затем залез с ней на кровать. — Подними голову, пожалуйста, — попросил Бродяга, держа наготове подушку. Лунатик неуверенно приподнялся, уставившись на Блэка. — И что тебе снова нужно? — Положить её под твою голову, чтобы тебе было удобно, — в подтверждение своих слов, он вернул подушку на место и, не в силах сдержаться, все-таки поцеловал Ремуса. Он был так близко, а ещё от него приятно пахло, и устоять снова было невозможно. Лунатик к своему удивлению ответил на поцелуй почти моментально. Правда, всего спустя несколько секунд Люпин ощутимо укусил Блэка за губу, услышав приближающиеся шаги. Сириус тут же отстранился и, шепнув на ухо Рему, что они к этому вернутся позже, сел около кровати, делая вид, что он ночевал у себя в спальне, раненько утром встал и пришёл навестить друга. — Ты что здесь в такую рань делаешь, Блэк? — тут же начала причитать Помфри, стоило ей только появиться перед кроватью с подносом в руках, на котором стояли непонятные скляночки с лекарствами. — Больному нужен покой! — Извините! — поспешил оправдаться Сириус. — Я очень переживал за моего друга и, как только проснулся, поспешил к нему. Когда я пришёл к нему, он уже проснулся. Вам помочь? — Он посмотрел на мадам Помфри так, будто хотел пригласить её на свидание, лишь бы только она не восклицала и позволила остаться. — Мистер Блэк, вы поможете мне, если покинете больничное крыло, — стояла на своём женщина, но Люпин тут же изобразил боль и печаль, поморщившись и приложив руку к рёбрам. — Мадам Помфри, — тихо начал он, — пусть он останется. Он правда мне не мешал. Даже наоборот, помог поднять упавшее одеяло... Ночью кошмары снились, я его, наверное, скинул, а самому больно было подняться. Сириус на секунду округлил глаза, удивляясь, но затем быстро сделал вид, что так оно и было, закивал в утверждение и не двинулся с места. Люпин мог просто попросить мадам Помфри оставить Блэка в покое, но он солгал ей ради того, чтобы Бродяга остался здесь. Насколько часто Ремус врет? Если честно, это случилось впервые. Хотелось снова поцеловать его или хотя бы взять за руку, но Сириусу пришлось воздержаться, дабы не вызывать подозрений у медсестры. Мадам Помфри, хоть и оставалась недовольной, но выгонять Бродягу больше не стала. Она всучила Ремусу несколько колбочек, заставляя сию же секунду выпить их содержимое. Люпин сделал это с таким лицом, будто его только что вынудили выпить яд — настолько горькими были эти зелья. Парень закашлялся, поморщился, оглядываясь в поисках воды, чтобы перебить этот отвратительный горький привкус, и ему тут же на помощь пришел Бродяга. Он, зная наперед, что хотел Лунатик, налил воды и протянул стакан. О чем им сейчас говорить, Сириус не знал. Мадам Помфри ещё не ушла, подавая следующие лекарства, а сам Бродяга почувствовал себя лишним. Может, и правда нужно было уйти? Но стоило только об этом подумать, как в больничное крыло зашли Питер и Джеймс. Выглядели они, наверное, намного лучше Бродяги — они не имели таких мешков под глазами и уставшего выражения лица. — Отруби мне, Годрик, ногу! — воскликнул Сохатый, — ты сидел здесь всю ночь? Выглядишь как побитая собака. — Присутствие мадам Помфри его ничуть не смутило, и то, что она могла заподозрить неладное — тоже. — Я и есть побитая собака, — поспешил пошутить Бродяга, улыбаясь во весь рот. — Нет, я пришёл утром. — Он многозначительно кивнул в сторону Помфри, которая заливала в Лунатика очередную порцию какой-то гадости. Заметив то, что Блэк сидел во вчерашней одежде, он так же многозначительно подмигнул и посмотрел на Люпина. — Он выглядит так, будто ему защемило мышцы лица, — констатировал Поттер. — Как ты, дружище? Люпин в ответ Джеймсу лишь скривился от последнего лекарства. Только когда женщина отошла, оставив, наконец, Лунатика в покое, парень хрипло проговорил. — Лучше всех... — и тут же забрал из рук Сириуса стакан воды, опустошая его в один глоток. — А вы — балбесы... — заявил он, опускаясь в положение лёжа и улыбаясь Сохатому так, словно только что его похвалил. — Если бы не балбесы вроде нас, ты бы умер со скуки! — Поттер сел рядом с Сириусом. — Что ты скажешь на то, чтобы отметить сей знаменательный день какой-нибудь вкуснятиной из кухни? Мы все остались живы — почему бы и нет? — Я тоже голоден, — согласился Бродяга, — не отказался бы от какого-нибудь здоровенного пирожного с малиновым джемом. — Подумав несколько секунд, Блэк добавил: — с мясом. Ремус вдруг подумал, что не будь этих балбесов, он бы сегодня ночью умер от рук Пожирателей Смерти, а это не есть хорошо. Правда, озвучивать это он не стал, разве что на лице на миг застыло выражение бескрайней благодарности. — Я бы не отказался от блинчиков с шоколадом... Но скоро завтрак, так что я подожду, а вы... может, сходите на кухню? Поедите? Мадам Помфри, тихо возмущаясь, удалилась к себе в комнатку, так что теперь о нарушении правил можно было свободно говорить. — Ты серьёзно, что ли? — хмыкнул Сохатый. — Ну уж нет. Завтрак — это как-то не торжественно. — Мы сходим на кухню и принесем тебе твоих праздничных блинчиков, — продолжил за Джеймса Блэк, — а ещё праздничный чай, праздничные тосты и булочки. У нас будет здесь такой пир, как в первые и последние дни учебы. Ремус только хмыкнул. — А потом вас выгонит мадам Помфри, — однако же, он улыбнулся, согласно кивая. Признаться честно, парень пытался не смотреть на Питера. Почему-то он до сих пор не мог избавиться от мысли, что тому известно нечто важное. Однако, поговорить с ним самим, как нетрудно догадаться, пока не получалось. Хвост же ни слова не сказал, опустив глаза. Кажется, он всего пару раз взглянул на Люпина, дабы убедиться, что с ним всё нормально. Джеймс и Сириус не обращали на это внимание, будто бы Петтигрю и вовсе здесь не стоял. Питер вдруг решил, что ему нужно что-то сказать Лунатику, чтобы поддержать его. Ещё ему хотелось узнать, что было известно Рему. — Ну так что, идем? — весело спросил Сохатый, вставая с места. Блэк согласно кивнул и тоже поднялся, подмигнув Лунатику. — До кухни так далеко... — проговорил Питер, опускаясь на стул, — Я вас тут подожду. Сириус удивленно повернул голову, будто только сейчас заметил присутствие Хвоста здесь. — Твое дело, — он пожал плечами и кивнул Джеймсу в сторону двери. — Пошли. Люпин печальным взглядом проводил друзей до двери, после чего повернулся к Питеру, совершенно не представляя, как начать разговор. Хвост, в свою очередь, тоже молчал, но когда прошло уже какое-то время, наконец, выдавил из себя вопрос: — Как ты вообще? Джеймс мне рассказал, что там было, и я… — он запнулся и опустил глаза, — я думаю, что это было ужасно. Если говорить откровенно, Ремусу совсем не хотелось вспоминать, насколько это было ужасно, но он негромко ответил. — Да... ужасно. Хуже чем в полнолуние... — Люпин посмотрел на Хвоста, и, выдохнув, всё же решился задать вопрос. — Питер... я видел как ты... ночью, перед всем этим, ходил куда-то... и исчез с Карты. Ты не подумай! Я не следил, но... просто случайно так получилось. Хвост, казалось, готов сквозь землю провалиться, лишь бы только не отвечать на этот вопрос. Он раскраснелся, словно помидор, и какое-то время стоял, абсолютно не двигаясь и не произнося ни слова. Однако спустя минуту молчания, всё же заговорил: — Это Выручай-Комната… Я её совсем недавно нашёл! — быстро затараторил парень. — Она открывается такой, какой бы ты хотел её видеть, если пройти мимо стены на восьмом этаже трижды и думать при этом о том, что тебе нужно... — Судя по всему, он не горел желанием об этом рассказывать, однако внимательный взгляд усталых глаз Лунатика, почему-то, заставлял стыдливо продолжать. — Она может исполнить почти всё, разве что, еды там нет... — помолчав немного, Питер сконфуженно добавил. — Я на свидание туда ходил... — Но... — Люпин виновато посмотрел на друга. Свидание? Всё-таки свидание? Неужели Джеймс был прав? Неужели Рем вот так, безосновательно хотел обвинить одного из мародёров в чём-то... он даже не знал, в чём именно! — Но почему ты нам ничего не сказал? — выдавил из себя оборотень, выжидающе глядя на Хвоста, а тот, неожиданно для Люпина да и себя самого вдруг обиженно вскинулся. — Да потому что... потому что! — начал он, хватая ртом воздух и с неким укором смотря на лежащего в полном ступоре Рема. — Сириус бы, как всегда, обсмеял меня! А вы с Джеймсом... вы бы просто не поверили мне... — Он как-то обреченно закрыл одной рукой лицо и тяжело вздохнул. — Я же… всего лишь Питер… Кто может встречаться с таким, как я? Ремус был готов провалиться сквозь кровать. Он дотянулся до руки Питера, слегка подёргав того за рукав свитера. Всё же, он никогда не смеялся над Петтигрю, никогда не считал его глупым, разве что, немного ленивым. Но сейчас, кажется, Люпин его сильно обидел. — Прости, я правда не хотел тебя обидеть! Прости... Не надо о себе так говорить, ты заслуживаешь счастья, я уверен, что это очень хорошая девушка. — Люпин попытался выдавить из себя улыбку, но получилась она грустная и виноватая. Питер поднял на него глаза и слегка улыбнулся. — Да, хорошая… — кивнул Хвост, — может, когда-нибудь, я расскажу о ней Джеймсу. — Думаю, он будет за тебя рад. — Ремус сел чуть ровнее, потирая виски. Он-то надеялся, что голова уже прошла, но нет, всё слегка закружилось, но парень на этот раз решил не падать, ибо рук Сириуса, способных подхватить в нужный момент, тут не было. — Ты не думай, что они не поймут, напротив... ты ведь их знаешь, они любят всех сватать... Люпин поднял голову и уже менее грустно улыбнулся Питеру. — А у вас как ночь прошла? Надеюсь, вы с Джеймсом хоть спали? — Да, конечно спали! — Казалось, Питер очень удивился такому вопросу. Интересно, он вообще заметил, что Сириуса всю ночь не было? Однако, что-то во взгляде Питера Рему показалось странным. Вина? Или это жалость? — А вот и мы! — раздались голоса остальных Мародёров у входа. Обернувшись, Ремус и Питер увидели, как Сохатый с Бродягой несли целую кучу самой разнообразной еды. На такое количество можно было жить неделю, но, зная Мародёров (особенно Сириуса и Джеймса), они уничтожат все это за один присест. — Вот твои блинчики, — торжественно произнес Блэк, кладя перед Ремусом тарелку. — А ещё я достал тебе шоколад. — Он достал из кармана огромную плитку и положил на тумбочку. — Джим, мой печёночный торт где-то у тебя? Сохатый согласно кивнул, расставляя блюда прямо на кровати вдоль лежащего Люпина. — Будешь как поросёнок в центре стола, — сказал Поттер и облизнулся. — Ну что, нападайте! — Только меня не ешьте! — весело предупредил Люпин и, чуть-чуть опустившись, стараясь не задеть тарелки вокруг себя, принялся за блинчики. Они оказались невероятно вкусными, а может быть просто Лунатик был настолько голоден. В конце концов, сколько он уже не ел? — Я б съел, — Бродяга подмигнул Ремусу, жуя кусок печёночного торта. Ремус аж поперхнулся от такого заявления, примерно представляя, что именно имел в виду Сириус, однако тут же выдал это за головокружение и опустился ещё ниже на подушку, отставляя пустую тарелку и притягивая к себе тыквенный сок. Мародёры, казалось, не восприняли намерения Блэка всерьез и не обратили внимания. Джеймс, видимо, догадался обо всем ещё вчера, а Питер вообще ничего не знал. Чтобы Рем не расслаблялся, Сириус, как бы невзначай, потянулся к нему и взял за руку. Нет, вот это не могло уже пройти мимо глаз двух остальных Мародёров. Ремус на автомате сжал руку Бродяги, после чего потянулся к шоколадке, ведь как же так? Шоколадка, одна, лежит на тумбочке без внимания! Непорядок. Он стянул плитку к себе на колени и, развернув её, поломал на кусочки. — Берите? — он вопросительно оглядел друзей, улыбаясь всем по очереди. И пусть ему ночью будут сниться кошмары, пусть, когда ребята уйдут, он снова будет вспоминать про этот ужасный подвал, но сейчас друзья были рядом, ради них можно было улыбаться... ради Сириуса, что сидел сейчас рядом. Джеймс, потянувшись к шоколадке, заметил, что двое его друзей держались за руки. Многозначительно улыбнувшись, он взял кусочек и закинул себе в рот. Неужели, они все уладили? Наконец-то! Питер же сначала не понял ничего, и посмотрел на Сохатого вопросительным взглядом, чтобы тот ему все объяснил. Однако Джеймс лишь лучезарно, истинно поттеровской улыбкой одарил Петтигрю, мол, всё потом.