И такое бывает

POV Широ Вернувшись с улицы, я первым делом вымыл руки — да, я чистоплотный. Ребята частенько иронизируют над этим, но так, беззлобно. В свое время поняли, что не стоит меня трогать, если нет желания попасть в больничное крыло без очереди. А руки действительно стоит держать в чистоте, очень много заболеваний можно подцепить из-за грязных рук. Затем лег на свою кровать — одну из самых чистых, между прочим — и принялся в третий раз перечитывать любимую книгу. Спросите какую? Наверное, смешно, но я ужасно пристрастился к Рею Брэдбери и его произведениям. Как-то нашел в нашей весьма скудной на интересные вещи библиотеке потрепанную книжку и — зачитался. Нет, серьезно. Там было совсем не то, что преподают на уроках литературы, там была жизнь. В этих пожелтевших, разрисованных нашими болванами страницах, замусоленных и всячески изнасилованных жирными пальцами, была жизнь! Могу поспорить, она даже пахла!.. Нет, это не тот запах краски, который можно почувствовать раскрыв новую книгу, это запах прошлого. Замечательно, если честно... Я углубился в чтение, поэтому внешняя суета и беготня абсолютно перестала волновать меня, хотя она меня вообще редко когда волнует. До меня мутно доносились обрывочные фразы типа «Пацаны, чо сегодня на обед, а?» и еще что-то вроде «А я слышал, короче, что новенький будет!», ерунда да и только. Кого заботит этот обед и какой-то новенький, будет и будет. Это всего лишь очередная игрушка для всех наших оболтусов, наиграются и бросят. Вряд ли уже этот парень или девчонка вольются в наш калечный коллектив. Калечный, вот оно. Его и коллективом-то назвать язык не поворачивается. В общем, я пытался продолжить чтение, и у меня это получилось. Даже в тишине. Правда, выяснилось, что воцарившаяся тишина вовсе не обозначает, что все заткнулись. Они просто жрать сфинтили. Эх, а кушать-то хочется... Придется отложить книгу. Я застегнул любимую черную куртку, руками пригладил волосы и, посвистывая, направился по знакомому коридору. Рисунки на стенах, матные слова карандашом, где-то стертые наскоро, где-то нет, полы в разводах после мытья, и двери, двери, двери. Я вижу это всякий раз, когда прохожу, и всякий раз кривлюсь в ухмылке — все люди, рисовавшие, пачкавшие и делающие вообще что-либо здесь, ушли или уйдут когда-то. Заведут собственные дома и не станут вспоминать это здание, приютившее их. Неблагодарно? Да нет. Скорее, странно. Разве можно забывать что-то, что было частью тебя?.. Или ты частью его. По-моему, оно всегда будет жить внутри, хочешь ты того или нет. Хорошее оно или плохое. Данность просто. Пускай и прошедшая. Вздыхая самому себе, вхожу в столовую и тут же утыкаюсь взглядом в затылок какого-то мальчишки. Наверное, нашего. Я по затылкам не ориентируюсь, уж извините. Стоит странный галдеж, обычно все намного тише, поэтому спрашиваю, пропустил ли что-то. В ответ мне эта фигура, отчего-то стоящая спиной, произносит реплику, заставляющую меня понять, что это и есть тот самый новенький. Во-первых, никто не рискнул бы так пошутить со мной, таким саркастичным и самодовольным манером, а, во-вторых, этот голос, чем-то напомнивший мне свой собственный, я слышал впервые. Я не разлозлился и даже не удивился — чего еще ждать от уличного бродяги, который пытается устаканиться в новом обществе и еще не знающий местных неписаных законов? Писаные законы не знает никто. Хоть они и висят на входе на старом и потрепанном ватмане. Директор озаботился. Для проформы, надо думать. Иначе за их исполнением хоть как-то бы, но следили, не так ли? Я вежливый, мне многие говорят. Воспитанный. Поэтому я вежливо поинтеровался у юнца насчет обоснуя, и лишь после этого он соизволил повернуться в мою сторону. У меня внутри что-то ёкнуло. От неожиданности. Ну, представьте, зашли вы в какой-то магазин или салон, делаете свои дела, поворачиваетесь, а там зеркало! Не страшно, но фактор неожиданности. Вот и тут. Я вздрогнул, надо признать, поскольку парень оказался чертовски похожим на меня, ну словно бы мы слеплены из одного теста: черты лица, рост, форма ушей, черт возьми... Только волосы у него растрепанные и неопрятные, не то, что у меня. Ну и цвет, конечно же, другой. Зеленый цвет — моя слабость, если честно... Гардероб особо выбирать не приходится, что дали, то дали, а вот цвет волос я выбрал сам. Мне все равно было, как на меня посмотрят люди. Это моя жизнь, и я имею право делать, что мне вздумается. Это юношеский максимализм, наверное, так врач мне сказал, наш дорогой доктор, но он с улыбкой тогда уточнил, что мне он простителен в силу того, что я осознаю, что делаю, и могу понести ответственность за свои деяния. Это здорово мотивирует, скажу я вам. Так вот этот "прынц" уставился на меня как на чудо заморское, и было видно, что он тоже едва ли не вскрикнул от такого внезапного сходства. Но в плане эмоций у меня все же дело получше обстояло, видимо, поскольку я рассматривал его спокойно и выжидающе, а паренек вот задергался как ужик и пару раз сглотнул. Сам, небось, не заметил этого. А я наблюдательный. Наши решили, что я его отделаю прямо тут, поэтому отовсюду послышались разочарованные вздохи, когда я убрал руки в карманы. Это у нас тут своеобразный жест такой, его значение можно, я думаю, понять без труда. Что-то вроде команды. Но об этом после. Как я и ожидал, парнишка только открыл рот, оправившись от шока, как тут же закрыл его. Обосновать он ничего бы не смог даже при всем желании. Я фыркнул, показывая ему все свое разочарование в нем, и сел за свободный стул, принюхиваясь к остывшему супу. Дело было не в том, что я действительно не испытывал интереса к нему, отнюдь, меня терзал вопрос касательно нашей 'похожести', просто я знаю по опыту, что чем меньше интереса проявляешь по отношению к кому-то или чему-то, тем больше оно внимания будет уделять тебе. Например, когда один из нашей комнаты, некий Наруто, пытался выпендриться передо мной своим новым плеером, я максимально игнорировал его. Мне действительно было интересно, как скоро ему надоест привлекать мое внимание. И я немало удивился, однажды обнаружив плеер с обмотанными наушниками на своей тумбочке и записку "Послушай, там пару песен, которые тебя заинтересуют...". Быстро сдался. А песенки были ничего, вот только рок я не люблю. Но парень, к моему удивлению, не удостоил больше меня ни единым взором и вообще надменно и пафосно направился к выходу. Но не тут-то было. Наш директор в своем неизменном сером костюме с дурацким розовым галстуком, с которым он ходит столько, сколько я помню его, и его секретарша — молодая, с пухлыми губами и большой грудью. Анко, кажется. Все мальчишки каждый вечер обсуждают ее "сиськи", и фразы #ябейвдул и #онакласснососёт давно уже стали чем-то вроде мемчиков из популярной нынче соц сети 'В контакте'. Я лично не фанат. Ни молоденьких секретарш, ни популярных контактов. Меня вообще не интересует то, что не имеет прямого ко мне отношения и то, что прекрасно прососуществует без моего вмешательства. Называйте как хотите. Мировоззрение, точка зрения, религия. Мне все равно. Я верю в то, во что верю, и это определяет меня как индивидуальность. Я невольно прислушался к разговору, да и без труда бы услышал беседу, поскольку воцарилась за столом гробовая тишина. Потому что всем интересно. Услышал я следующее: — Куро, на тебя уже пожаловались. — Мне так жаль, я не хотел, честно, эта тарелка сама перевернулась на голову этого жир... Парня. Я, короче, не хотел, да. — Ну все-все, не нужно ломать комедию, я понимаю, ты пытаешься адаптироваться, поэтому выговора я не делаю. Пока что. Но на будущее учти. А тебе нужно после обеда сходить к доктору, он заведет медицинскую карточку, проверит тебя, ну и так далее. Широ проводит тебя, это во-о-он тот парень, на тебя, кстати, похож. Как твоя фамилия-то? Я напрягся. — Я ж говорил, что не знаю! И не пойду я ни к какому врачу, я здоров! — Ну, это как раз не обсуждается. Приятного аппетита, дети! — он подмигнул именно мне, черт бы его драл. Мне еще нужно возиться с этим и отводить, круто. А я книжку почитал бы... Дела-а.