Уроки пикапа

О том, как он оказался в своей комнате, Скаут помнил смутно. Он лежал на кровати, широко раскинув худощавые руки, и с мечтательно-счастливой улыбкой смотрел в потолок. В голове вновь и вновь прокручивался разговор с Манди — он вспоминал все до мельчайших подробностей: касания, улыбку Снайпера, его слова и даже вкус того мерзкого кофе. И хотя Скаут изо всех сил старался не придавать происходившему слишком большого значения, получалось это плохо. Фраза «ты хороший парень», сказанная Снайпером, звучала в его голове как: «Я тоже тебя люблю. Давай будем вместе, уедем отсюда, у нас будет свой дом, собака и много кошек.» Скаут, всё ещё рассеянно улыбаясь, коснулся пальцами шишки на макушке и счастливо захихикал. Вдруг он вскочил и рванул к двери, на ходу натягивая чёрные кеды. Бежал по коридору, пару раз споткнулся, наступив на свои развязанные шнурки, но это его ничуть не смутило. Весь взъерошенный и взволнованный, он стал колотить кулаком в дверь шпионской комнаты. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он стучал и стучал, пока дверь, наконец, не приоткрылась — и из-за неё не выглянула злая, заспанная рожа Шпиона. Из щели наспех натянутой маски на него глянули раздражённые глаза. — Что. Тебе. Надо. В три. Часа. Ночи, — сипло прохрипел Спай, хмурясь. — Я войду? Ага, — не дожидаясь ответа, Скаут уже протиснулся в комнату и запрыгнул с ногами на кровать. — Merde… — скривился Шпион и начал вытягивать одеяло из-под скаутской попы, продолжая ругаться. — Что случилось опять, imbécile profond? — аккуратно сложив одеяло и положив его на подушку, спросил он. И тут Разведчика понесло. Он, тараторя и сбиваясь, размахивая руками для пущей драматичности, пересказал весь разговор с Манди. Он честно старался не приукрашивать, но фразочки вроде «это был знак», «ты бы видел, как он на меня посмотрел», «я точно ему нравлюсь», «непонятно кому кофе наливать не станешь» всё равно проскакивали. Спай, прекрасно знавший о склонности парня к преувеличениям и его «юношеском максимализме», прикинул, что правды в рассказе — процентов шестьдесят. — Что ж, первый контакт установлен, — потирая глаза, протянул Шпион. — Будем приступать ко второй базе — приручению, — он закурил, понимая, что спать ему сегодня уже не светит. — Чегооо? — непонимающе протянул Скаут, разворачиваясь к сидевшему к нему спиной Спаю. — Какое ещё приручение? — Я немного подумал о твоей, эм, ситуации, — шпион затянулся. — Думаю, эта стратегия подойдёт. Если я объясню, ты уйдёшь? Скаут с готовностью закивал, и француз продолжил: — Приди к нему завтра. Веди себя естественно и мило… если ты вообще умеешь. — Могу, блин! — просипел Скаут и ткнул кулаком мужчину в бок. — Да-да, я уже пал жертвой твоей врождённой скромности и обаяния… Не перебивай, — шикнул Спай и отвесил парню подзатыльник. — Восхищайся им, спрашивай о всякой чепухе, что ему нравится. Приври, будто тебе это тоже интересно. Только не переусердствуй, а то спугнёшь. Не нужно играть в обезумевшую фанатку — ты всё всегда понимаешь слишком буквально. — Он говорил всё тише, уже прикрыв глаза. — Короче, располагай его к себе. А теперь самая важная часть… Шпион зевнул, не глядя потушил сигарету в пепельнице у кровати и добавил: — Пропади потом на пару дней. Просто исчезни. Не попадайся ему на глаза вообще. Даже в бою. А потом, как фея, появись снова. И повтори всё сначала. — Хуйня какая-то, — резюмировал Скаут и тут же получил новый подзатыльник. — Дело в том, мой недалёкий godichon, что так он, скорее всего, начнёт к тебе привязываться. Как собака, понимаешь? — не обращая внимания на то, как поморщился Скаут от такого сравнения, француз продолжил: — Если всё сделать правильно, в те дни, когда тебя не будет рядом, ему будет… тоскливо. То ты здесь, милый, внимательный слушатель и тихий обожатель, а то — бац — и исчез. — Шпион уже клевал носом. — Главное, уясни: даже такому нелюдимому, как Манди, нужны друзья. Ласка, общение, поддержка… Покажи ему, что ты можешь ему всё это дать. Он уже спихивал Скаута с кровати ногами, расправляя одеяло и натягивая его на себя. — Bonne nuit, — пробормотал он, выключил ночник и почти тут же захрапел.

***

Бой на следующий день, к счастью Скаута, оказался вялым и неинтересным. Парень, полностью погружённый в свои мысли, отделался легко — всего-то пару раз подгорел и один раз взлетел на воздух. Каждый раз, выходя с респа, он рассеянно оглядывался по сторонам в поисках Манди — даже пару раз помахал ему, вызвав у того лишь лёгкое недоумение. За ужином он сидел тихо, быстро заглатывая подозрительную похлёбку из бобов и ещё чего-то необъяснимого. Видимо, сегодня Медик решил поиграть в домохозяйку. Лишь Хеви, задумчиво жуя батон с колбасой, прекрасно понимал, что в суп подмешан какой-то «безвредный» экспериментальный химикат. За столом были все, кроме Манди — тот, как обычно, предпочёл есть в фургоне. Его мнение насчёт ужина с коллегами было простым: видеть их рожи дважды в день — это уж слишком. — Что-то тут не так, — пробасил Хеви, отхлёбывая чай. Все переглянулись и закивали. Действительно, что-то было не так. И от этого становилось неуютно, даже Пулемётчику. — Тут тихо, — сказал Шпион, не притронувшийся к супу, закуривая уже пятую сигарету. — Ты это имеешь в виду, mon ami? Все разом повернулись к Скауту, который в этот момент уплетал уже вторую тарелку «докторской» похлёбки. Он заморгал и, подняв глаза, нахмурился: — А?.. — Он молчит… Вот почему мне было не по себе, — выдохнул Инженер, хлопнув себя по лбу. Все загудели в одобрении. — Герр Скаут, как вы себя чувствуете? — Медик, сидевший по правую руку, с искренним беспокойством наклонился к нему. — Фо? Нифего, фсё нормафно, — прошамкал Скаут, толком не прожёвывая, и пожал плечами. — Если что, двери моей лаборатории всегда открыты… — Доктор окинул всех подозрительным взглядом. Ему ответили лишь сдержанным хором пожиманий плечами: мол, «мы тут ни при чём». Как только Скаут вышел из кухни, вытирая мокрые руки об майку, в комнате тут же вспыхнуло бурное обсуждение. — Если кто-то из вас… хм… повлиял на него чересчур радикальным способом, — задумчиво начал Медик, переплетая пальцы. — Я, конечно, понимаю, мальчишка не самый лёгкий в общении… но, verdammt nochmal, всему есть предел. Ответом ему стал возмущённый гомон, из которого особенно выделялся хриплый крик Солдата: — Мы — американцы, и мы трахаем баб, а не Скаутов, чёрт тебя дери, немчура озабоченная!

***

Землю уже обволакивали мягкие сумерки, когда Разведчик, сминая в руках кепку, нерешительно направился к фургону Снайпера. Окна, светящиеся мутно-желтоватым светом, напоминали ему маяк. Он осторожно постучал в заднюю дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения: сердце забилось чаще, а под ложечкой неприятно засосало. — О, это ты? — Манди с удивлением уставился на него сверху вниз. — Что-то случилось? — А? Да нет, просто… ты сказал, что я могу прийти… — замямлил Скаут, чувствуя, как дух падает окончательно. Ну да, конечно, он даже не помнил, что звал тебя. — Аааай, точно! — Снайпер хлопнул себя по колену. — Давай, заходи, а то замёрзнешь, — он кивнул внутрь. Парень тут же юркнул в фургон и захлопнул за собой дверь. — Слушай, тут такое дело… — Манди уже уселся обратно на раскладушку, задумчиво почесывая щетинистый подбородок. — Не мог бы ты мне помочь ещё раз? — Он явно чувствовал себя немного неловко. — Да, конечно! Всё равно делать нечего, — Скаут изо всех сил пытался скрыть почти щенячью радость и ответил как можно спокойнее, пожимая плечами. Снайпер с сомнением уставился на него, но потом покачал головой и указал на стул. — Просьба, конечно, немного неожиданная… — Он привстал и навис над парнем, облокотившись на стол. — Д-да? — пролепетал Скаут, сглотнув. Он тяжело дышал, чувствуя горячее дыхание Снайпера. Не смея поднять глаза, крепко сжимал запястье и нервно кусал губу. Неужели всё… так быстро? Он вздрогнул, когда подбородок Манди вдруг коснулся его лба. — Так… секунду, — тихо пробормотал Снайпер. — А, вот оно. Достал. Скаут удивлённо уставился на мужчину, державшего в руках увесистый альбом. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что всё это время тот тянулся к полке над столом. Чуть не заскулив от досады, парень закусил губу. — Вряд ли я смогу попросить об этом кого-то другого, — Манди мягко положил альбом на стол. — Раз тебе правда нечем заняться, сделай доброе дело, а? Хочу отослать его родителям на днях, а тут всё наперекосяк… — Он почесал затылок. — Тут фотографии — я их несколько лет собирал. Вот тут я был в одном питомнике… Рассказ затянулся надолго. Скаут заворожённо слушал не столько слова, сколько голос самого Манди, время от времени кивая или тихо переспрашивая. Он не мог не заметить — фотографий коал было подозрительно много. — Такие вот дела… — Манди неловко развёл руками, пряча смущение. — Если поможешь мне это всё… — Да! — Скаут живо кивнул. — Всё понял. Мне нравится такое. Я с Пиро однажды три часа мозаику собирал, прикинь? — Это, кстати, было чистой правдой. — А ты пока спать можешь… — Да нет уж, я тебе помогу, — устало отозвался Снайпер. Вид у него был и правда измотанный. Разведчик усмехнулся, качая головой. — Иди-иди, я тебя не ограблю, пока ты спишь. Даже чайник не сопру. — Надо было раньше как-то сконтачиться, — с благодарной улыбкой сказал Снайпер. — Был бы ты моей золушкой, — грубо хмыкнул он, стягивая жилетку. Не заметил, как щеки Скаута вспыхнули ярким румянцем. — Хотя, конечно, детский труд — штука наказуемая… — пробормотал он задумчиво. Скаут уже хотел возмутиться, что он не ребёнок, но осёкся, наблюдая, как Снайпер расстёгивает рубашку. Он громко сглотнул, резко отвернулся и стал лихорадочно перебирать фотографии, стараясь успокоиться. Напоследок украдкой глянул в сторону и чуть не застонал. Торс. Оголённый торс. «Почему я веду себя как девочка-подросток с недотрахом?» — мысленно простонал Скаут. «Потому что ты ею и являешься», — ехидно отозвался голос Шпиона в голове. — Ничего, что у тебя только настольная лампа горит? — Манди уже лёг, сам себе удивляясь. Он ложится спать, оставляя почти незнакомого паренька один на один со своим личным альбомом. Мик, с тобой вообще всё в порядке? Он приподнялся, щёлкнул выключателем, и фургон погрузился в мягкий полумрак. Единственным освещённым уголком остался стол, за которым склонился Скаут, внимательно перебирающий снимки. Что-то в этом мальчишке было… располагающее. Снайпер лёг, продолжая наблюдать за его спиной. С ним было спокойно. Он улыбался… приятно улыбался. Мужчина хмыкнул, закашлялся и прикрыл глаза. — Ты извини, я правда очень устал, — пробормотал он. — А фотографии эти… надо отправить в ближайшие дни… — Голос постепенно стих, и вскоре послышалось тихое сопение. — Ага… — Мальчишка обернулся, ласково улыбаясь. Он смотрел на уже спящего мужчину с обожанием. Ему было безумно приятно, что ему доверили это дело — частичку жизни Снайпера, которую тот никому больше не показывал. Работа не заняла много времени. С особенным интересом Скаут задерживался на снимках с домом Манди: суровое лицо отца, милая круглая мама, их пёс… счастливая семья. Он грустно улыбнулся, перелистывая очередную страницу — и замер. На одной из фотографий был сам Снайпер, улыбающийся в камеру, стоя на фоне леса с ружьём в руках. Одна из немногих, где он был изображён в одиночестве. Интересно, кто снимал? Фото выглядело не слишком старым. Скаут, не долго думая, сунул карточку в карман джинсов и оглянулся — Манди спал. Кажется, крепко. Закрыв альбом, он встал, направился к двери, но вдруг остановился. Прижав руки к груди, обернулся, словно не решаясь. Зажмурился, выдохнул — и медленно подошёл к раскладушке. Присел на корточки, не дыша, смотрел на него — спящего, спокойного. Минуты через две, решив, что начинает вести себя как маньяк, парень выпрямился. Осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по щеке Снайпера. Громко выдохнул — и тут же одёрнул руку. Сердце стучало в висках глухим «бум-бум-бум». Он рванул к двери. Вывалившись на улицу, он с шумом вдохнул прохладный воздух. Чёрт, надо быть осторожнее. А если бы он проснулся?.. Он ударил себя кулаком по лбу и ойкнул — не рассчитал силу. Шишка теперь будет не только на макушке. Тем временем Манди, обладатель самого чуткого сна в команде, приоткрыл глаза и удивлённо посмотрел в сторону двери, коснувшись своей щеки. Что это было, чёрт возьми?