Уроки пикапа

— Пять! — радостно воскликнул Скаут, с ехидным задором вскидывая руки и оборачиваясь к Манди. Он уже час как перебрался на пассажирское сиденье, дабы ни ему, ни Снайперу не было скучно. Хотя на самом деле главной причиной было большое окно на двери автомобиля — в задней части фургона находилось лишь маленькое овальное оконце, а обожающего следить за происходящим за бортом машины парня, это совершенно не устраивало. — Да у тебя там прямо урожайная сторона, — иронично приподняв брови, хмыкнул австралиец, перекатывая сигарету в другой уголок рта. — У меня было только две несчастные коровы. — Ой, да ты просто играть не умеешь и следишь фигово! — нехотя пробурчал Разведчик. — У тебя там вон, сплошные ранчо и всякая такая скучная байда. — Ох, извини, что мне приходится сверяться с картой. Моя ошибка! — протянул Снайпер на одной ноте, распрямляя свободной рукой изрядно помятую желтоватую глянцевую бумажку, испещрённую ниточками рек, дорог и кругляшками городов. — И куда в итоге едем? — мальчику уже наскучила их недолгая игра, и он заинтересованно уставился на карту. Мужчина в ответ лишь постучал указательным пальцем по какой-то небольшой точке и выдохнул сигаретный дым через нос. — А почему туда? — Скаут отодвинул палец Снайпера в сторону и, озадаченно поморгав, стал рассматривать изображение их скорого места прибытия. — Там искать не будут. Мало ли, — уклончиво ответил мужчина, притормаживая и чуть поднимаясь вперёд, выбирая, куда надо повернуть. — Ой, за нами что… Вышлют отряд?! — восхищённо воскликнул Скаут, сжимая кулаки. — Ёптить, это прям… вестерд! — Вестерн, — тихое монотонное уточнение. — Ну, да-да! Блин! Офигеть! — замахав руками, мол, не отвлекай, продолжил Разведчик, уже наверняка представляя погони на лошадях под драматичную музыку, дуэли на револьверах и прочие прелести пустынных боевиков. — Ты так особо уж не обольщайся, малыш, — будучи голосом разума в их паре, Снайпер считал своим долгом делать мягкие уточнения и возвращать легковозбудимого, с развитым детским воображением Разведчика на землю. — На нас не будут тратиться. Два дня так точно. Будем пропадать дольше — максимум пошлют за нами одного из Шпионов. — А мы будем пропадать дольше? — с явной надеждой спросил мальчик, забираясь на сиденье с ногами и оборачиваясь к мужчине всем телом. — Посмотрим, — Снайпер не смог сдержать смешка. — Даааа! — Скаут снова вскинул руки, на этот раз слишком высоко, стукнувшись костяшками о потолок. — Дырок нету? — Где? — В потолке. — Ааа, не, — тихий «шмыг» носом. — Хорошо. Пауза. — ШЕСТЬ! — Я думал, мы уже не играем. — Обманочка! Гы-гы. — Ох. С таким изворотливым и сообразительным молодым человеком даже Шпионы не страшны. — Серьёзно? — Нет.

***

— Остановимся здесь, ладно? — Манди начал постепенно притормаживать, когда их фургон стал приближаться к стандартному для таких длинных трасс островку цивилизации — кафе, совмещенное с автомойкой, заправкой и мастерской. В подобных заведениях частые посетители — дальнобойщики или местные жители из близлежащих ранчо и маленьких провинциальных пустынных городков, чапающие сюда за неизменно паршивым разливным пивом и пережаренными гамбургерами с картошкой фри, где больше масла, чем, собственно, картошки. Снайпер припарковался между трейлером и стареньким минивэном, который явно видал и лучшие времена. — Ой, да красивый, красивый! — не выдержал и рассмеялся Манди, наблюдая, как мальчик рассматривает своё лицо в зеркальце под крышей. — Гы, да не! Мне кажется, мне в глаз муха залетела, вот я и смотрю! Или это просто козявка какая-то. Фиг поймёшь, — на полном серьёзе выдал Скаут, опуская голову и сильно-сильно потирая глаз. — О! Всё, — парень нахмурился, посмотрел вперёд и пару раз моргнул покрасневшим слезящимся глазом. — Не чешется. Лопнула, наверное, — буднично пожал он плечами и распахнул дверь, тут же спрыгивая на уже начинающий нагреваться асфальт. Манди ещё посидел пару секунд с поднятыми вверх бровями, медленно перевёл взгляд в сторону, нахмурился, наклонил голову набок и задумчиво цокнул языком. — …Ага, — тихо выдохнул он, кивнув самому себе.

***

— А тут миленько, э? — Скаут непринужденно болтал ногами под столом, без особого интереса перелистывая странички в засаленном меню. — Видал и получше, — мрачно хмыкнул в ответ Манди, чуть поёрзав на кожаном красном диванчике — стандартном предмете интерьера для подобных маленьких дайнеров. Другое дело, что в большинстве забегаловок пружины в диванах стоят на месте, а не вылезают тут и там. Кафе было обычным во всех отношениях. Выложенный в черно-белую плитку пол, деревянный вентилятор на люстре, мерно прокручивающийся с характерным поскрипыванием, барная стойка, за которой виднелась кухня и столики, похожие друг на друга, как две капли воды. Клетчатые красно-белые, уже, правда, выцветшие скатерти, разнокалиберные солонки и перечницы явно из разных наборов и времён, а также неизменные салфетницы из белого пластика. Подобные кафе будто кто-то упорно клонировал, и люди, тут находящиеся, каждый раз неизбежно чувствовали привкус назойливого дежавю. — Что будешь? — зевнул мужчина незаметно, насколько мог, поглядывая на Скаута поверх поднятого меню. Они ведь так редко выезжали за пределы базы вместе. Это ведь их второе… Свидание? Манди смущённо кашлянул в кулак и чуть нахмурился. Те групповые выезды шумной компанией не считаются — он тогда и самого факта существования Разведчика особо не замечал, считая его чем-то само собой разумеющимся, типа каски Солдата или бутылки у Демомена. Теперь всё было по-другому. Манди не мог сдержать еле заметной тёплой улыбки, наблюдая, как парень смешно морщит курносый нос, то и дело задумчиво проводит ладонью по тонкой шее и прикусывает губы. — Ты слушаешь? — А? — австралиец встрепенулся, встречаясь с недовольным взглядом мальчика. — Ты чего? Я с тобой тут сокровенным поделился, а ты улетел куда-то. — Сокровенное — это твой выбор завтрака? — негромко спросил мужчина, мягко улыбаясь и наклоняя голову чуть набок. — Типа того… — Скаут покраснел и опустил взгляд, не выдержав и смущённо улыбнувшись. Вскоре им принесли заказы. Снайпер с тяжелым вздохом наблюдал, как перед парнем ставят огромную тарелку с горкой здоровенных панкейков и как почти угрожающе около неё водрузили пластиковую бутылку с кленовым сиропом. Сам стрелок решил ограничиться яичницей с беконом. — Ты на базе только этим и питаешься, мог бы для разнообразия взять… Не знаю… НЕ блины, — Снайпер покачал головой, видя, с каким восхищением мальчик разглядывает желто-оранжевую ароматную пирамидку счастья. — Ой, не будь занудой! — Скаут поднял взгляд и широко улыбнулся. — Я поделюсь! — Да нет, спасибо, — от этой улыбки у мужчины так сильно ёкнуло сердце, что он поспешил тут же запить это ощущение минеральной водой. — А нам долго ещё ехать? — Разведчик с явно читающейся жадностью и чуть ли не вожделением в глазах всё лил и лил густой сироп на несчастные блины, подняв бутылку почти над головой. — Где-то около часа… — тоже завороженный этим зрелищем, рассеянно ответил Снайпер, в который раз удивляясь тому, как он вообще запал на этого удивительного, казалось бы, совершенно для службы непригодного мальчика. — Классно, — Скаут наконец отложил бутылку (может, потому что она уже была пустая) и, чуть поёрзав попой на почти мягком сидении, взял в руки нож и вилку. — Мне нравится с тобой ездить. С тобой хорошо. Ездить, — пауза. — Ой. Ну, то есть, не только ездить, я… — Кушай, — снисходительно разрешил Манди, но долго не продержался — он прикрыл глаза рукой и начал тихо посмеиваться, пока вконец смущённый мальчик почти истерично возил ножом туда-сюда по уже давно разрезанному блину. Когда мужчина наконец снова убрал руку от лица, он замер, невольно чуть приоткрывая рот. Возможно, Скаут ел панкейки всегда таким способом. Но раньше Снайпер этого не замечал. А сейчас… Мальчик медленно подносил ко рту вилку, чуть приподнимал ее и открывал рот, высовывая язык так, чтобы ниточка сиропа струилась на него сладким бордовым тонким потоком. Возможно, всё это происходило быстро и почти незаметно. Но сейчас мужчине казалось, будто эта сцена происходит в слоумо — в горле у австралийца пересохло, а взгляд медленно перевёлся на приоткрытый рот Разведчика. Возможно, что не надо было так откровенно пялиться, но Снайпер уже ничего не мог с собой поделать. Невольно перед глазами стрелка пронеслись отрывки прошлой ночи, ясно какого характера. Он опомнился, пару раз быстро моргнув, и поспешил запить и это наваждение очередным глотком солоноватой газированной воды. — Кстати, так странно… Манди вздрогнул и попытался сделать как можно более спокойный вид. — Чего? — нервные нотки в голосе его всё же выдали, но Скаут им значения не придал. — Меня, кажется, ночью продуло. — С чего ты так решил? — У меня горло немного болит. И ведь Разведчик был абсолютно серьёзен. Подобной ехидной колкости можно было ждать, например, от Шпиона, но не от паренька, который уплетал перед ним за обе щеки переслащённые блинчики. Нет. Скаут был серьёзен. — Д-да? — делано удивлённо переспросил Манди, поперхнувшись. — Действительно, странно. Купим тебе леденцов. Мятных, — мужчина запустил в рот очередной кусок бекона, который тут же застрял поперёк горла. — Хорошо, — Скаут буднично кивнул и мило улыбнулся одной из своих очаровательных улыбок, чем вызвал у австралийца очередной сдавленный вымученный полустон.

***

Пока Манди заправлял любимый автомобиль, Скаут, прислонившись спиной к боковой стенке фургона, зевая, разглядывал то трейлер, то минивэн, которые до сих пор стояли на своих местах. — Хочешь, секрет открою? — спросил мальчик, засунув руки в карманы бриджей и буквально перекатившись колбаской по железной стене к Манди, стоявшему у горловины бензобака. — Хочу, — Снайпер кинул быстрый вопросительный взгляд на Разведчика и тут же перевёл его обратно. — Я… я всегда боялся водить, — вздохнул парень. — Это правильно, — нервно хихикнул мужчина тут же, вынимая заправочный пистолет и вешая его на место. Сразу перед глазами предстала картина, как лихач-Скаут падает на машине с моста с протяжным «Ёптить!». Неловкая, явно обиженная пауза. — Думаешь, у меня не получится, да?.. Аварии там всякие… — голос у Скаута стал совсем уж грустным. — Наууучим, не переживай, — Манди мягко потрепал парня по голове, а потом ласково щёлкнул того по носу. Разведчик тут же покраснел и закивал, улыбаясь. — Вот, держи. И садись. — Мужчина протянул мальчику упаковку мятных конфет и кивнул в сторону приоткрытой двери пассажирского сиденья. Скаут принял маленькую пачку из рук стрелка, специально задержав свои пальцы на его руке, невольно заглядывая Манди в глаза. Взгляд парень удерживал явно дольше, чем следовало. Снайпер сглотнул и громко выдохнул, облизывая пересохшие губы. Чуть погодя, он наклонился к Разведчику, тихо шепча тому на ухо: — Садись, малыш. А не то мы с тобой ещё часа два никуда отсюда не уедем. Или даже три. Скаут покраснел с ног до головы, икнул и поспешил на своё место. Ловко запрыгнув и захлопнув за собой дверь, он стал нервно разрывать несчастную упаковку с леденцами и тут же закинул себе в рот сладкую горошину, пытаясь унять бешено бившееся сердце и трясущиеся коленки. Снайпер, который присоединился к нему через какое-то время, был наоборот, нарочито спокоен. — Ну как? — спросил он, вставляя в замок зажигания небольшой ключик. — С-сл-сладкие, — нервно хихикнул мальчик, уши которого по цвету напоминали китайский флаг. Стрелок неожиданно для себя вошёл в какой-то раж и решил доконать паренька окончательно — больно уж умилительное и смешное это было зрелище. Быстро окинув взглядом парковку и убедившись, что лишних глаз там нет, он повернулся к Скауту, демонстративно убирая руку от ключа. — Дашь попробовать? — тихий, хрипловатый, бархатный голос, на который мальчик повёлся ещё год назад, работал безотказно. Разведчик часто моргал, беспомощно мял руками низ футболки и тяжело дышал, кусая губы. — Да?.. — он неуверенно протянул мужчине коробочку. Ответом на это было отрицательное, демонстративно медленное покачивание головой. Мужчина перегнулся через своё сидение, вплотную приближаясь к смущённому вконец пареньку. Тот неуверенно тоже подался навстречу, прикрывая глаза. — Ладно, малыш, не переживай, я пошути… — рассмеялся мужчина выпрямляясь и протягивая руку к вскрытой упаковочке, но договорить ему не дали — цепкие пальцы Скаута притянули его к себе за воротник неизменно красной рубашки. Когда их губы встретились, мальчик не смог сдержать тихого полустона, а Манди, в свою очередь, удивлялся своей выдержке и тому, что тот еще не опрокинут на сиденье. Разведчик, чье сердце колотилось так быстро, что мужчина, будто хотя успокоить этот бешеный ритм, положил ладонь ему на грудь, прижимался всё сильнее, уже порывисто обнимая мужчину за шею. — Малыш, подожди, мы… — Манди… — тихий, прерывистый, но так до сладкой дрожи пробирающий, умоляющий шёпот, мягко говоря, не мог оставить мужчину равнодушным. Тот с тихим глухим рычанием буквально накинулся на мальчика, одной рукой придерживая того за талию, а другой упираясь в стекло, вжимая Разведчика спиной в дверь пассажирского сидения. Манди углубил поцелуй, чувствуя сладковатый мягкий привкус конфеты. Скаут выгибался, подставляясь под рваные хаотичные поцелуи, и сладко прерывисто постанывал — Снайпер уже понял, что за эти ласкающие слух звуки он готов продать даже любимую «малышку». — Ты меня с ума сводишь… — прошептал Снайпер, горячо выдыхая в приоткрытые губы парня, разрывая глубокий мокрый поцелуй. — Мик… — пальцы мальчика беспомощно цепляются то за спину, то за плечи стрелка. Он буквально не знает, куда себя деть, куда деть все те сводящие с ума ощущения и то и дело подскакивающее до самого кадыка сердце. — Нам правда надо ехать, малыш, — нехотя выдохнул австралиец на ушко Разведчику, который невольно приподнял подбородок, подставляя шею. Тут же последовал мягкий укус в ключицу, заставивший парня вскрикнуть. — По-пойдём… Назад… Ну… — мальчик, смущенно опуская взгляд, стал тыкать большим пальцем в стенку за ними. — Я очень этого хочу, но чем раньше мы приедем туда, тем лучше… — ещё немного, и Снайпер сдался бы, еле сдерживая желание трахнуть паренька прямо тут, на переднем сидении, утром, на парковке, между трейлером и минивэном, которые, безусловно, на своём веку видели многое… но не настолько. — Ладно… — нехотя согласился Разведчик, сглатывая и заглядывая в глаза стрелку. От этого взгляда Манди горестно взвыл и уткнулся лбом в грудь Скаута. — Прости, малыш. Но нам, правда, пора. Парень легко коснулся губами макушки Манди, ласково зарываясь пальцами в его волосы. — Как скажешь… — наклонившись, прошептал Разведчик и ехидно хихикнул, видя, с каким укором глядит на него взлохмаченный австралиец. — Не начинай даже, а то ещё немного, и местная полиция загребёт меня за педофилию, — остерегающе пробормотал мужчина, многозначительно поднимая брови и садясь обратно на своё место. — Но мне же есть восемна… — Это была шутка. Шутка. — А-а-а…

***

К полудню они добрались до города. Скаут то и дело выдавал всякие «вау!» и «ооо!», разглядывая незнакомые дома и улицы, рекламные щиты, вывески… Короче говоря — всё. — Блин, блин, Манди, зацени! — заливисто заржал парень, бессовестно тыча куда-то пальцем. Снайпер, который был занят поисками нужной улицы с отелем, который он подобрал ещё ночью, уже предчувствовал очередную хохму от своего спутника. — На вывеске, короче, написано «мясо, рыба, куры». А вместе, если говорить быстро, будет мясорыбакуры! — парень так громко гыгыкал над своей шуткой-самосмейкой, что Манди только и мог, что снова затянуться и с нервным смешком пустить струйку дыма в окошко. — Ой-ой! Или вот ещё! — Разведчик, словно какая-нибудь собака, уже высунулся в открытое окно, любопытно вертя головой туда-сюда. — Гы! Короче! «Для больших и малых дел!»! Не, ну ты прикинь? Это типа сантехники! Ну, ты понял? — Да, я поня… — Ну, типа, это как одновременно и про всякие там трубы и раковины, а одновременно про сра… — Я понял. — О, или… — Мы приехали! — наверное, слишком громко воскликнул вечно спокойный австралиец, закашляв. — А, круть! — мальчик, который просто моментально переключался с одной эмоции на другую, теперь был снова милым и спокойным пай-мальчиком. — Можешь тут посидеть пока, я с номером разберусь и вещи закину. — Хорошо, пап, — ехидно протянул парень, но тут же замолчал, видя, с каким укором посмотрел на него мужчина. — Ну это уже совсем не смешно, — покачал стрелок головой, с неодобрительной миной почёсывая щетинистый подбородок. — Хотя… Нет, не смешно. Скаут лишь рассмеялся, положив тёплую ладонь на руку мужчины, и ласково погладил её большим пальцем. — На тебя ругаться просто невозможно! — с безысходностью прошептал Снайпер, покачивая головой и вылезая из машины. Скаут тут же перепрыгнул на водительское сиденье, с мальчишеским восторгом в глазах положив ладони на обтянутый кожей руль. Покрутил его туда-сюда и довольно улыбнулся, уже представляя, как в их идеальном и счастливом совместном будущем австралиец будет его учить водительскому мастерству. Мальчик услышал, как захлопнулась задняя дверь фургона, и выглянул в окошко, следя, как мимо с чемоданом проходит Снайпер. Скауту нравилось, как Манди выглядит без этой немного грузной бурой жилетки. Красная рубашка, заткнутая за ремень чуть облегающих брюк, выгодно подчёркивала узкие бедра, так приятно глазу контрастируя, с широкими мужественными плечами. Широкими именно в меру — они не были столь гипертрофированно огромными, как у того же Хеви, или слишком мускулистыми, как у Солдата. Разведчик также никогда не мог сдержать нервного сглатывания слюны, когда Снайпер поворачивался к нему спиной и нагибался за чем-то — ткань коричневых брюк так соблазнительно облегала бёдра в этот момент, что тихонько не заскулить было невозможно. Мысли, проносящиеся в голове у мальчика в этот момент, обычно сводились к одному: «Как бы мне хотелось быть на месте этих брюк». Так и сейчас, парень провожал мужчину влюблённым, полным обожания взглядом, тихо-тихо вздыхая.

***

Весь последующий день наша странная парочка проторчала в городском парке, в котором как раз проходила праздничная ярмарка с цирком, привезёнными аттракционами и прочими прелестями подобных мероприятий. И пусть Манди, мягко говоря, не был фанатом таких шумных действ, но отказать Скауту он просто не мог — мальчик, только услышав о проводящимся в городе безудержном веселье, сразу стал канючить и выпрашивать пойти туда. Одного пускать туда мальчишку не хотелось (надо же, кто бы мог подумать — в Снайпере начали прорастать семена ревности, да и было как-то боязно), поэтому австралийцу пришлось смириться. Нелюдимому, привыкшему к уединенности и тихому времяпрепровождению, Манди эти крики, оры, разномастная музыка, разносящаяся из всех углов, и снующие туда-сюда людишки, и визжащие дети были, как наказание. Он даже задумался, что в аду, наверное, у него постоянно будет прокручиваться подобная ярмарка, только с чертятами вместо детей. Впрочем, некоторые цветы жизни от жителей преисподней не особо отличались. Но ради Скаута он был готов перетерпеть денёк. Тем более, постепенно, на своё величайшее удивление, он стал втягиваться. — Может, в тир? — ехидно подмигнув, мужчина вальяжно и подчеркнуто вяло кивнул на одну из многочисленных цветастых палаток. — Ой, ты выиграешь мне мишку? — заливисто заржал парень, с размаху ударяя мужчину по спине. Тот даже немного покачнулся, но на ногах устоял. — А чего бы и нет? Можешь реально сыграть моего сына. — Нет, спасибо. Австралиец пожал плечами и, с не сходящей с лица хитрой усмешкой, поспешил к не менее самодовольно улыбающемуся усатому толстому мужчине за прилавком, который приносил соболезнования очередному парню, который не смог выбить очков даже на жалкий брелок. Скаут поспешил следом, забрасывая в рот очередную порцию жаренных сладких каштанов. — Пробный выстрел будете производить? — привычной скороговоркой лениво протянул мужчина, почёсывая сальную бороду. Было видно, как он уже устал от ярмарки, от тира, да и от жизни вообще. — Двадцать баллов большой приз, пятнадца… — Да-да, очень интересно. Давайте ружье, — перебил тягомотную речь австралиец, протягивая ладонь. Мужчина недовольно нахмурился своими маленькими бровками, но ружьё протянул, поджимая губы, — весь его вид говорил «ну-ну, много вас таких, а в итоге уходите с жалобами на подкрученные, не падающие мишени». Даже цокнув языком для образа, толстячок опёрся рукой о прилавок и выжидающе уставился на Снайпера. Тот тоже зевнул, но не наигранно — весь азарт тут же ушёл, когда он оценил, собственно, мишени — скучные уточки, не менее скучно плывущие туда-сюда по алюминиевым тонким волнам. Скаут, который уже доел кулёк и незаметно закинул его под шатёр тира, дожёвывая каштан, разглядывал игрушки, прикидывая, какую бы им взять. Другое дело, шляться по ярмарке с огромным мишкой, будучи восемнадцатилетним пацаном — таксебешное дело, но… — О! — выдохнул мальчик восхищённо, смотря куда-то наверх. За тремя огромными мишками, которые по размеру были с половину Скаута, висел розовый плюшевый единорог. Манди проследил за восхищённым взглядом парня и усмехнулся. — Думаю, он обрадуется. — Ага! Он от подобной фигни просто без ума, — закивал мальчик. — Порадуем коллегу… — хмыкнул стрелок и повёл плечами, поднимая ружье. И тут же, выстрел за выстрелом, почти без паузы, пули продырявили всех несчастных уточек, которые с тоскливым скрипом беспомощно упали за неровно вырезанные волны. — Мы возьмём, вы не против? — будто откуда-то издалека до мужичка долетел голос Манди с явно издевательскими нотками. Тот неуверенно закивал, ошарашенный столь быстрой и чистой победой. А ведь уточек он и правда подкручивал… Снайпер потянулся, снял с крючка единорога и взял его подмышку, засунув руки в карманы брюк. И вальяжно, чуть вразвалочку пошёл дальше. Разведчик довольно хмыкнул, подмигнул ошалевшему толстому тирщику и засеменил следом за Снайпером.

***

Они обшарили все уголки ярмарки, попробовали почти все разновидности сладкого и солёного из маленьких палаточек на колёсах, выиграли всех единорогов, которых только смогли найти (точнее, двух — ещё одного фэнтезийного жеребца они нашли в палатке, где надо было кидать мячики в корзинки). Так они и шли — дылда-Манди, с двумя крылатыми конями подмышками, и низенький, по сравнению с ним, Скаут, жующий очередную жвачку. Короче говоря, впечатление парочка производила странное — на их удачу, народу было достаточно, и если кто-то и обращал внимание на колоритную двоицу, то тут же о ней забывал. Уже стемнело, когда «товарищи» наконец поняли, что безумно устали и на этом празднике жизни и заворота кишок от сладостей делать больше нечего. — Что думаешь? — А? — Скаут вскинул глаза на Манди, и тот невольно засмотрелся на то, как разноцветные мигающие огни красиво отражаются в глазах мальчика. — Я про колесо. Мы только там ещё не были, — невольно тише заговорил мужчина, хмыкая. — Ой, то есть чтоб прям вообще как в фильмах, да? — Разведчик по-гопнически сплюнул в кусты посеревшую, некогда розовую жвачку, и с озорным огоньком в глазах исподтишка уставился на Снайпера. — Ага, типа того, — вполне спокойно ответил тот, пожав плечами. — Ты не хочешь? — ХОЧУ! — вся спесь с Разведчика тут же спала, и он умоляюще уставился на Снайпера. — Пошли на колесо обозрения! — Тем более нас четверо, люди ничего такого и не подумают, — перебарывая стойкое желание покурить, хмыкнул австралиец, приподнимая локти, через которые были перекинуты два единорога. — Ахах, ну да… — смущённо рассмеялся Скаут, чувствуя небольшую неловкость. — Всё, пошли. А то оно скоро закрывается, — Манди мягко ткнул мальчика в бок локтем и с улыбкой зазывающее мотнул головой. Мог ли Мик Манди, прослывший в собственной команде угрюмым и скрытным, ссущим в банки маньяком и считавшим самым большим счастьем в жизни человека хороший сон, хоть на секунду предположить, что когда-нибудь он будет сидеть в колесе обозрения с двумя розовыми конями подмышкой, вместе с мальчиком, в которого он влюблён? Нет. Мог ли мальчик из Бостона, который уехал на базу, когда ему только-только исполнилось семнадцать, и прослывший в команде надоедливой занозой в заднице, считавший самым большим счастьем в жизни человека блины с кленовым сиропом, предположить, что он будет влюблён в мужчину, который будет сидеть напротив него в кабинке колеса обозрения и держать в руках двух единорогов? Тоже нет.

***

— Мы странные? — озвучил мысль за двоих мальчик, когда кабинка только-только начала медленно подниматься вверх. — Ещё как, — присвистнул Манди, выразительно поднимая брови. — Это плохо? — Разведчик задумчиво и отстранёно наблюдал, как ярмарочные огни постепенно становятся всё меньше и меньше. Как пропадают люди, шум, нереальная, и до удушения приторная, смесь сладко-солёных запахов. Как в этой почти тишине, разбавленной, разве что глухой мелодией откуда-то снизу, остаётся только он и Манди. — Нет, — голос Снайпера тихий и такой же задумчивый. Он переводит взгляд на мальчика, и в голове снова начинают прокручиваться слова Инженера. Снова и снова. Как заевшая до болезненного зуда где-то в мозгу и душе пластинка. — Но мне страшно. Скаут вскидывает глаза на мужчину и удивлённо поднимает брови. — Страшно? — они перешли на шепот. Это происходит само собой. Говорить тут громко кажется кощунством. Они не замечают, как кабинка уже достигла самой высокой точки и мягко покачнулась, делая небольшую паузу перед тем, как снова спуститься вниз, где так суетно и шумно, где мысли не такие ясные и где всё намного и намного сложнее. — Да. Мне страшно от того, что я могу сделать тебя несчастным. Короткий скрип, кабинка вновь плавно поплыла вниз. В тишину медленно вмешивается ворох звуков. Визгливый людской гул, расстроенные мелодии давно устаревших аттракционов и стук собственного, тоскливо бьющегося сердца. Кабинка снова покачнулась. Манди почувствовал, как сбоку к нему прижимается тонкое юношеское тело, которое, кажется, бьёт крупная дрожь. Как две руки доверчиво обнимают его за шею, и как тёплый лоб касается его скулы. — Я в жизни ничего не боялся, малыш, — с нервным смешком выдавил из себя Манди, еле сдерживая вот-вот дрогнущий голос. — Но сейчас я боюсь. По-настоящему боюсь. Ещё пара минут, и надо будет выходить. Небольшая пауза, затишье, словно перед бурей. Вырываться в реальный мир из этого железного, четырёхстенного кокона, наполненного мнимым спокойствием и отрешённостью, до болезненного не хотелось. Скаут поднял голову к уху австралийца и тихо-тихо прошептал три слова, после которых Снайпер не выдержал и прикусил губу, болезненно жмурясь и отворачиваясь. — Я знаю, малыш. Поэтому мне и страшно.