Тик-так, тик-так, бам!

Вечность оказалась быстрой. По его внутренним часам - не больше пятнадцать минут. Во всяком случае, он был очень рад, когда Пандорика начала открываться, чтобы выпустить его. А ещё больше Доктор оказался рад, когда увидел, КТО выпустил его. - Рори? Как у тебя это получилось? Рори только показал свою звуковую отвёртку, проговаривая: - Ты сам дал мне её. Проверив, на месте ли его аналогичный прибор, Доктор сказал: - Нет, не давал. - Давал, вот, взгляни на неё, - и Рори протянул механизм выходящему из темницы Доктору. Вспышка света, треск и пробегающий по их рукам небольшой разряд тока. Две одинаковые отвертки прикоснулись друг к другу и тут же отскочили, как одноимённо заряжённые предметы. - Темпоральная энергия, - начал мини-лекцию Доктор. - Та же отвёртка в разных точках своего же временного потока, - проговорили они на два голоса. - То есть, я дал тебе её. Тот я, который из будущего. У меня есть будущее? Это приятно... Стой, откуда ты знаешь про энергию Времени?! - опомнился брюнет. Примиприл усмехается, по-новому и так...знакомо вкрадчиво спрашивая: - Я столько времени провёл рядом с тобой, в машине времени... неужели ты думаешь, что я ничего об этом не узнал? Доктор краснеет от тона, которым это сказано. Некстати вспоминается то, чем они с Рори были заняты, до того, как его посадили в Пандорику. Хочется продолжения. Хочется большего. И судя по Рори - не ему одному. Однако... как не вовремя! Тем более, не соблазнять же жениха на глазах у его невесты? Пусть даже она и мёртвая? Поэтому Доктор поскорее переводит тему в более безопасное русло. - А вот это нет... Поэтому отвлекается на всё что можно, только бы не смотреть на Рори, не обращать внимания... Рассказывает об остаточных изображениях, о конце вселенной, об отголосках истории, аномалиях и сердце урагана, которым они по сути являются. - Наш свет угаснет последним... Эми... А где Эми? Смерть почти не повлияла на неё. Только чуть спокойнее стали черты лица, чуть приглушённей цвет волос, чуть тише, чем нужно вокруг... Амелия будто заснула, всего лишь задремала на минутку, и это так ярко, что Доктор сначала не верит, когда слышит. - Я убил её. - О, Рори... Голос ровный, совершенно спокойный, сильный. Рори говорит так, будто уже успел смириться и оплакать всё, всё потерять и умереть самому, но... разве это возможно? - Доктор... что я такое? Нет, он ещё жив. Жив, если задаёт такие вопросы... Но сколько сил ему требуется, чтобы оставаться живым, когда вся Вселенная, всё мироздание стоит на пороге смерти? И сколько сил нужно лично ему, Доктору, чтобы постараться и не причинить ему, ставшему ему самым дорогим существу, как можно меньше боли, чтобы спасти?!! Если, это, конечно Рори... а не кто-то другой. - Ты - копия, управляемая сознанием Нестин. - Меньше эмоций, больше разума и равнодушия, чтобы наверняка. - Комок пластика, возомнивший себя человеком. - Но сейчас я - Рори. - Почти уверенно, почти. - Что бы ни происходило, это прекратилось! Я - Рори! Главное - не смотреть в глаза. Они всегда его выдают. - За тебя говорит программа... Рори замолкает. В чём-то, ещё не зная точно, Доктор прав. Он - результат компьютерного мышления, своего рода программа, пусть и созданная на основе двух органических, настоящих матриц. Однако решение приходит неожиданно. Как и всегда. - Ты можешь спасти её? - Мог бы, если бы нашёл время. - ВРЕМЯ? - ревет центурион, подбегая к нему. - Всё мироздание было стёрто подчистую. Представь, сколько жизней исчезло, сколько людей никогда не жили... Вселенная будет поважнее твоей подруги, робот-Рори. Прикосновение к плечу, тут же будящее что-то внутри него, заставляет тело повернуться, чтобы... схлопотав удар, дёрнуться, падая в объятья и тут же, будто в компенсацию или в отместку, получить ещё один крышесносный поцелуй. ...А когда Рори напоследок шепчет ему в губы, жмурясь, как тигр, приметивший добычу, почти рыча, низко, грозно, последние сомнения исчезают. - Неужели ты думаешь, что это - тоже часть программы? Доктор хохочет. Доктор протягивает руки, целует его в лоб и кричит: - Уже - нет! Охо-хо! С возвращением, Рори Уильямс! - и поскорее отскакивает назад. Поцелуи - это, конечно, круто, даже круче бабочек, но... Им же мир нужно спасать, в конце-то концов! А не испытывать друг друга на прочность, кто из них первый сдастся под силой желания... Хотя... как не во время Армаггедона его испытывать? - Ты - смог, - здраво замечает центурион-Рори. - Ну, я один такой, я проверял... - на последнем слове голос Доктора снижается до грусти. "Видимо, плохо проверял... Впрочем, зная его характер... чудо даже если он пытался." - Этому месту нужен охранник. Я же убил последнего... - Нет, Рори, нет! Даже не думай об этом! - одна мысль о том, чтобы снова потерять его, лишает пришельца разума. И всё равно, что пластиковому телу почти ничего не грозит в этом мире. И пусть для него это будет лишь несколько мгновений, но... - Две тысячи лет, Рори... ты даже не сможешь спать, ни потерять сознание... каждую секунду... Это... сведёт тебя с ума... - А теперь посмотри мне в глаза и скажи - стоит ли это того, чтобы спасти вселенную? Стоит ли это того, чтобы вернуть всех тех, кого мы потеряли? Стоит ли это того, чтобы у нас, в этой самой спасённой вселенной, появился шанс быть вместе?!! И Доктор смотрит. Смотрит и видит правильный, единственный ответ в этих упрямых, любимых глазах. Он - эгоист. Потому что рискует сейчас думая не о целом мире, а о том, кто стоит перед ним. Спасти всю вселенную, только для того, чтобы появился призрачный шанс посмотреть ему в глаза хотя бы ещё раз? Почему бы и нет! Это в его вкусе. - Да. Без сомнения. - Тогда я остаюсь здесь. - Ох... и почему же ты такой... - "потрясающий" - ... человечный. А Рори только хмыкает, поднимая уголок губ и отвечает. Честно. - Именно потому что сейчас я - не человек. - Послушай меня! Последний совет. Других ты не услышишь ещё очень и очень долго. Ты хоть и пластиковый, но не вечный. Без понятия, сколько ты продержишься, но - ты уязвим. Держись подальше от высоких температур и радиосигналов. Ты не сможешь вылечиться и восстановиться. И бога ради, как бы скучно тебе не было, держись подальше от... Очередной поцелуй, быстрый, сладкий, горячий, прерывает его на половине фразы. Неслышный клик - и всё заканчивается, когда он уже перемещается во времени. -... неприятностей. - губа саднит, прикушенная Рори напоследок специально, как лучшее доказательство того, что Доктору это не показалось. А скрипуче-вопящий за спиной далек быстро избавляет его от блаженного тумана в голове и возбуждения в штанах. Рори-Рори-Рори... Что же ты с ним делаешь, а? - Как же всё непросто! Вот только попадись мне, Рори Уильямс! - Сканирование показало, что нападающий безоружен. - Перепроверил бы. Красный луч обездвиживает далека, а вслед за его воплями раздаётся знакомый звук космической отвёртки... - Доктор! - Рори! - Эми бежит к своему жениху, пока Доктор специально приотстаёт, как бы сканируя далека. Бесполезно - последний центурион, не снижая скорости бежит к нему и снова целует. Губа отдаёт болью, но от этого поцелуй становится только ещё более и более восхитительным. - Две тысячи лет... - слышится между прикосновениями. - Чёртовы две тысячи лет... - Рори... заткнись. - Рори? Доктор? Какого... так, ладно разберусь позже, нам надо идти! Эй! Да оторвитесь же! Прекратите сосаться! Что вы за люди - даже воздух вам не нужен, что ли! Все усилия пошли прахом. Её жених и её друг стояли, посреди лондонского музея и самым наглым образом целовались! У Эми кругом пошла голова и она просто замерла на месте, наблюдая за... весьма интересным и... увлекательным зрелищем. Её так ни один из них никогда не целовал... правда, когда она услышала звук растёгивающейся ширинки, и заметила, что смотрит на то, как парни начинают раздеваться, не только она, он и её маленькая версия, то... - Что-то я пить захотела... - всё ещё глядя на целующуюся парочку, пробормотала красная маленькая Амелия. - Сегодня что, у всех губы пересохли?! - закричала Эми во весь голос. И её вопль, причудливо соединившийся с далековским "уничтожить!" таки заставило парней расцепить губы и начинать двигать ногами и мозгами, ища спасение из этой ситуации... Скандал и выяснение отношений были отложены на потом. На "где-то после спасения мира". - Ты что... То есть... Неужели он - умер? - пробормотала Эми, пятясь к стене. Конечно, после того, что она увидела, прибить Доктора ей хотелось, но... Но не всерьёз же! И видеть... тело... Страшно. - Что...Что? Мёртв? Да, да... - он встал, погружённый в собственные мысли. Произнесённое казалось ему бредом, но... Он-будущий так не считал, раз отправил себя сюда, предупредить... - Да, конечно, он мёртв. Так, значит у меня есть 12 минут, это хорошо... - 12 минут жизни? И что же тут хорошего? - Много всего можно сделать за 12 минут. Съесть леденец, купить санки, быстро принять ванну, влюбиться... Так, это уже случилось. И вообще, вперёд на крышу! Холодный. Он холодный. Последний Центурион прикасается к Доктору... к телу Доктора и чувствует, какой тот холодный. Нет, Рори привык, что у него низкая температура, но не настолько же! Невозможно. Так не бывает. Тело не может так быстро потерять тепловую энергию! Или...может? - Мы не можем тебя тут бросить... мёртвого, - говорит он неуверенно. - Отлично, тогда ты может быть скажешь, что нам делать дальше? Например... с Амелией. Что, её нет? Потому что уже нет никакой Амелии! Её никогда и не было! История всё ещё рушится! - Но почему тогда я - здесь?! - спрашивает Эми. - Ты - аномалия. Мы все - аномалии. Мы в эпицентре бури, в глазу, но глаз закрывается, и если мы ничего не предпримем, реальность сотрётся! Сегодня умереть по-обычному - уже достижение! А теперь вперёд! И Доктор убегает от собственного трупа, давшего ему последнюю загадку в этом разрущающемся мире. - Он не умрёт. Я знаю, он не умрёт. Он найдёт выход. А пока Амелия бормочет, будто бредит, повторяя слово за словом, Рори молчит. Молчит, снимая с себя куртку. Молчит, опускаясь на колени. Молчит, закрывая глаза такому холодному Доктору. Молчит, прикасаясь к его лбу губами, напоследок, а после - накрывая его лицо тканью. Молчит, потому что тоже кое-что знает. Доктор не умер. Он не позволит ему умереть. - Ты в порядке? - А ты? - Нет. - Ну тогда заткнись! Парень поворачивается к ней и молча обнимает. Рубашка тут же становится мокрой от злых, обиженных и по-детски чистых слёз Амелии. Да, он её не любит. И не может любить. Возможно, её любил Рори, но... Он не Рори. Не только Рори. Он - Трещина своего рода. Два сознания, две личности, которые никогда не должны были пересекаться, но вынуждены находиться вместе. И Трещина эта всё уже и уже, знаний, неведомых, запретных для человека всё копятся и копятся, отчего единение всё больше и больше... Границы стираются. Например, Доктор - телепат. Ему было известно это и раньше, но до этого он не знал, что тот может использовать свою способность без прикосновений, как обычно, а так. Только это хуже ему даётся и читать уже не получается, только передавать свои. - Эми, он хочет поговорить с тобой... - Просто помни... и они будут с тобой. Доктор устало закрывает глаза, ожидая, когда Пандорика закроется. - Но тебя уже не будет... - Ты вернёшь свою семью. Тебе уже не нужен будет воображаемый друг... Эми Понд... из-за меня плачешь, что ли? Знаешь что? - Что? - Попалась! Пандорика закрывается и начинает взлёт. А Рори наоборот, открывает глаза, очнувшись от мысленного разговора с Доктором. И медленно, неслышно проговаривает губами его последние слова. -...Рори Уильямс, Последний Центурион, помни всё, что случилось между нами, помни то, что я сказал тебе сейчас. Потому что я не хочу это забывать. Ни-че-го. Потому что у меня больше не будет шанса, сказать тебе это... И Рори будет помнить. Потому что именно так должно быть. Потому что он умеет это лучше всего...