Тик-так, тик-так, бам!

- Я не понимаю, зачем я должен идти наверх, если... если ты - здесь? И когда светловолосый Рори целует его, одной рукой прижимая к себе, а другой начиная перебирать его тёмные пряди волос, Доктор чувствует, как действительно взлетает в небо. Видимо, это крыша, не выдержав того, что он начинает отчаянно отвечать на поцелуй, открывая рот и постанывая, прижимаясь к Рори всем телом, улетает в космос... ... Целоваться с Рори... оглушительно. Пропадают почти все звуки, голова становится лёгкой-легкой, а из ощущений остаётся только наслаждение. Рецепторы, не принимающие участия в процессе, совершенно не чувствуются, а оттого удовольствие резонирует, становясь ещё ярче. Физический контакт наконец-то прорывает стену, не позволяющую ему ощущать Рори, и теперь Доктор захлёбывается его эмоциями, тонет в этой ласковой лавине. Сгорает, одновременно погружаясь в пучину, будто опускается на дно мистического Пирофлегетона... Это первое, что начинает приходить в его голову, когда та начинает подавать сигналы на своё возвращение. Впрочем, оно явно откладывается подальше, когда Рори снова проводит кончиком своего языка по его губам. Ооооууух... Рори. Его. Целует. Одного этого факта хватает, чтобы сделать его невероятно счастливым. А то, что происходит сейчас... Нечто. Эми целуется напористо, стукаясь зубами и сминая губы словно бронетранспортёр. Ривер целует крепко, жгуче, не давая дышать, с привкусом гипнопомады и горького миндаля - яда цианида. Харкнесс - по-пьяни, обвивая всеми руками и ногами так, что еле выберешься. Благо, в тот раз у него под рукой оказался шокер. Роуз Тайлер - волшебно, каждый раз словно показывая ему, доказывая ему, что мир, каждый мир, и вся жизнь - прекрасна. Рори... Рори целуется... всё. Это как попытаться нарисовать радугу, используя только один цвет. Там всё - и страсть, когда он с силой давит ладонью на верхние позвонки его шеи, притягивая к себе ближе, углубляя поцелуй, и нежность, когда он на мгновение отрывается, прикасается к губам совсем легко, просто и тут же продолжает, и обещание, когда кончиком пальцев перебирает короткие волоски на шее, рисуя бесконечность, и то, что он не может сказать, не может придумать названия, не должен говорить, но видит, видит в его всё это время открытых глазах, чувствует в каждом движении этого тела, в каждой солёной капельке пота, испаряющейся с его кожи, в каждом вдохе и выдохе, в каждой молекуле мускусного, с ноткой металла мужском запахе феромонов, правящих его сознание, в каждом из постоянных, неисчезающих, новых, знакомых прикосновениях... Там всё... Всё, что он когда-то пытался забыть. Всё, что он всегда пытался найти. Всё проклятое им и благословенное. Всё, что он испытал тысячу раз и всё равно чувствует впервые... Поэтому ему очень сильно хочется засунуть кого-нибудь головой в чёрную дыру, когда он понимает, что их прерывают... Ривер бежит. Ривер бежит, почти не чувствуя под собой земли. Ривер бежит к Тардис, чтобы успеть сообщить Доктору что это - Эми. Это всё из-за Эми. Бежит, совсем забывая о том, как на виденных ею игрушках внизу есть небольшая R, как подпись, бежит, не видя, как из книги на ходу падает сложенный листок, бежит, ошибаясь. Как и все вокруг всегда ошибались... Листок остаётся лежать на пороге, когда порыв воздуха от отправляющейся Тардис открывает его, позволяя увидеть надпись. "Эми, с поздравлением и пожеланием счастья. Это моя любимая книга, надеюсь, она понравится и тебе. Рори". Эми неплохо рисует, но...большее ей не даётся. Просто не хватает терпения на что-то ещё. Поэтому, все игрушки, куклы, даже ту самую синюю будку, сделал Рори, по её рассказам и по Песням Трещины, рассказывающей ему о Докторе. О Повелителе Времени, так похожем на эминого Доктора В Лохмотьях. Но Ривер бежит, не зная этого. И Тардис стонет, когда она закрывает дверь. Она старалась, она так старалась намекнуть им на то, как всё на самом деле, но...не получилось. Впрочем, он всегда любил действовать так, чтобы о его планах никто и никогда не знал, какими они были на самом деле, так что... Может, это их всех и спасёт. Виски закололо. Чужая воля, подобно ввинчиваемым кривыми руками тупым шурупам, пыталась добраться до него, захватить его тело. Он видит, как его солдаты утрачивают последнее сходство с людьми, теряют все эмоции, становясь бездушными куклами, перестают быть людьми. И как он сам перестаёт...быть... - Слушай меня! Ты должна бежать! Так далеко, как только сможешь! - пытается спасти Амелию Рори. От существа, которое пытается управлять его телом, и от того, кем он на самом деле является. - Я не человек, я убью тебя, беги! Амелия отшатывается, не отрывая от него глаз. Слышится металлический скрежет. Рори хватается за голову, с криками. - Прошу, нет! Я не хочу уходить! Я - Рори! Я... Я... Часы не выдерживают, нагреваются так, что пластик на груди вокруг него оплавляется каплями. Механизм чувствует преддверие абсолютного конца и одновременно пытается предотвратить подчинение личности. И наконец среди протоколов безопасности он находит решение. - Ты - Рори. Рори Уильямс, из Лидворта, - неуверенно, как впервые произносит девушка, присаживаясь рядом с ним на колени, и обнимая его. - Мой парень. Жжение проходит, звук тоже. Рори, чувствуя, как сознание Нестин отступает, чтобы... - Как я могла забыть тебя? - Эми, ты должна бежать. Я ухожу... - Ты - Рори Уильямс, и ты больше никуда от меня не уйдёшь. Эми пытается убедить его в том, что он - человек, совсем не обращая внимания на всё вокруг. На то, что остальные римляне давно ушли. Что Доктор давно не выходил на связь, что далеки за их спиной уже начали заходить в Стоунхендж... Что глаза его наполняются силой, наливаются светом... Ещё не до конца, но близко... - Ты - это ты. И ты останешься... - шепчет Эми и тянется за поцелуем. Лицо Рори расслабляется полностью, он улыбается и неожиданно ласково говорит: - Ты права, Амели, - о, как давно он хотел назвать её именно так! - Я - это я. И я ВСЕГДА ОСТАЮСЬ СОБОЙ. Амелия распахивает глаза, больше от удивления, чем от выстрела и падает ему на руки. Уже-не-Рори-но-ещё-не-Не-Рори, компромиссное решение защитной системы, спаенные, но не объединённые сознания с частичным доступом к информации, улыбается, поглаживая умирающую девушку по волосам. - Тишш... тише, Амели... Умирать - это не страшно, уж можешь мне поверить, я знаю это лучше всех... А чтобы ты, храбрая шотландская девушка, искусавшая четырёх психологов, не боялась, я спою тебе колыбельную, провожая до порога... И он, тот, кто уже перестал быть человеком, и ещё не стал тем, кем должен, начинает напевать. И действительно, Амелии не страшно. Впервые не страшно, когда она слышит эту песню. Потому что даже если ты всю жизнь проживёшь рядом с Трещиной, которая эту жизнь будет воровать у тебя по кусочкам, но не прекратишь её бояться, то почти ничего не изменится - она просто однажды тебя убьёт, устав от этой борьбы, что сейчас и происходит. Но если кто-то... кто-то хоть раз, хоть один раз, подойдёт к ней и посмотрит, без страха, послушает и услышит её Песню, то... бояться станет нечего. Ведь если ты смотришь в Трещину, то, значит, и Трещина может смотреть на тебя. Смотреть и проникать в тебя, в самое сердце, внутрь, становясь тобой... Оставаясь с тобой. Как это случилось с ним - Рори Уильямсом, будущим Последним Центурионом, Мальчиком, который услышал Песнь Трещины... ...Проведя её душу за Порог, мужчина вернулся, грустно улыбнулся, стёр дорожки непрошенных слёз и, покачивась, стал ждать Доктора... По его расчётам, оставалось немного - каких-то пять минут и... ...и около 1894 с небольшим лет...