Сознательное в неосознанном

Повисшая в пространстве напряженность постепенно сменялась усталостью. Тут и там фигуры опускались на землю, теряя интерес к говорящему. Пелена дождя все так же бесшумно отделяла поляну от остального пространства, вынуждая оставаться на месте и слушать голос Юуто. Однако, внимание было безвозвратно потеряно, кто-то вытирал слезы, не в состоянии смириться с исчезновением близких. Наверное, именно это состояние звалось людьми депрессией, когда все понимали, что слушать надо, но ни желания, ни сил на это не находили. Манабу потирал виски, желая, чтобы скорее все это закончилось, и можно было вернуться домой, внутрь Границы, и не думать ни о чем. В конце концов, Хаято был уничтожен, вскоре появится новый участник, заменяющий его, и все будет по-старому. - По-старому ничего не будет, - продолжал вещать Юуто. – Наверняка вы гадаете, кто же я такой? Собственно, я и есть человек. Душа, сердце, как еще сказать? – Юуто рассмеялся. Но никто не поддержал его веселья. – Вся эта заварушка была моим планом. Выявить проблемные моменты нашего душевного мироздания и уничтожить их. Прошу простить меня за некоторые хлопоты… Естественно, никакой войны быть не могло. Естественно, я был не один, - голос Юуто потонул в криках обитателей, недовольных «уничтожением проблемных моментов». Говорящий, однако, терпеливо ждал, пока гомон стихнет, и все снова обратятся в слух. Манабу отрешенно подумал, что их собрали здесь как стадо на убой – лишних убрали, нужных – запугали. - Мне учтиво помогал всем известный Казуки, - с улыбкой закончил Юуто. – Но, прошу вас сохранять спокойствие. Следующие несколько часов будет трудно дышать, за это время будут рождаться новые обитатели нашей маленькой Вселенной! – закончив фразу таким тоном, что не хватало только, чтобы Юуто злорадно потер ручки, экран постепенно уменьшился, пока вовсе не растворился в воздухе. Дождь смолк – присутствующие начали расходиться, все, как один понурые и недоуменные от пережитого. А Манабу стоял на месте не в силах пошевелиться – Юуто ведь сказал Казуки?.. - Чего застыл? – недовольно поинтересовался по-прежнему стоящий рядом Пегги. – Неужто думал, что все всерьез? Так, пожалуй, думали только Хаято с Хиной… - Ты был прав, - кивнул ему Джек. – Не следовало спасать их, - он вздохнул, потирая подбородок. – Теперь вот дома лишились… - Думаю, Юуто возместит, - небрежно ответил Пегги. – Незачем ему с нами связываться. Ладно, Манабу. Удачки тебе, - хмыкнул он на прощание. Тайна молчал, почти не глядя на удаляющихся, отметив только, что Пегги впервые назвал его по имени. Осознание того, что он был простым средством для достижения, так называемых, высших целей отзывалось внутри мучительным, неприятным тяготением. Манабу слишком устал, чтобы злиться, и сейчас кроме этого гнетущего чувства ничего не чувствовал. Хотелось вернуться домой, вот только где теперь дом? – мысленно вопрошал он. Он привык к мысли, что дом теперь есть. Там, на Границе, место, куда всегда можно вернуться. Вероятно, такового места больше нет, а значит, и возвращаться некуда. Внезапно Манабу почувствовал себя очень одиноким. На поляне, где собрал всех дождь, почти никого не осталось, а он все также стоял, порывисто обнимая себя руками. - Манабу, - прошелестели сзади. Оглянувшись, он увидел Казуки, как всегда с блуждающей мечтательной улыбкой и несколькими ветвями шиповника в руках. – Ну, как ты? «Никак», - чуть не сорвалось с языка. - Нормально, - ответил вместо этого он. - Это тебе, - Казуки протянул странноватый букет стоящему напротив. – Возьмешь? - Нет. Спасибо, - отрицательно помотал головой Манабу. - Наверное, ты ждешь объяснений, - улыбчиво продолжил Казуки совсем не клеящийся разговор. – Тогда я расскажу тебе все по порядку, - Мечта опустился на землю, усаживаясь по-турецки и приглашая Манабу сесть рядом. Проведя рукой над пресловутым шиповником, он заставил исчезнуть ветви. Тайна сел рядом, поднимая взгляд. - Пожалуй, я начну с самого начала, - со вздохом проговорил Казуки. – Мы с Юуто были близки всегда. Случилось так, что я был рожден одним из первых неосознанных, а Юуто помог мне на первых порах, пока обитателей не стало так много. Поначалу, конечно, мы были друзьями, ну а потом случилось что-то, что сблизило нас еще больше. Он часто просил меня не совершать эти вылазки в мир осознанного, но я его не слушал, и то и дело появлялся рядом с вами. Частенько рядом с Юуто бывает тяжело дышать, не то, что творить, вот я и сбегал, - Казуки хмыкнул. Достав из пачки сигарету, он закурил, протягивая пачку с зажигалкой Манабу. Тот вторил его действиям. – Юуто взрослел, создавая все новых и новых существ в своем маленьком царстве, пока не заинтересовался тем, чем интересоваться не следовало – теми, кто заложен самой природой, кто был рожден тогда, когда самого Юуто еще не было. Но увиденное ему не понравилось – те, кто отвечал за природные функции подчиняться ему категорически отказывались, и, в принципе, были правы – не нарушить же ход физиологической жизни?.. Особенно дерзок был Хаято, и Юуто, взбесившийся больше предыдущего решил его заменить. Он вынашивал план очень долго, дожидаясь подходящего момента, толкая Человека, а то есть, самого себя на самые безрассудные поступки и слова. И теперь, когда, по его мнению, время пришло, он решил Хаято убрать, а вместе с ним и не нравившихся ему, им же созданных, существ. Честно говоря, я был против. В любом случае нельзя уничтожить в себе все отрицательные качества, как ни старайся. Но, когда Юуто попросил моей помощи я не смог отказать. Вот такой вот я, - невесело улыбнулся Казуки. – Юуто посвятил меня в детали своего плана, и я четко следовал ему. Он дал больше власти Леде, который не упустил возможности втянуть в это дело Агги, позволил узнать об этом Хаято, уволочь Человека едва ли не в депрессию, чтобы с Джури случилась беда, и Сойк отправился к Хаято. Зная, что никто из собравшейся четверки друг друга не предаст, он устроил все так, чтобы Хина запер Сойка, а Леда с Агги оставили Пегги Джури, чтобы потом отдать приказ им с Джеком не бросать его, а присмотреть и не дать умереть. После отобрал у Леды и Агги полученные привилегии, как раз в тот момент, когда они пытались уничтожить Хизаки, чтобы оставить всех троих в живых, но абсолютно обессиленными. После того как Лень, Желание и Любовь не могли полноценно выполнять свои функции, рассорил Хину и Хаято, чтобы те ослабили барьер и сделал так, чтобы Джек пошел вас «спасать». Выиграв необходимое время и избавившись от ненужных ему Чувств, Юуто уложил человека спать и начал так называемую зачистку. Сил у него было предостаточно – ведь Лень не могла помешать, трезвый рассудок сохранялся путем устранения Радости и Желания, а у Сойка было немного сил, чтобы тот заметил, как из него вытягивают последние, и, тем более, мог сопротивляться этому. Зная собственную непредсказуемость и склонность к необдуманным решениям, он максимально подготовил себя для недавно прошедшего действа. К тому же, Хаято был довольно сильной персоной в Мире, а значит, надо было оставить силы для замены необходимых обитателей. Их макеты Юуто приготовил давно. Впрочем, я и сам придумал парочку, - подмигнул Казуки. – Единственное, над чем мы ломали голову – это как удержать в руках тебя. - Меня? – удивленно переспросил Манабу. Он слушал Казуки с каким-то тотальным безразличием, будто бы тот рассказывал не очень интересную историю. Единственное – каждое его слово добавляло весу ноющему чувству внутри. Да еще стало трудно дышать, но это Манабу отнес к предупреждению Юуто, который, наверное, занимался сейчас воспроизведением новых элементов их общества. - Юуто не хотел бы, чтобы я говорил тебе это. Ты знаешь абсолютно все тайны. Просто, над этим надо поработать – сосредоточиться там и прочее. И при большом желании, или, если бы об этом догадались другие, ты мог бы узнать весь этот, годами вынашиваемый план, и тогда все бы полетело в Тартарары, - закончил Казуки. – Поэтому, собственно… - Ты и был рядом, чтобы этого не случилось, - закончил за него Манабу. Тот кивнул в ответ. – Вот как, - протянул после паузы Манабу. - Мне, правда, жаль, что все случилось именно так, - неуверенно пожал плечами Казуки. – Ты мне действительно нравишься, Манабу. - Вот как, - повторился Тайна. – Хорошо. - Ты можешь вернуться домой, на Границу. В любом случае, я живу с Юуто. - Так и сделаю, - попытался улыбнуться Манабу. - Вот и славно, - отозвался Казуки, вставая. Манабу поднялся тоже, протягивая ему сигареты. – Не нужно, я нарисую себе новые, - отказался Мечта. – Я, пожалуй, пойду. Теперь-то уж точно дело сделано, - кивнул он скорее сам себе, чем Манабу. – И, кстати, Мане. Надеюсь, ты не будешь использовать рассказанное мной, в особенности, о своих способностях, в корыстных целях. Юуто ненавидит, когда вторгаются в его личное пространство. А стирать тебя мне бы не хотелось. - Я понимаю, - коротко ответил Манабу, разворачиваясь, и уходя туда, где, по его мнению, находилась Граница. Спустя две недели по времяисчислению Внутреннего Мира Сегодня Манабу получил послание – прямо у дверей его дома, в Границе, лежала аккуратно свернутая записка, в которой Джек и Пегги приглашали его в гости на чаепитие. За прошедшее время это была вторая, и Манабу, к своему удивлению, нашел этих двоих вполне себе неплохими существами. Пегги был интересным собеседником, когда его миновало раздражение, а едкие замечания Джека, порой вклинивающиеся в их разговор, всегда приходились к месту и поражали своей глубиной и точностью мысли. К тому же, подобные встречи хоть как-то разнообразили внезапно показавшуюся скучной, обыденную жизнь Манабу. Вернувшись в Границу, он, первым делом, уничтожил раскидистый куст шиповника. Немного подумав, Манабу нарисовал на его месте тоненький клен, и на этом его силы, столь щедро подаренные Казуки, иссякли. Деревце росло и крепло с каждым днем, и вскоре можно будет также располагаться у него ствола, избегая назойливого чувства духоты. Теперь Тайна не был властен управлять окружающим его пространством, и был даже рад этому – израсходовав всю энергию, он снова стал простой копилкой информации, благоразумно забыв о словах Казуки. Трижды в гости заходили Сойк и Джури, неизменно вместе, и оба бесконечно счастливые, что вся предшествующая канитель закончилась, и они не попали в «черный список» Юуто. Они приносили всяческие вкусности, которые теперь иногда раздавали подле Костра, балуя Манабу сушками и орехами, рассказывая о новом строе жизни. От них он узнал, что появилась новая любовь, которая назвалась Зином и теперь всюду следует за Камиджо, еще несколько новичков, которые тоже успешно влились в коллектив и исправно выполняют свою работу. Однажды к ним заглянул Сет, одаривая всех беспричинным приливом эйфории, и сразу же умчался обратно к себе, оставляя опьяненных существ один на один с неожиданным счастьем. Леда и Агги так и не помирились, и, даже будучи под влиянием Сета, так и не решились поговорить, но, по твердому убеждению Джури: «эти два дурака непременно сойдутся». Манабу всегда благодарил за внимание и подарки, но сам к Костру не спешил, наслаждаясь собственным одиночеством и успокоением, не смотря на яростные уговоры Джури. Он полностью оправился и смирился с предательством Казуки, и теперь старался не вспоминать об этом, с удовольствием слушая новых друзей. О Мечте он пытался не думать, всеми известными способами заглушая в себе влюбленность и привязанность к этому существу. Иногда ему снились сны с участием Казуки, а еще реже Тайна давал себе волю вспомнить перед сном самые лучшие моменты их короткого общения. Юуто больше не появлялся, как и кто-либо из неосознанного. Кинув записку на прикроватную тумбочку, Манабу посмотрел на себя в зеркало, и, решив, что выглядит вполне себе сносно, отправился в гости. Тропу к восстановленному дому Джека он уже запомнил, и теперь неспешно шел, закуривая. Сигареты всегда хватало ровно от его дома до их, а там Джек всегда дарил ему на прощание новую пачку. По прошествии времени, обитель Джека и Пегги больше не казалась ему такой мрачной, как на первый взгляд. Тем не менее, про себя Манабу продолжал называть ее Пряничным Домиком. Докурив, и выбросив окурок куда-то в растворяющееся пространство, Манабу толкнул дверь. Но оказался он не в маленькой круглой гостиной, а другом, неизвестным до этого месте. Вокруг беспрестанно кружили оранжевые листья, пестрым потоком мелькающим перед глазами. Неуверенно шагнув вперед, Тайна оставил позади круговорот листвы, и взору его предстала любопытная картина. Маленький мальчик, смутно кого-то напоминающий, сидел в песочнице и что-то уверенно лепил, от усердия даже прикусив кончик языка. Подошедший мальчуган с интересом разглядывал труды другого, пока, наконец, не присел рядом, тыча пальцем в бесформенную груду влажного песка. - Ты что делаешь!? – закричал первый. – Это же Пряничный Домик, для меня и моего друга! - Прости, - смущенно ответил «разрушитель». – Я тебя раньше не видел. - Я давно здесь, - грустно ответил первый. – Очень давно… - И ты совсем один? - Нет, у меня есть друг. Его зовут Пегги. Ты знаешь Пегги? - Нет, - покачал головой мальчишка. – А как тебя зовут? - Хина, - ответил первый. – Давай дружить? - Давай, - расплылся в улыбке его собеседник. – А где сейчас твой друг? - Я не знаю, - грустно ответил Хина. – Но он скоро вернется! Он обещал, - для пущей уверенности Хина покивал головой, да так, что черные волосы растрепались, став похожими на поклеванное воронье крыло. – Давай переделаем Пряничный Домик? - Хорошо, - снова улыбнулся второй. – Если что, меня зовут Хаято. Я новичок. - Ничего страшного! Я тебе все расскажу сейчас. Мы же друзья, верно?.. – воодушевленно продолжал Хина, но картинка уже расплылась. «Я не мог снова попасть в Лабиринты Памяти», - с ужасом думал Манабу. Он попятился, пытаясь выбраться из воспоминания, но картинка уже поменялась, и не желала выпускать Манабу. Здесь Хина и Хаято были уже куда взрослее. Он невинных малышей не осталось и следа – то было видно по горделивой осанке и чрезмерному тщеславию в глазах Хаято и легким проблескам сумасшествия в блуждающем взгляде Хины, более взрослым чертам лица и отросшим волосам, каскадом спадающих с плеч обоих. - Он сказал, что нам следует остановиться, - на одной ноте выговорил Хина. - Он просто ревнует, - отмахнулся Хаято. – Потому что мы проводим много времени вместе. - Это наша работа, в конце концов, - заметил Хина, начиная судорожно накручивать прядь волос на палец. - Вот видишь, а он не понимает. Пегги никогда тебя не понимал, - твердо закончил Хаято, жестом призывая Хину умолкнуть. – Ты ведь сам это знал. И теперь тебе пора выбрать, - еще более жестко проговорил он. – Либо я, либо он. - Но… - Никаких «но», - осек его Хаято. Они стояли друг напротив друга, и Хина низко опустил голову, не решаясь сказать ответ. – Хватит думать, - раздраженно повелел он, спустя несколько секунд. - Ты ведь знаешь ответ, - грустно ответил Хина. - Знаю, но хочу услышать. - Я выбираю тебя, - на выдохе ответил второй. - Ты уверен? – обернувшись, Манабу увидел Пегги, только значительно более молодого, без привычных хвостов и в брюках. - Абсолютно, - вскинув голову, смело ответил Хина. – Прости, - оставив последнюю реплику без внимания, неожиданно появившийся Пегги так же неожиданно исчез, оставляя после себя белесую рябь. Хаято буквально сиял – казалось, еще мгновение, и он начнет испускать вокруг себя радость и горделивость. - Ты сделал правильный выбор, - самодовольно заключил он, привлекая Хину к себе. – И ты не пожалеешь, - тихо добавил он, целуя его в губы. Изображение вновь завертелось, и перенесло Манабу. Теперь место действия больше напоминало помнимое Тайной место обитания Хины и Хаято, разве что, пестреющих красок было больше. - Нам же все можно? – спросил Хина, прижимаясь туловищем к ножке стула, на котором сидел Хаято. - Все, - кивнул Хаято. - И мы всегда будем вместе? - Всегда, - снова кивнул тот. - Тогда у меня есть кое-что для тебя, - несмело улыбнулся Хина. Хаято вопросительно выгнул бровь, глядя на собеседника сверху вниз. Хина вскинул руку вверх, заставляя трепыхаться бесчисленные куски неровно сшитой ткани рукава, обнажая запястье. – Я придумал интересную вещицу. Точнее, подсмотрел в Памяти. - И что же это? - Вот, - Хина продемонстрировал красную нить, обвивающую его запястье. – Смоделировал специальную нить, благодаря которой мы всегда будем знать все друг о друге и, даже на расстоянии, будем вместе, - довольно закончил Хина. - Действительно, интересно. А где для меня? - Если ты согласишься на нее, то нить растянется. - Согласен, - не раздумывая, ответил Хаято. Хина радостно заулыбался, вытягивая из «браслета» продолжение. Тонкая лента сама взвилась вверх, обвязываясь вокруг запястья Хаято. Тот потянул за нее, но та, не дернув Хину, растянулась сама, и снова сузилась, когда он опустил руку на подлокотник. – Мне нравится, - заключил он. - И мне, - отозвался Хина, разглядывая собственное одеяние. – Навсегда? – снова уточнил он, поднимая голову и жадно всматриваясь в лицо Хаято. - Естественно, - усмехнулся он в ответ. Манабу показалось, что его пропустили сквозь тонкий шланг, настолько сильно сдавило внутренности, показывая новую сцену. Здесь Хаято был уже с помнимыми цветными дредами, а Хина с еще более длинными, спутанными волосами. Оба лежали на земле, тяжело дыша, и едва прикрытые лоскутами одежд Хины. - Почему нас не любят? – спросил Хина, нарушая молчание. - Тебя это так волнует? – насмешливо поинтересовался Хаято. – Меня лично нет. - Я знаю, что тебя нет. Но мне не нравится, что от нас отворачиваются. - Нам неплохо и вдвоем. Зачем делить нас с кем-то? Не хочу. - Мне не нужны они, - будто бы не слыша, продолжал Хина. – Но они не понимают и не уважают нас. А должны. - Зачем? Другие будут только нарушать наш покой, - возразил Хаято. Несколькими мазками он нарисовал сигарету, уже зажженную, и глубоко затянулся. - Ты достоит большего, - упрямо гнул свою линию Хина. – И у меня даже есть план… - Нет никаких «ты», - возразил Хаято. – Есть только мы. Что за план?.. Манабу снова тряхануло, но в этот раз он уже оказался на твердом, устойчивом полу гостиной дома Джека. Часто заморгав от резкой перемены света, он не сразу различил свернувшееся тело по центру комнаты. - Это… - только и смог выговорить он, глядя на тело. - Хина, - кивнул в подтверждение Пегги. – Тебя он тоже пустил в воспоминания, так? - Да. - Таков уж Хина. Всегда напоказ, - вздохнул Пегги, глядя на скорчившееся тело. Хина не издавал ни звука, застыв в непонятной позе, так, что его волосы скрывали лицо. На глазах присутствующих, он начал разлетаться на крохотные частицы, блекло светящиеся в полумраке комнаты. - Это я во всем виноват, - прохрипел он, исчезая. - Но почему?.. – тихо спросил Манабу, все еще глядя туда, где несколько секунд назад был Хина. - Он бы не смог без Хаято, - поморщившись, ответил Пегги. – Сколько драмы! - Не стоит так грубо, - одернул его появившийся в дверях Джек. - Грубо! – передразнил Пегги, отворачиваясь. - Вот теперь план Юуто точно прошел идеально, - скривившись, произнес Джек. – Он знал, что уничтожать обоих ответственных за неосознанное сразу будет слишком болезненно для него. И пока набирался сил для создания нового, Хина морально убивал себя, и, как и предполагал Юуто, попросил его об уничтожении. - Какая, все-таки, у нас гнилая Душа, - выплюнул Пегги. - Таков уж Мир, - шелестом отозвался Джек. – Проходи, Манабу. Сейчас закипит чайник. * * * Сегодня Человек проснулся в необычайно радостном настроении. Он и сам не знал причины – просто на душе было так легко и радостно, что он, улыбаясь, все-таки принял предложение друга придти на вечеринку в честь его дня рождения. Выйдя из комнаты, он увидел мать, впервые показавшуюся ему уставшей, пожилой женщиной, а не злобной мегерой, как это бывало всегда. - Доброй утро, мама, - поздоровался он с ней. А после подошел и легко поцеловал в щеку обомлевшую от удивления мать. Позже, напевая в душе, он думал, что жизнь вовсе не так плоха, как это казалось ему раньше. И уже вечером, придя в гости к другу, он увидел того, кто ему так нравился, и, подивившись неизвестно откуда взявшейся смелости, подсел к нему и начал легкую, веселую беседу, которую симпатичный ему парень с готовностью поддержал. Душа Человека, наконец-то, обрела покой.