Оглядываясь назад.

Я ничего не знаю об отношениях. И ничего не знаю про любовь. Я только говорил, что знаю, но я не знаю. Я просто хочу и дальше общаться с тобой. Хочу знать, как прошёл твой день. Не виденный, но цитируемый фильм "В первый раз".

После мы не виделись почти три года. Я использовал все свои связи в деканате, добившись, чтобы меня перевели в другой город. Это стоило мне больших нервов и порядочно денег, но я сбежал от Карла, понимая, что его ничто не остановит. Он желал упиваться смертью, подвластной его рукам, и мной. С первым я ничего не мог поделать, а вторую проблему решало только бегство. Сейчас я понимаю, что должен был перебороть свой страх перед безумием Карла и одновременно привязанность к нему и рассказать всё куратору, но тогда я хотел просто скрыться. Забыть всё. Я закончил медицинский, получил направление в больницу, где и устроился. Два года моей практики прошли, как счастливая быль. На корпоративе в честь Рождества я познакомился с Самантой, светленькой, с забавными милыми веснушками на носу и щеках. Ей было легко в меня влюбиться, ещё легче было мне всем сердцем полюбить её, но куда труднее нам было начать встречаться, потому что тень Карла неотступно следовала за мной. Целуя Саманту, я вспоминал особенно приятные моменты моего изнасилования (а именно так я рассматривал, да и чувствовал то происшествие на вечеринке). Мне казалось, что она каким-то образом знает об этом, любое неодобрение в её голосе я первым делом принимал на этот счёт. Потом полегчало. Я не скрою, что до Саманты я иногда видел во снах Карла, двигающегося на мне, то, как он вылизывал мои пальцы. Просыпался я неизменно с эрекцией, чувствуя себя в такие моменты ничтожеством. Но Саманта постепенно прорастала внутри меня, пуская корни во все дурные воспоминания. Мы общались около года. Может, кто и скажет, что этого мало, но мне было достаточно, потому как я чувствовал – рядом с ней все мои ошибки становятся легче. Карл появился в тот день, когда я думал идти за кольцом. Он отрастил волосы до плеч и завязывал их в хвост. Едва завидев меня, Карл бросился ко мне и едва не опрокинул на тротуар. Его объятия были чересчур крепкими, рёбра у меня заныли, но я только похлопал его по плечу, зная, что я всё равно не смогу его остановить. Мой побег не удался. Я был уверен, даже узнай он, что я уже женился на Саманте, он бы приехал и забрал меня, потому что я – его. Вызови я полицию – он в последний момент обрубил бы кабель или вырвал из моих рук телефон. Попытайся убить его – он бы воскресил себя и всё равно вернулся ко мне. - Пол, я так долго тебя искал, - пробормотал он мне в шею. – Я знаю, что поступаю отвратительно, но ты – мой. Мне без тебя хуже, чем «отвратительно». Я не хочу вспоминать ссоры с Самантой. Мою бессонницу. Автомобильную аварию, в которую я попал, потому как не спал два дня. Карла, который был повсюду рядом со мной. Он вежливо говорил с Самантой, пожал руку моему отцу, пытался успокоить мою мать (актёрский талант не растерял, да он всегда был приятным собеседником), но едва мы оставались одни, как он залезал на меня и практически оплетал руками и ногами. Я пытался уговорить его оставить меня в покое, мы часто дрались. Карл сломал мне руку, я ему – ребро, но в больнице, после его истерик, нас поселили в одной комнате. Эти воспоминания для меня тяжёлый камень. Я пытался звонить в полицию, но Карл разбил мой телефон. Я боялся впутывать в это Саманту, потому что видел – Карлу окончательно снесло от меня крышу. Я стал необходим ему как воздух. Когда он только приехал в наш город, то был худым, как скелет, нервным, дёрганым. Рядом со мной Карл быстро вернул нормальный вес, даже когда мы ругались, он мог в любой момент начать улыбаться, попытаться меня обнять. Это было невыносимо. При этом Карл был действительно очень заботливым, знал, как сделать мне приятное, и после любой ссоры продолжал болтать о всякой чепухе, о своих экспериментах. И всё же я ждал шанса на побег, и такой мне вскорости выпал. Карла пригласили в научную экспедицию. Меня тоже старались затащить, но я решительно отказался. Я знал, что этот месяц будет для меня единственным шансом сбежать. К тому же Саманта хотела продолжить свою жизнь в другом городе. Я уверен: Карл знал, что когда он вернётся, меня вновь не будет. Я слишком яростно сопротивлялся ему, даже безумец мог понять, что это не от большой любви. Когда Карл уезжал, я поймал его тоскливый, обречённый взгляд. Пока никто не видел, он быстро поцеловал меня в щёку и, видя, что я не отстраняюсь, в губы. Я прописал ему под дых, с содроганием слушая его тихий смех. Я не боялся, что Карл причинит мне вред, для этого я был слишком ему дорог. Он был опасен для всех, кроме меня. Я мог нанести ему любую боль, мог довести его до слёз и нервных срывов, а он бы всё равно вернулся ко мне и спал под моим боком. Мы с Самантой переехали в другой город, и только тогда справили свадьбу. Моя любимая пыталась выспросить у меня, к чему были такие условия. Мне пришлось объяснить, что я уже много лет пытаюсь скрыться от одного человека (ну не имя же называть?), хотя причин ей не назвал. Она могла попытаться открыть его эксперименты, привлечь полицию, но тогда бы даже защита присяжных не могла гарантировать ей безопасность. У нас родилась прелестная дочка Холи. Мы купили приличный дом. Я был известен во врачебных кругах, поэтому устроился в хорошую клинику, где мою работу дорого оплачивали. Почему-то воспоминания о моих успехах и счастливых днях с семьёй занимают у меня очень мало места. Может, потому, что я знал – главное место в моей жизни занимает Карл и то, скольких он уже принёс в жертву своим экспериментам. По его рассказам стало понятно, что он теперь использует не кроликов и лягушек, а берёт трупы из морга. Бродяги и одинокие иммигранты никому не нужны, ведь так? Пусть тогда служат науке. Карл появился в нашем городе, когда Холи исполнилось два. Он выглядел призраком самого себя. Я тогда был на работе, так Карл зашёл в мой кабинет, запер дверь и долго сидел на моих руках, как ребёнок. Заметив кольцо на моём пальце, зло сощурил глаза. - Ого, ты женат? - Если ты посмеешь причинить вред Саманте или моей дочери, я возьму на себя грех и убью тебя, - спокойно сказал я. Мне было далеко не двадцать. Ему тоже. Мы, кажется, оба это понимали, но разве могли годы, чужая женщина с ребёнком, и чья-то любовь остановить Карла? - Пол, я так скучал, - тихо произнёс он. Я покорно обнял его одной рукой за талию. Вы знаете, что такое смирение? Я узнал его сполна, выучил, как глупый стишок-считалочку. Я был отдан Карлу, наверное, с рождения. Он рассказывал мне, что влюбился, когда я перевязывал ему руку, пачкаясь в крови. Это было как щелчок выключателя. Раз – и с положения «выкл» его любовь перешла во «вкл». При этом Карл давал мне жить, несмотря на все свои причуды. Я уверен, у него были возможности найти меня гораздо быстрее, но он знал – я не люблю его, я не считаю себя геем, а потому давал мне немного свободы, хотя и превращался без моего общества в бледное подобие себя. Я позвонил Саманте, что не вернусь сегодня домой, потому как меня позвал к себе бывший одногруппник. Попросил не беспокоиться, хотя меня самого так и вело от волнения. Повинуясь указаниям Карла, я выехал из города, направляясь к частному сектору. Дома в два этажа приняли нас в свои объятия, милые палисадники, огороженные аккуратными заборчиками, окружили машину. Карл держал руку на моём плече, с лёгкой улыбкой глядя в окно. В нём будто расслабилась сжатая пружина. - И давно ты здесь живёшь? – спросил я, покорно подставляя щёку под его ладонь. Со стороны мы наверняка смотрелись странно, но колоритно. Я, с дневной щетиной, и он, с вконец отросшими волосами и кругами под глазами. - Вот уже как год. Переехал сюда, когда решил продолжить исследования на дому. В институте было уже не так удобно, - просто ответил он. Я решил не уточнять почему, всё равно Карл скоро и сам мне всё расскажет. Вряд ли он отпустит меня так быстро. Я вспомнил Саманту и Холи. Мои милые девочки, вам не повезло связаться с таким связанным человеком, как я. Карл забрался на меня уже в машине, едва мы остановились у его дома. Я практически чувствовал его голод, витающий в воздухе. Он целовал меня, не заботясь о том, что царапает себе губы о щетину. Это, похоже, даже заводило его. Да, староват я стал, для секса в машине, но Карл так не считал. Он вообще в отношении где и как со мной переспать не взрослел. Накрой его желанием посреди улицы, он бы, наверное, затащил меня в какой-то проулок, только и всего. Я гладил его по исхудалым бокам, глуша стоны за зубами. Карл двигался ритмично, пару раз ударился макушкой о крышу машины. Его член тёрся о мой живот, пачкая смазкой. Запах похоти был слишком насыщенным, становилось трудно дышать. Я видел глаза Карла: несмотря на ласку и нежность в них был огонёк ненормальности. Но это не пугало, я подозревал с самого начала, что безумие Карла будет только прогрессировать. - Пол, я тебя так люблю, - прошептал он мне, когда всё закончилось. Я слабо представлял, как мы теперь сможем собрать себя в кучу, одеться и дойти до дома, о чём ему и сообщил. Это было нормально. Карл признаётся в любви, я – совершенно спокоен. Он был моим наказание за мою трусость и слабость, я был его наказанием за то, какие эксперименты он проводил. В его доме была Роуз. Мёртвая и подсоединённая к аппарату воскрешения. На её теле проступали синяки, рёбра были явно сломаны. Пока я в шоке созерцал это зрелище, Карл подошёл ко мне со спины, крепко обнял, положив подбородок на плечо. - Её сбила машина, я просто не мог остаться в стороне, - будничным тоном сообщил он. – Правда, умыкнуть её тело было довольно трудно. - Когда тебя это останавливало? – приподнял брови я. Карл тихо фыркнул, несильно кусая меня за ухо. Мы уже оба приняли душ, проветрили машину, поставленную в гараж. На кухне готовился вкусный ужин из картошки и мяса с ананасом. Я чувствовал себя невероятно усталым, глядя на девушку, с которой меня раньше связывали нежные чувства. Роуз была неплохой, она стала бы отличной женой и матерью. Если бы Карл не вмешался между нами, кто знает, к чему бы мы пришли. Я снова вспомнил Саманту и Холи, которые сейчас уже должны были поужинать. - Меня так бесит, что ты скучаешь по ним, - доверительно произнёс Карл. Я накрыл его ладони своими. - Я знаю. Мы стали систематически общаться. Карл требовал меня, как наркоман порцию героина. Моё отсутствие разрушало его, делало неуправляемым. Я был согласен быть с ним, поставив одно условие – моя семья не знает о том, что творится в стенах его дома. Саманта всего пару раз виделась с Карлом, и он был так обходителен с ней, что моя жена даже не подумала подозревать, что он и есть тот, от кого я бегу. Я не скажу вам, какую именно ложь я сочинил ей, кажется, что мой преследователь – кто-то из экспедиции. Карл для неё стал моим близким другом, нервным и довольно странным. К дочери я его на метр не подпускал. Карл посвятил меня в свои эксперименты. Он мог часами рассуждать о своих исследованиях, особо не задумываясь, слушаю я его или нет. Закинув на меня ноги в домашних штанах, Карл практически мурлыкал, когда я клал руку ему на спину или на голову. Я же ужасался его жестокостью и восхищался его гением. Карл не мог воскрешать человека так, чтобы в нём оставались зачатки разумности, чаще всего мертвецы оживали и просто смотрели на него. Погибали, самое большее, через десять минут. Но всё это время они дышали, их сердца бились, мозг работал, хотя и травмировано. Карлу хотелось испытать препарат на том, кто умер буквально минуту назад, но он признался, что понимает: убей он человека, я уже никогда не позволю к себе прикоснуться. Убей он человека, я бы остановил его любым способом. - Препарат действует на мозг интересным образом. Он как бы погружает мозг в стазис, поэтому тот хоть фактически и работает, но не может выполнять свои функции, - объяснял мне Карл, с энтузиазмом жуя пиццу. Её нам для «дружеских» посиделок передала Саманта. – Тело же препарат консервирует, не даёт ему портится. Я поэкспериментировал и понял, что если периодически добавлять в организм ожившего мертвеца ещё препарат, то он проживёт больше десяти минут. - Поразительно, - не смог сдержаться я. Карл ласково улыбнулся. Мой телефон завибрировал: это Саманта писала, что они ложатся спать. Я отправил им пожелания спокойной ночи. Лицо Карла на мгновение застыло маской жестокости: он так и не смог подавить в себе ненависть к тем, кого я люблю вместо него. Но одновременно с этим он понимал, какую боль причиняет мне постоянное вранье своей семье, поэтому никогда не поднимал разговор о разводе или ещё чём-то подобном. Спустя какое-то время, я стал замечать, что плохо себя чувствую. Если какая-то встреча с Карлом срывалась, у меня проявлялись странные симптомы: тело начинало плохо повиноваться, мне не хотелось есть и пить, я становился вялым, плохо соображал. Но стоило нам с ним встретиться, как недомогание исчезало. Я никогда не был идиотом, иначе бы не добился такого признания у своих больных. - Как давно ты добавляешь мне в организм препарат? – в лоб спросил я Карла. - Вот уже как два месяца, - просто ответил он. – Я уверен, привыкание уже возникло. - Возникло, - кивнул я. Карл так и не выпустил меня из своих объятий. - Прости. Это мой гарант, что ты никуда не денешься. Только я могу создавать этот препарат, поэтому ты никуда меня убрать не сможешь. - Карл, ты такой ублюдок. - Я тебя очень люблю. Я делся. Выкрал максимальное количество препарата, сменил номер телефона, собрал вещи и сбежал. Я в этом такой же мастер, как Карл в рыданиях. Номер оставил только Саманте, запретив ей давать его кому бы то ни было. Моя милая, любимая, самая дорогая женщина так просила меня вернуться или хотя бы объяснить, что происходит, но я был на другом конце страны, в шумном и многолюдном Лондоне. Сначала были слёзы, истерики, она целый месяц не отвечала на мои звонки. Потом смирилась, стала давать трубку Холи, честно говорила, какие успехи делает наша девочка, как обстоят дела на работе. Я же медленно умирал. Я всегда был трусом. Только знание того, что Карл накачал меня препаратом, дало мне толчок к окончательному побегу. Я знал, что это форменное самоубийство, но так как сам я не могу наложить на себя руки, то просто прикрылся словами, что во всём виноват Карл. И он, действительно, был виновен много больше меня. Здоровье подводит всё сильнее, но эти полгода стали для меня временем спокойствия. Хотя моё тело гибло на моих глазах, я был умиротворён. Не было страха пред смертью, ведь я видел гораздо более страшные вещи. Кролика со вспоротым брюхом, вставшего на задние лапки. Роуз, опутанную проводами и открывающую глаза, когда Карл пускал по проводам ток. Я видел самого Карла, жуткое чудовище, которое должно было умереть в утробе матери. Но оно родилось на свет и полюбило меня, такой же чудовищной любовью, как и оно само. По крайней мере я знаю, что Карл не задержится на Земле, если умру я. Он не видит смысла в том мире, где нет меня. Пока я дышу тем же воздухом, что и он, Карл продолжит творить свои мерзкие эксперименты. Потому что это – его суть, такая же часть, как и одержимость мною. Когда я перестану дышать, я сделаю миру подарок, подписав ему смертельный приговор, но ведь мир сделал мне дар куда больший – он дал мне Саманту и Холи, работу в больнице, шанс спасать людей, детство с родителями. Это не так мало. Я поднимаюсь со скамейки и иду в свою квартиру. За эти два дня я вспомнил всю свою жизнь. Лекарства мне осталось всего на один приём, завтра я уже не смогу выйти на скамейку, хотя обед съесть успею. Позвоню нотариусу, дав знать, что завещание пора приводить в действие. Я чувствую себя очень мудрым стариком, хотя даже сорок лет не разменял. Не думаю, что это плохо. Я сделал очень многое в этой жизни, узнал больше, чем следовало. Набирая смс с пожеланием спокойной ночи для Саманты и Холи, я улыбаюсь. Оглядываясь назад, я понимаю, что если не в медицинском, так когда-нибудь позже я бы всё равно встретил Карла, а потому, стоит ли сожалеть?