"Подарок для именинника"

Вернуться он смог лишь трое суток спустя. В лазарет. Рейд увенчался успехом, но несколько человек они потеряли. Впрочем, такова уж судьба профессиональных солдат – если выигрываешь, получаешь что-то, а если проигрываешь – теряешь кого-то. Случается, что и самого себя. Палаверу еще повезло, луч нейробластера скользнул по спине, хотя мог ударить в упор, и он встретил свою победу полупарализованным и в мокрых штанах, но не мертвым. Он даже смог командовать и довел операцию до конца, прежде чем его свалил шок. Спинной мозг не пострадал, а остальное должно было восстановиться. Может, даже быстро. Или через годы. Когда его вернули на базу – именно вернули, как ценный, но не очень разумный груз – то у трапа катера носилки встречал Меррит. - У нас все нормально, - сказал ординарец, спеша следом за гравиплатформой, которая увозила Палавера в лапы медиков, - мы завтра придем! - Приходи один, - неживым голосом откликнулся Палавер. Он и не ощущал себя живым. Даже то, что пятью часами спустя после успешного захвата появились десантники Дома Сейр и вокруг астероида разверзся локальный армагеддон, оставило его почти равнодушным. Шок был слишком сильным и, кажется, высушил и выморозил его изнутри, как вакуум. Склад они удержали, а потом пришла подмога, а дальнейшее его уже не касалось. Кто он теперь? Офицер? Или полуживое тело с ледяной пустотой в голове? Роскошная премия не радовала – никакие деньги уже не ускорят выздоровление, а просто прожить ему и так надолго хватит. В лазарете его навещали все, кого пустили медики. И еще многих не пустили. Палавер и не думал, что стал так популярен среди сослуживцев. Он отчитался перед Ханце, четко и равнодушно, все эмоции свелись к тихому ужасу – он может долго еще быть таким, без ног, без мужской силы, без перспектив. И без Хисоки - ну почему он ранен именно сейчас? Когда потеря еще тяжелее... Ум понимал, что это не навсегда, и что он видел десятки случаев гораздо хуже, но пустота внутри поселилась прочно. Обещание поддержки и слова, что примут обратно с радостью тоже не грели душу. Там стало нечего греть - пусто. Приводить Хисоку он Мерриту запретил, почему-то это казалось еще хуже, встретиться с ним в таком виде, беспомощным. Ханце пообещал, что позаботится о парне, найдет ему безопасное место, на службу пристроит, и Палавер немного успокоился на этот счет – Ханце обещания выполняет. Док Мюллер заходил к нему по три-четыре раза за день, и Йенг нашел в себе силы пошутить, что вот мол, к вам только попади – насмерть залечите. Док почему-то нисколько не злился, слушал чепуху молча, что-то обдумывал. Придумывал? А ночью ему приснился тяжелый сон, горячее и нежное тело рядом и полное осознание своего бессилия и никчемности. Во сне он совсем не контролировал себя, громко всхлипнул от горя и проснулся. Только это был не сон. Это был Хисока. Йенг так толкнул его, что едва не сбросил на пол. - Что ты тут делаешь? – зашипел он, - я сказал, что б ты не приходил! - А я должен теперь слушаться? – спросил Хисока. Он выглядел силуэтом в темноте, даже глаза не блестели. – Если вы меня бросаете, значит, нарушили обещание, и я слушаться не должен. Буду, где хочу. Но лучше не бросайте, я уже один раз все потерял, как я без вас? Сейчас мой Дом - там где вы. - Убирайся. Я не смогу о тебе заботиться, а Ханце что-нибудь придумает для тебя. -Ну пожалуйста…- протянул Хисока почти со слезами, - не надо меня гнать, не хочу никуда и ни к кому. Вы мне нужны… - Зачем? Будешь мне мыть задницу и подавать мочеприемник? - Буду! – отклик был уже у самого уха, Хисока опять присел на постель и лез обнимать. Оттолкнуть его снова было необходимо, но выше сил человеческих. – Я буду с вами, вам все равно нужен помощник, пока вы не сможете ходить сами. И работу смогу найти, коммодор Ханце сказал, что там, где вы живете, на космостанции, всегда рабочие руки нужны. У меня будет статус беженца. А потом вы восстановитесь и … - И выдеру тебя! -Ага, - нагло откликнулся мальчишка, уже прилипший к нему, - только с хорошей смазкой. Вы сказали, что больно не будет, обещали все исправить… Ходить Йенг Палавер начал пять месяцев спустя. Но Хисоку выдрал гораздо раньше. С хорошей смазкой. Говоря точно, он ни разу не обещал, что больно не будет, но исправлял это, как мог. Очень старался. Каждый раз. The end.