Все или Ничего

Через почти семнадцать дней плавания Эдмунд ступил на твердую, прогретую ярким южным солнцем землю. После длительного плавания ноги были как будто ватными, казалось, что пол под ними все еще двигается и качается. Эдмунда самого немного покачивало. Они прибыли в Дакар к самому вечеру. В дороге, там, где соприкоснулись Северное и Южное моря, корабль попал в сильный шторм, который, к сожалению совсем не был редкостью в том крае. Дождь лил стеной, не переставая ни на секунду, струи воды били с неба как бичи, барабанили по и так мокрой палубе. Ветер безжалостно истязал опущенные паруса и насквозь мокрую одежду моряков. Злые черные волны качали корабль, заливали палубу, оставляя пенящуюся воду. Эдмунду и всем слугам было строго-настрого запрещено покидать свои каюты. Эдмунд, стараясь не шевелиться, сидел на кровати, которая жалобно скрипела от качки, но, к счастью омеги, никуда не собиралась ехать. В отличии от сундука с одеждой и стула, которые гуляли по каюте, перекатываясь то к одной стене, то к другой. Стол съехал к стене и там и остался. Дождь колотил в стекла так, что Эдмунду казалось, что вот-вот и он их выбьет, разнося с помощью ветра все вокруг. Парень сидел, обхватив руками колени, с закрытыми глазами. Он почти молился, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Омега прекрасно понимал, что если корабль потерпит неудачу в поединке с природой, его не спасет даже умение плавать. Море поглотит омегу как и сотни других людей, утащит к себе на дно и будет развлекать мертвое тело вереницами цветных рыбок. Шторм продолжался всю ночь, рассвет не принес облегчения, на которое Эдмунд так надеялся, начитавшись приключенческих романов, в которых все природные катастрофы заканчивались с первыми лучами солнца. Из-за дождя и высоких волн омега даже не сразу понял, что день стал отвоевывать свое место у непроглядной ночи, которая казалась такой же бескрайней как бушующее море. Только спустя несколько часов после рассвета корабль перестало швырять словно скорлупку. Судно все еще покачивало, Эдмунда здорово тошнило от пережитого волнения и качки. Когда дождь стал совсем мелким, омега надел плотный кожаный плащ и осторожно выбрался в коридор. Он был абсолютно мокрым, туфли в мгновение ока наполнились водой. Но кузен Ника не обратил на это внимания, и держась за стены, поднялся по узкой лесенке на палубу. Моряки спешно очищали корабельное дерево от воды, которой было разве что не по щиколотку, а так же от водорослей, разбитых в щепки бочек, где раньше была пресная вода. Люди валились с ног от усталости, все были голодными и замерзшими, никто не спал в эту ночь. Пара мелких парусов на самой вершине мачт пришли в полную негодность. На омегу никто не обратил внимания, и он стоял в некоторой нерешительности. То ли помочь им, но Эдмунд чувствовал, что будет только мешать, но и уйти в свою каюту отлеживаться после бессонной ночи он тоже не мог. В конце концов, отлеживаться надо было этим мужчинам, а не ему. Омега заметил, как старый Билл неловко управляется со своего рода шваброй. Одна рука у него сильно распухла, и он старался двигать ею как можно меньше. Эдмунда старик не очень жаловал и старался с ним не контактировать, хотя и был почти вежлив. Когда он закончил, то взял больную руку в здоровую и стал разминать, кривясь от боли. - Дайте, я посмотрю, - внезапно сказал Эдмунд, подходя ближе. - Не нужно, господин, - отмахнулся от него пожилой альфа, собираясь уйти. - Позвольте, я не сделаю больно. Только посмотрю, - настойчиво повторил Эдмунд. Команда стала обращать внимание на их короткий диалог. - Господин изволит понимать в ушибах? - приподнял брови альфа, явно не веря. Он специально сказал "изволит понимать", чтобы лишний раз показать, что Эдмунд по природе своей ни на что не способен. - Изволю, - прикрыл глаза омега. Моряк вздохнул и молча осторожно протянул ему руку. Пальцы сильно опухли и покраснели, хотя и шевелились. Зато к кисти было не прикоснуться. - Кажется, вы руку сломали, - пробормотал Эдмунд. - Завтра все нормально будет, - пробурчал моряк. - Не будет. Пойдемте, - омега взял мужчину за здоровую руку и повел в свою каюту под его недовольные возгласы и не понимающие взгляды остальных членов команды. В каюте Эдмунд разорвал на лоскуты одну наволочку из тонкого ситца, затем они на палубе нашли обломок бочки, кто-то из матросов расколол его надвое. Омега приложил доску к опухшей руке с внутренней стороны, затем сильно-сильно примотал ее импровизированными бинтам. Моряк вытерпел процедуру молча, сцепив зубы от боли. После этого парень дал ему настойку от боли. Неожиданно старый моряк сконфузился. Он мялся на одном месте, а потом поблагодарил Эдмунда. Команда после этого случая омегу сильно зауважала. Хотя парень искренне не мог понять за что именно. * * * Во дворец Эдмунд приехал в открытой повозке, чему был несказанно рад. Ветер обдувал разгоряченную кожу солнцем, омега наслаждался красивым пейзажем, состоящим из многочисленных оливковых и фруктовых садов, а так же виноградников. Провожатый омеги совсем не знал валлирийского, поэтому они молчали всю дорогу. Дворец был очень красив. Он возвышался над садами и полями, сверкая на солнце, будто был сделан из стекла или золота. Когда открытая карета подъехала ближе, Эдмунд почти подтвердил свою догадку. Наполовину. Дворец был сделан из светлого-светлого, почти белого отражающего свет камня и стекла. Окна были огромные, занимали все стены, казалось, что здание состоит только из окон. Эдмунда препроводили в его покои. Они были на самом верху, очень солнечными и светлыми. Тут было мало мебели, отсутствовали ковры и камины как таковые, не было также и гобеленов. Комната была полукруглой, полноценная стена была только за кроватью, все остальное было окнами с небольшими каменными вставками между. Все они были раскрыты настежь, десятки легких занавесок облаками влетали в комнату. Кровать была сделана из странного легкого дерева, по цвету напоминающего солому. Был полупрозрачный полог, который превращал ложе в весьма уютное место, защищающее от солнечного жара. Омега подошел к окнам и обнаружил выход на террасу-балкон, которая проходила по всему периметру покоев и была довольно широкой. Над одной ее половиной был своего рода тент, где стоял небольшой стол со стульями и кресло, оббитое тонкой белой тканью. С балкона открывался потрясающий вид на сады, которые были в удивительной близости, учитывая высоту здания. До вечера Эдмунда никто не трогал. Прислали слугу с запиской на валлирийском, не нужно ли чего. Омега поблагодарил за гостеприимство, но ответил, что ничего не нужно. Только попросил прислать двух служанок перед балом. На этот раз парень решил облачиться в легкий костюм из белого шелка, расшитого мельчайшими бриллиантами и золотой вышивкой. На ноги отправились золотого цвета сандалии. Когда горничные пришли, омега уже был практически готов. Только голова как всегда осталась не в порядке. Оказалось, что все слуги размещены поблизости. Буквально через одну дверь с ним. Эдмунда это несказанно порадовало. Девушки забрали все волосы на затылке, сформировав что-то похожее на несколько небольших пучков, закололи это все заколками с теми же бриллиантами. В уши были вставлены длинные серьги, стоило слегка наклонить голову, и они касались шеи холодными бездушными камнями. Эдмунд не любил бриллианты именно из-за их равнодушного блеска и вечно холодных касаний. Хотя блестели красиво, ничего не скажешь. В дверь постучали, на пороге появился человек, одетый в легкий очень пестрый наряд. Он молча поклонился омеге, видимо, тоже совсем не зная языка. Где же переводчик? Если так и дальше пойдет, то эти пять дней будут совсем невеселыми. Они прошли по широким светлым коридорам, уставленными цветами, обошли замок кругом по открытой террасе, которая опоясывала половину этажа как и балкон Эдмунда. Затем спустились буквально на несколько ступенек и вновь обошли замок по террасе. Они остановились перед стеклянными дверьми, но стекло было каким-то ребристым, и за ним все было мутным и расплывающимся. Сопровождающий омеги открыл перед ним двери и низко поклонился, пропуская внутрь. Эдмунд зашел в большой просторный зал, чем-то напоминающий бальный. Но здесь никого не было. Только один мужчина, обернувшийся на звук открытых дверей. Он был не очень высоким, скорее среднего роста, но выше Эдмунда. Кожа смуглая, и не понятно, то ли из-за многократного загара, то ли от природы. Волосы имели рыжеватый оттенок, но не как у Кайла или Мирта. Более темные, будто раньше были темными, но выгорели на солнце. Глаза были едва ли не черными, зрачок почти сливался с радужкой. Одежда имела довольно свободный крой и была очень легкой на вид. Мужчина поклонился и обратился к Эдмунду на каком-то странном рваном наречии. Омега не понял ни слова. Тогда мужчина попробовал какой-то другой язык. Результат остался тем же. Но тут альфа обратился на океанском диалекте, который Эдмунд прекрасно понимал. - Рад приветствовать вас в Дакаре, господин Эдмунд, - мужчина говорил правильно и немного тягуче. Будто растягивая слова. - Я рад наконец-то посетить ваш цветущий край, - слегка поклонился Эдмунд, не зная, как обратиться к альфе, - милорд, - сказал наугад парень, распрямившись. - Я правитель этого цветущего края, как вы изволили выразиться. Мое имя Шарль Торе Эмалеон Мореус пятый. - Простите мне мою неосведомленность, Ваше Величество, - склонил голову Эдмунд. - Не стоит, - ответил король, протягивая руку парню. Тот незамедлительно ее принял, его кожа казалась белой как снег на фоне ладони короля, - Я слышал, что вы попали в шторм. Надеюсь, вы уже оправились от этого потрясения? - Вполне, Ваше Величество. Я очень надеюсь, что на обратном пути удача убережет нас от ярости моря. - Что ж.. я также на это надеюсь, - кивнул король. - Я назначил прием в вашу честь, господин Даунхерст. Он состоится завтра вечером. - Это очень великодушно с вашей стороны, Ваше Величество. Они вышли из зала и оказались в саду. Хотя Эдмунд не мог себе представить, как сад мог оказаться на третьем этаже. Да еще и такой огромный. - Сегодня я хотел бы продемонстрировать висячие сады, если вы не против. Они являются одним из предметов моей гордости. - Висячие сады? - переспросил Эдмунд. - Именно. Сейчас вы поймете, о чем идет речь, - король осторожно отогнул ветки буйно цветущего кустарника, и Эдмунд увидел узкую каменную лестницу. - Вы позволите мне поддержать вас? Лестница уж очень узкая. - Буду только благодарен, Ваше Величество, - кивнул омега, не совсем понимая, как альфа собирается его поддерживать. Но тот быстро развеял сомнения парня. Смуглая рука почти по-хозяйски легла на талию и плотно прижала к себе. Другой рукой король держался за каменную стенку, выполняющую роль перил. Медленно и осторожно они спустились на несколько ступенек вниз, и только тут Эдмунд понял, что имел ввиду Шарль. Сады действительно висели, во всяком случае создавали такое впечатление. Они были на противоположной стороне замка, спиралью поднимались вверх. Странные лианы свисали вниз, они цвели красивыми бело-розовыми, фиолетовыми, желтыми и насыщенно синими цветами. Эдмунд осторожно перегнулся через перила, король все еще крепко держал его. Внизу была отвесная стена, по которой полз какой-то вьюн, виднелся следующий ярус сада. - Но...как? - охнул омега, чем доставил королю небывалое удовольствие. Сады и вправду были его гордостью. Стояли в списке сразу после двух супругов, жены и шести дочерей. - Вокруг дворца построено много террас, как вы уже наверняка заметили. Некоторые из них каменные глубокие, с бортиками. Засыпаны землей, а потом были высажены растения. Этим садам уже несколько десятков лет, их посадил еще мой отец для своего первого супруга. Он был не отсюда, откуда-то с востока, и сильно тосковал по родине. Чтобы утешить его, мой отец приказал основать эти сады. - Он проявил большой такт по отношению к своему мужу, - негромко сказал омега. - Мы привыкли беречь то, что принадлежит нам, - также негромко сказал мужчина. Эдмунд внимательно посмотрел на мужчину. Тот улыбнулся краешком губ, в его глазах, казалось, навечно поселилось восхищение. Где-то на дне тлело тщательно скрываемое вожделение. В купе с репутацией короля, о которой Эдмунд знал, этот взгляд внушал некоторые опасения. Да и рука на талии не внушала спокойствия, особенно если учесть то, что это было фактически их знакомство. - Возможно, вам захочется спуститься ниже? - спросил король. - Там высажены другие растения. - С удовольствием. Остаток вечера мужчины ходили по разным садам, поднимались, спускались, разговаривали. Эдмунду было неспокойно от взгляда альфы, хотя тот вел себя исключительно прилично и вежливо. Руку он убирал в то мгновение, когда омега касался ногами твердой устойчивой почвы, и обхватывал талию только на лестницах, при этом никогда не опуская ладони ниже. Говорил Шарль негромко, мягко и как будто интимно, будто они в темноте спальни. Эдмунд не знал, как реагировать на такое обращение, поэтому делал вид, что не замечает его и оставался подчеркнуто вежливым, хотя и без чопорности. Ближе к ночи, когда солнце уже почти опустилось за едва видимую грань между небом и землей, а звезды начали поблескивать на все еще розовеющем небе, король проводил Эдмунда к его покоям. Он галантно поцеловал руку омеги, задержав губы на коже чуть дольше, чем было положено. Затем вежливо попрощался и удалился, оставив парня в одиночестве. Эдмунд ворочался полночи, пытаясь понять, что он чувствует по отношению к этому альфе. Тот, видимо, не привык скрывать своего расположения, хотя и делал все очень аккуратно и пристойно. Ни одно его движение не было на грани приличий. Но все они были очень неторопливыми, будто тягучими, говорил он тоже, растягивая слова. Временами у Эдмунда создавалось впечатление, что он дикий зверек, которого пытаются приручить. Парень не мог понять, нравится это ему или нет. * * * Эдмунд проснулся довольно поздно. Как сказал король, что он до бала будет предоставлен сам себе. По их традициям гостю надо дать время осмотреться, освоиться и привыкнуть к новому месту, Шарль и так нарушил обычаи, устроив прогулку почти сразу после приезда гостя. Гулять можно было везде, где только захочется, трогать тоже можно все, что понравится глазу. Когда парень позавтракал, к нему пришел учтивый переводчик, который ходил за кузеном Ника до самого вечера. Он терпеливо отвечал на вопросы, переводил каждое слово, хотя было видно, что ему это дается не так просто, как переводчику Капитолины. Эдмунд немного порисовал, несмотря на некоторое сопротивление переводчика, он зарисовал и его. Парню понравилось его кругловатое смуглое довольное лицо. На бумаге оно вышло еще краше, и мужчина попросил разрешения показать рисунок мужу. Эдмунд с легкостью согласился. Вечером омега облачился в элегантный золотого цвета костюм. Он был одним из тех, которые выбирал для омеги Эйдан. Одежда сидела очень хорошо, хотя и была несколько свободной. Уже перед самым выходом кузен Ника в последний раз случайно бросил взгляд на зеркало и охнул. На спине, там где ткань казалась особенно легкой, кожа была прикрыта материей, сильно напоминающей вуаль. Лопатки бесстыдно просвечивали сквозь вырез. Но переодеваться было уже поздно, как и пытаться переложить волосы. На пороге ждал слуга, готовый проводить гостя в бальный зал. Среди других гостей Эдмунд чувствовал себя неуютно. Все омеги и женщины носили более закрытую одежду, здесь в моде были длинные рукава почти до самых колен, с прорезями для ладоней, минимальные декольте и вырезы. Со своей почти голой спиной омега чувствовал себя практически как проститутка в храме. Одним словом ужасно неловко и глупо. Облегчения не доставил и резко потеплевший взгляд короля, стоило ему взглянуть на гостя. В глазах мелькнуло удивление, когда он увидел костюм сзади. Первый танец Шарль открыл со своей женой, затем отдал по танцу своим мужьям. После чего пригласил Эдмунда опробовать идеально гладкий белый пол. Омега сильно нервничал, один раз едва не сбился с такта, после чего совсем расстроился, хотя старался не показывать этого, продолжая улыбаться. Альфа шутил и добродушно улыбался, пытаясь раскрепостить гостя, он чувствовал под рукой напряженное тело. Так и подмывало коснуться этого выреза на спине, чтобы ощутить под пальцами теплую кожу. Но мужчина держал себя в руках, у него были далеко идущие планы на это совершенное существо, которое так открыто смотрело на мир вокруг голубыми как небо глазами. Он очень хотел сделать прекрасного омегу своим мужем. Дело было и в его красоте, и в предсказании жрецов. Дело в том, что Шарлю отчаянно нужен был наследник, а у него было шесть дочерей. В совете старейшин уже покачивали головами в недоумении. Альфа спросил мудрецов в старом храме, и те сказали, что королю нужен новый муж. Но не из здешних, чужой. Поэтому когда правитель прознал, что в Валлирии есть один омега, о котором говорит половина королевства, то немедленно выразил свою заинтересованность их королю. И определенно не прогадал. Парень превзошел его ожидания. Он был неимоверно красивым и, кажется, неглупым. Эдмунд же после бала сделал для себя один основополагающий вывод. Всегда, абсолютно всегда проверять наряды друга. Потому что чувство неловкости и смущения не покидало омегу весь вечер. Он отвечал исключительно вежливо, не путался в словах, но, судя по всему, произвел на подданных Дакара впечатление недалекого чопорного молодого омеги, чья единственная ценность заключалась в его теле. Неприятно. Зато король был с ним очень обходителен. Познакомил с семьей, немного рассказал о самых знатных людях королевства. Наряд омеги ему определенно понравился. И это не внушало доверия. Дело в том, что у короля была определенная... репутация, которая в их государстве считалась вполне приемлемой, так как почти не отступала от обычаев. У короля был свой гарем, куда попадали самые красивые рабы и рабыни Дакара, где работорговля считалась абсолютно законной. Гарем этот насчитывал около тридцати человек. Супруги короля совсем не возражали против этого, так как согласно обычаям это их совершенно не касалось. А жениться можно было столько раз, скольких супругов можешь содержать. По таким законам Шарль мог жениться хоть на всем гареме. И никто не имеет права отказать, так как предложение руки от такого человека считается честью, и отказаться - значит оскорбить его самым жутким образом. А Эдмунду что-то подсказывало, что просьба подумать короля не устроит. Он не из тех людей, которые привыкли тянуть. Омега совершенно не представлял, что ему делать, если альфа сделает предложение или того хуже, попытается его соблазнить. * * * На третий день пребывания в Дакаре король предложил Эдмунду посетить королевские купальни. Они поразили воображение омеги. Это было несколько бассейнов с водой разной температуры, но что самое интересное, из разных морей. Бассейны были глубокими и мелкими, вернее дно шло как бы по ступеням. Когда ты только заходил в воду, ее было по колено. Можно было сесть на дно и не захлебнуться. Но потом вода доходила уже до бедра, потом до пояса, а затем и вовсе смыкалась над головой. Все было облицовано мрамором и расписной плиткой с таинственными, иногда непонятными рисунками. Один бассейн был на открытой террасе, прямо под палящим солнцем. - Вы не хотите искупаться? - внезапно спросил Эдмунда Шарль. - Искупаться. Ваше Величество? - оторопело переспросил омега, подняв голову на мужчину. - Именно. Вам же жарко, я вижу, господин Даунхерст. Признаться, мне самому не терпится оказаться в воде поскорее. - Прошу прощения, но... - Эдмунд замялся, не зная, как потактичнее отказать альфе, - но... я не умею плавать, - солгал омега. - Не волнуйтесь, - казалось, будто эта новость короля ничуть не расстроила, - бассейн совсем неглубокий, вы не утонете. Соглашайтесь, господин Даунхерст. - Но у меня нет подходящей одежды... - пробормотал омега, понимая, что обречен. - Не беспокойтесь и на этот счет. Я попрошу подобрать для вас костюм. Соглашайтесь, обещаю, что в этом нет ничего опасного. Кроме вас, - пронеслось в голове у Эдмунда. Но пришлось согласиться. Через полчаса Эдмунд в своих покоях переоделся в черный костюм из плотной материи, который принес слуга. Штанины брюк доходили до колен, рукавов у рубашки не было, как и воротника. Эдмунд повертелся перед зеркалом, костюм обтягивал тело как вторая кожа. Омега почувствовал тихое раздражение. Ну ничего. Он ему еще покажет. В воде Эдмунд чувствовал себя как рыба, надолго задерживал дыхание и быстро плавал. Даже Трэвис не мог поймать его в воде, хотя очень старался. Вода всегда была убежищем. Омега дошел до купален самостоятельно. Они все еще были пустыми, никого не было. Эдмунд оглянулся по сторонам. Решив не дожидаться Шарля, он осторожно зашел в самый первый бассейн. Вода здесь была самой теплой, но и самой темной, почти черной. Хотя чистой. Удивительное сочетание. Эдмунд зашел в воду по плечи и блаженно окунулся. Открыл в воде глаза и глянул сквозь воду на поверхность. Свет рассеивал мглу над головой. Верхние слои воды казались будто сотворены из мутного скифского стекла. Вдруг Эдмунд услышал звук падающего в воду тела. Он резко вынырнул. - Вы зашли без меня? - улыбнулся король, подплыв к парню с обратной стороны бассейна. - Прошу прощения, Ваше Величество, - чуть склонил голову Эдмунд, - не смог удержаться. Зной сегодня воистину безжалостен. - Согласен с вами, господин Даунхерст. Почему-то мне казалось, что вы как всякий человек, не умеющий плавать, побоитесь заходить так глубоко без меня. Но вы оказались гораздо смелее моих ожиданий. Король сделал круг вокруг Эдмунда и вернулся на прежнее место. - На самом деле я совсем не боюсь воды. Мне в ней спокойно. Так уж получилось, что я не умею плавать. Меня пытались научить, но безуспешно, - вновь солгал омега, поменяв местами в предложении верховую езду и плавание. - Просто вас никогда не учил я, - намеренно самодовольно сказал Шарль, рассчитывая рассмешить Эдмунда. Ему это удалось, и парень негромко рассмеялся, его смех отразился от мраморных стен серебристым эхом. - Поверьте мне, господин Эдмунд, я учил плавать своего первого мужа и четверых дочерей. Возможно, после нашего купания и вам удастся проплыть пару метров. - Буду вам вечно признателен, если вы научите меня, - улыбнулся Эдмунд, внутренне предвкушая потеху. Альфа действительно начал учить его. Он предложил перейти в другой бассейн с более прозрачной водой, но Эдмунду понравился именно этот. Он был самый теплый, а омега очень чувствителен к холоду. То, что для других людей было вполне приемлемо, для Эдмунда являлось холодным. То, что другие считали холодным, парень не мог вытерпеть и секунды. Шарль сначала разучивал с Эдмундом движения руками, потом движения ногами. Затем он перехватил его за талию, и заставил барахтаться на воде, пытаясь заставить омегу плыть. Тот смеялся, шутил и изображал из себя совершенно беспомощное существо, что устраивало их обоих. В конце концов Эдмунд даже начал корить себя за неуместные подозрения. Даже в такой ситуации, когда вода совсем темная, а костюм не скрывает ничего у них обоих и случайные прикосновения так и просятся, Шарль вел себя прилично. Руки не распускал, двусмысленных фраз не отпускал. - Вы не возражаете, если я сплаваю туда и обратно, - спросил король, совершенно мокрого с головы до ног гостя. - Прошу вас, Ваше Величество. Мужчина нырнул куда-то вниз, давая парню передохнуть. Тот блаженно вздохнул. Ему давно не было так весело. По правде говоря, он и плавал последний раз два года назад в Валентайне, когда было очень жарко и море немного прогрелось. Омега начал прохаживаться по дну ногами, оглянувшись, нырнул и тут же показался на поверхности, проплыв совсем немного. Выныривая, Эдмунд почувствовал, что браслет - подарок Ника, который он по глупости забыл снять, - соскользнул с его руки и неминуемо начал тонуть в черной воде. Недолго думая, парень глубоко нырнул, браслет было уже плохо видно, омега проплыл чуть глубже, коснувшись животом гладкого дна. Затем пошарил немного руками, и наткнулся на холодный металл простого, но милого сердцу украшения. Затем Эдмунд вынырнул, и тут же столкнулся с Шарлем. Омегу тут же сильно покраснел, сообразив, что его поймали на беззастенчивом вранье. - Вы действительно не боитесь воды, - добродушно усмехнулся король, подплыв к омеге вплотную. - Так не я ли вас пугал? - Нет-нет, что вы, Ваше Величество, - начал разубеждать мужчину омега, понимая, что тот не поверит ни единому слову, - у меня не было подходящего костюма. Но я побоялся вам об этом сказать. Альфа рассмеялся. - Мой первый муж тоже предъявил мне этот аргумент как окончательный, - альфа блеснул глазами, - но его это не спасло. В следующую секунду, прежде Эдмунд успел сообразить, что Шарль собирается делать, тот прижался губами к его губам. Рука обвила талию. Омега стоял, не шевелясь, альфа не делал попытки углубить поцелуй. Мокрые от воды губы терпеливо ждали реакции. Внезапно Эдмунд оттолкнулся от плеч мужчины и ушел под воду, так как тот его совсем не удерживал. Омега проплыл до самого дна, проскользил по нему всем телом и быстро-быстро доплыл до края бассейна. Только после этого вынырнул. Король стоял на том месте, на котором Эдмунд его оставил. Парень в упор смотрел на альфу и молчал. - Простите меня, - подал голос Шарль. - Обычно я бываю не столь дерзок. Я не хотел вас пугать. Простите. - Вы не напугали меня, - спокойно сказал Эдмунд. - Но я прошу вас так больше не делать. - Разумеется. Простите. Минутная слабость. Омега помолчал. Затем нырнул и подплыл к альфе. Тот подчеркнуто не касался парня, только виновато улыбнулся. Да вот только Эдмунд чувствовал, что король не считает себя виноватым никоим образом. Остаток времени они только плавали. Даже поиграли немного, Шарль пытался поймать Эдмунда в воде, но тот был до того вертким, что это казалось совершенно невозможным. Подспорьем парню было и то, что дыхание он мог задерживать на две или даже три минуты, а альфа от силы на две. Так что силы были неравны, и мужчина признал безоговорочную капитуляцию. Вылезая из бассейна, они оба едва дышали. У Эдмунда немного звенело в ушах из-за частых ныряний, а все мышцы побаливали. Альфу он тоже вымотал. Тот прыгал на одной ноге, пытаясь вылить воду из уха. В этот момент он был весьма забавным, и Эдмунд тихонько хихикнул. До покоев они едва волочили ноги. Или Эдмунд волочил, а король под него подстроился. Но омегу это волновало уже очень слабо. Они раскланялись у дверей, и парень, едва сняв мокрый костюм и кое-как напялив какие-то брюки, рухнул на кровать. * * * На четвертый день, который должен был стать последним днем развлечений, поскольку Эдмунд завтра должен был уплыть, его повели в сады и виноградники. Король услужливо отвечал на любой вопрос, когда они дошли до виноградников, он сорвал одну сочную фиолетовую гроздь и протянул ее Эдмунду. Омега принял виноград, начав отщипывать крупные ягоды. Они были на вкус похожи на вино, в них было очень много сока, а мякоть просто таяла во рту. Косточек почти не было, и Эдмунд просто наслаждался нежданным угощением. К середине дня, когда жар стал нестерпимым, они вернулись во дворец и отправились в купальни. У Эдмунда не осталось аргументов, чтобы отказаться, да ему не особенно хотелось. В конце концов, если что, он быстро выплывет и уйдет. Это, конечно, будет оскорблением, неуважением и чем-то еще. Но король сам будет виноват. Но Его Величество вел себя прилично. Они плавали, почти не разговаривая. Вечером Эдмунд отправился разыскивать слуг, чтобы отдать распоряжения перед завтрашним отплытием. Путь предстоял снова неблизкий. И снова пролегал через шторм скорее всего. Когда все было сказано и сделано, омега вернулся в свои покои. Он собрал вещи, которые уж точно завтра не понадобятся, приготовил одежду. Затем вышел на террасу. Солнце неумолимо клонилось за горизонт, южное небо на самом верху уже стало черным, а там, где солнце все еще робко касалось его своими лучами было розовым и фиолетовым, очень ярким. Не долго думая, Эдмунд вытащил минеральные краски и стал рисовать южное прекрасное небо широкими мазками. Вдруг кто-кто громко постучал в дверь, видимо, стучал уже не в первый раз. Омега с сожалением глянул на незаконченный рисунок, и пошел открывать дверь. Каково же было его удивление, когда за ней обнаружился король. - Ваше Величество? - брови омеги против воли взлетели вверх. - Господин Даунхерст? - в той же манере спросил альфа. - Я могу войти? - Да... конечно, - пробормотал омега, гадая, что понадобилось королю в его комнате вечером. Одна догадка у него была и, она ему не нравилась совершенно. - Вы собирались лечь спать? - мягко спросил мужчина, поворачиваясь к парню лицом, - Я помешал вам? Простите. - Не извиняйтесь, Ваше Величество, - Эдмунд чуть склонил голову, смотря королю прямо в глаза, - Я не собирался еще отправиться в мир снов. Я... рисую. - Рисуете? - Да, Ваше Величество. - Я могу посмотреть, как вы это делаете? - альфа явно не понял намека или сделал вид, что не понял. - Обычно меня несколько нервирует присутствие других людей, когда я рисую, - виновато улыбнулся Эдмунд. - Обещаю, что вы меня даже не заметите. Вы простите мне мое любопытство, но я никогда не встречал омегу, наделенного такими талантами, какими наделены вы. - Вы преувеличиваете мои возможности, Ваше Величество. Но раз вам так хочется увидеть сам процесс... - Очень, - альфа блеснул глазами. - Тогда прошу на балкон. Они вышли на террасу, мужчина взял стул и сел чуть поодаль, явно стараясь не мешать. Эдмунд улыбнулся ему и попытался вновь сосредоточиться. Вначале ему это почти удавалось, но взгляд короля, который Эдмунд чувствовал кожей, нервировал и не давал спокойно думать и рисовать. Мазки становились резкими, неаккуратными. Омега пару раз мазнул себя черной краской по руке, потом принялся задумчиво посасывать древко кисточки, опомнившись только тогда, когда почувствовал на зубах щепки дерева. Парень глянул на подсыхающий рисунок, тот показался ему до того уродливым, что он скомкал его, не боясь запачкать ладоней. - Ваше Величество, - Эдмунд встал со стула, - зачем вы пришли? Ведь не мои рисунки явились вашей целью. - Вы весьма проницательны, господин Даунхерст, - мужчина сидел, явно чувствуя себя хозяином положения, - Я хотел попрощаться с вами и обсудить одно дело. - Какое дело? - напрягся Эдмунд. - С вашей проницательностью вы наверняка уже заметили, что я питаю к вам больше теплоты, чем к другим своим гостям. Не скрою, я бы очень хотел, чтобы вы остались здесь, - он замолчал, проверяя реакцию омеги, но тот тоже молчал, и мужчина продолжил. - Видите ли, жрецы в моем храме предсказали мне, что у меня не будет сына, пока я не вступлю в брак с чужеземцем. Но вчера я спросил у них, вы ли это, - Эдмунд задержал дыхание, - и они сказали, что нет. Но я им не верю, - глаза омеги широко открылись. Дело принимало очень неприятный оборот. Этот мужчина не привык слышать ответ "нет". Конечно, в сумке у Эдмунда лежал кинжал, но он почти не умел им пользоваться, знал только один удар, которому его научил Мирт. - Я думаю, что они сговорились с женой моего почившего брата, у которой есть сын. Если у меня не будет наследников, то решением совета править станет он. Я не могу этого допустить. Поэтому вопреки мнению богов, я делаю вам предложение, господин Даунхерст. Эдмунд прикрыл глаза, воздух будто застрял в легких, отказываясь вырываться наружу. - Я должен подумать, - твердо ответил парень. - Я не могу принять такое важное решение столь быстро. - Я от вас этого не требую. Вам хватит времени до завтра? - альфа встал, и Эдмунд против воли отступил на полшага. Это не укрылось от глаз короля. - Не нужно бояться меня, господин Даунхерст. Я никогда бы не причинил вам вреда. - Я никогда в этом не сомневался, Ваше Величество, - Эдмунд склонил голову. - Я рад это слышать, - альфа немного помолчал, - Доброй ночи, господин Даунхерст. - Доброй ночи, Ваше Величество. Эдмунд проводил мужчину до дверей, и только когда они закрылись, вздохнул спокойно. Сердце колотилось как бешеное. Казалось, будто даже рубашка шевелится от этого стука. Но отдохнуть омеге не дали, буквально через несколько минут он подпрыгнул от тихого стука. На пороге стояла Айви, вечная помощница омеги. - Господин Даунхерст, - она почти шептала, хотя Эдмунд закрыл за ней дверь, - С вами, господин, один человек хочет поговорить. В моей комнате. - Что случилось? Почему ты шепчешь? - тихо и четко спросил омега. - Господин, прошу вас, пожалуйста. Пойдемте со мной. Обещаю, нет ничего опасного. Просто с вами очень хотят поговорить. Прошу вас. В ее голосе было столько отчаяния и мольбы, что Эдмунд не смог ей отказать. Они вышли из его покоев, и через пару минут оказались в комнате горничных. Она была гораздо проще, чем его собственная, но богаче, чем обычная комната для слуг. У стены стояла Тара, а на кровати сидела незнакомая омеге женщина. Он совершенно точно не видел ее на балу. На вид ей было лет тридцать пять, может, чуть больше. Черные волосы красиво спадали волнами на плечи, глаза были карими, но не такими темными как у короля. - Господин Даунхерст, - женщина заговорила на океанском диалекте. Голос у нее был хриплым, - Меня зовут Шанти Морено Ингрида Валеносиона. Я вдова нашего прежнего короля, - женщина замолчала, словно собираясь с силами. - Продолжайте, миледи, - мягко попросил Эдмунд, - Айви сказала мне, что вы хотели со мной поговорить. - Да, господин. Я хотела попросить вас... Я умоляю вас взять с собой моего сына. Он единственный законный наследник моего мужа, - женщина подняла глаза на омегу, - Наш король... ему не везет на сыновей. Он опасается, что Шало может занять его место. - Он говорил мне, - негромко сказал кузен Ника, и женщина ахнула в ужасе, - Он сделал мне предложение только что, - вдова закрыла глаза, будто зажмурилась, - Но я не хотел бы принимать его предложение. Я не готов пока что связывать себя узами брака с кем-либо. Вы... опасаетесь за Шало? - В некотором смысле. Поверьте, мои страхи не беспочвенны. Король хочет отправить его в закрытую академию, где учился сам. Но... путь туда очень неблизкий. Морем. - Вы боитесь, что ваш ребенок не доживет до академии? - Да. Положение нашего правителя становится шатким. Совет дал ему год, чтобы решить проблему с наследником. По нашим законам, если у него не будет наследников, то мой сын, заручившись поддержкой совета и моей как его регента, сможет править. Шарль никогда не допустит этого. Ему очень нравится власть. - И вы просите меня взять его с собой. Но куда? Я не поплыву сейчас домой. И не поплыву долго. - Это и не нужно. В Валенсии его будет ждать мой кузен. Нужно только доплыть туда. Шарль не разрешает Шало плыть туда. - Вы понимаете, что будет, если обман вскроется? Страшный скандал по самым скромным расчетам. А вообще - война. - Я..понимаю... - в голосе вдовы зазвучало отчаяние, - Я все продумала. С вами отплывает торговое судно. Я и мои слуги обставим все так, будто Шало уплыл на нем. Королю не придет в голову искать его у вас. - Что будет с вами? - наконец спросил омега. - Он будет страшно кричать и ругаться. Может, запрет меня где-нибудь. Но не убьет и не покалечит. Совет ему не позволит. Это все не важно. Мне важен только Шало. Прошу вас. Эдмунд молчал, собираясь с мыслями. Предприятие было крайне опасным. Невероятно. Если дело вскроется и их поймают, то всех отправят в тюрьму как преступников. Может и казнят. С другой стороны парень понимал, что будет спрашивать себя долгие годы, все ли в порядке с этим наследником. И в конце концов это сожрет его. Женщина молчала, она неглубоко дышала, будто боясь спугнуть Эдмунда. - Я возьму его с собой, - тихо сказал Эдмунд, холодея от ужаса. - Спасибо, спасибо, - вдова кинулась ему в ноги. - Боги, перестаньте, - воскликнул омега, поднимая женщину. В карих глазах стояли слезы, которые она тщетно пыталась сдержать. - Боги пускай хранят вас, - тихо зашептала она, - Все боги всех миров, какие только есть на свете. - Молитесь, чтобы он нас не нашел, - негромко сказал Эдмунд. - Не найдет. Мой сын ждет у меня в покоях. Он проникнет на корабль ночью, в сундуке. Только напишите письмо капитану, прошу вас. - Хорошо. Следующие несколько минут Эдмунд составлял письмо, в котором просил тайно взять с собой попутчика и не раскрывать его местонахождение ни в коем случае. Эдмунд перечитал письмо, затем снял свое кольцо и приложил к нему в качестве доказательства. Что было дальше Эдмунд не знал. Он отдал письмо вдове, которая через слово повторяла "спасибо". Всю ночь парень не спал, он то ворочался на кровати, то расхаживал по комнате. Утром пришел король, и Эдмунд в самой вежливой форме на которую только был способен, отказал ему, объяснив это тем, что не готов еще жить так далеко от родины и дома. Король не был доволен, но вежливо попрощался с омегой. В порту Эдмунд был через пару часов. Он ступил на корабль, ему почудился стук коней, и он обернулся в страхе. Но это была всего лишь повозка с фруктами. Только когда "Летящий ветер" вышел в открытое море, Эдмунд спустился в самый дальний трюм, где хранили провиант. В темном грязном углу сидел подросток лет пятнадцати. Он вздрагивал от каждого шороха, и боязливо озирался. - Это я, - тихо сказал Эдмунд, освещая лицо фонарем, - пойдем. Я не обижу. Подросток смотрел на него карими как у матери глазами, затем подал руку омеге, и они стали подниматься наверх. За ошибки сразу прошу не бить. Писалось в жуткой спешке и почти под страхом смерти))))