Все или Ничего

Эдмунд совершенно не выспался. В кресле спать оказалось ужасно неудобно: то свисали ноги, то начинала болеть поясница, то затекала шея. Ко всему прочему омега не стал топить камин, о чем сильно пожалел где-то в третьем часу ночи, судя по собственным ощущениям. В комнате было так темно, что парень около получаса искал свечу и столько же - огниво, чтобы все-таки разжечь камин. За то время пока Эдмунд разводил огонь, он успел сильно стереть колени, потому что на корточках было сидеть совершенно немыслимо. Зато потом Эдмунд полулежал-полусидел в кресле и долго-долго смотрел на танцующий яркий огонь, который отбрасывал причудливые блики на лицо и обивку кресла. Сон у парня как рукой сняло. Он сидел, накрывшись плащом и просто смотрел в огонь. И отгонял непрошеные мысли. Они в основном крутились вокруг семьи. Тосковал ли Эдмунд по ним? Не то слово. Но он совершенно не представлял, увидит ли их снова в своей жизни. И как сможет смотреть им в глаза, зная, что произошло. Как можно будет смеяться над остротами Кайла, который всегда безжалостно высмеивал прогнивших, опустившихся людей, если сам вступил в их ряды в тот момент, когда согласился быть... подстилкой этого человека. Подстилка... Эдмунд сильно-сильно сжал подлокотники кресла, костяшки побелели от напряжения. Внутри все скрутилось и беспрестанно болело какой-то странной тупой болью, которая немилосердно терзала душу с удвоенной силой, стоило начать думать. Только сейчас омега начал чувствовать эту боль, раньше ему было совершенно все равно. А теперь было очень больно. И еще до ужаса... обидно. Дурацкое слово, детское, но именно оно хорошо выражало то чувство, которое так прочно укоренилось внутри. Только сейчас Эдмунд понял, что раньше он немного, но...но... доверял альфе, если это можно так назвать. Забавно, но до того вечера он никогда не делал омеге по-настоящему больно. Он его не бил, не издевался, кормил, плащ дал и перчатки. А ночью... при воспоминании об этом Эдмунда просто скрутило от боли. Потому что раньше капитан был почти нежен. И относился с каким-то пониманием. Это было только в постели, едва уловимо, но парень это чувствовал. А сейчас... сейчас просто стало понятно, кто он для него на самом деле. Подстилка, у которой можно не спрашивать согласия, достаточно только повалить ее на кровать. И от этого было больно вдвойне. А еще было ужасно стыдно, что тобой просто так можно воспользоваться. И где-то в самой глубине души притаилась злость. Не на Чезаре, на него злиться было бесполезно. Он пират, убийца и вор, глупо было ожидать к себе другого отношения от такого человека. Эдмунд злился на себя. Злился на собственную наивность, глупость, злился за то, что не смог противостоять, дать отпор этому человеку. Что оказался слишком слаб. Он не Ник, тот бы умер и утащил противника с собой, но никогда бы не сдался. А он не смог. Не хватило навыка и сноровки, смелости и ума. Просто ничтожество. Трэвис был прав. Он никто. И никогда никем не станет, навечно останется пустоголовым омегой. И этого уже не изменить. * * * Чезаре тихо зашел в комнату омеги. Утро уже давно миновало, альфа собирался вытащить синеглазку из его комнаты и отправиться с ним погулять куда-нибудь. Потому что нельзя дать ему замкнуться в своем горе и тоске, надо заставить его раскричаться, расплакаться, сделать хоть что-нибудь. Иначе он никогда не станет прежним. Чезаре помнил, как двенадцать лет назад он сам крушил все на своем пути после... побега оттуда . Мужчина тогда мог убить просто за неудачную шутку, косой взгляд. Он помнил, как его пытался сдерживать Пандар, как они дрались, нанося друг другу ужасные увечья, от которых у Змея остались шрамы, а у капитана не осталось ничего. И только после того, как вся ярость в нем закончилась, он смог увидеть мир вокруг. И был обязан за это Змеиной роже до конца своих дней. А теперь он хотел сделать то же самое для Эдмунда. Дать ему возможность выплеснуть накопившиеся эмоции на него. Пускай он его ударит. Или накричит. Или попытается сбежать. Но сделает что-нибудь, а не будет ходить тенью по своей комнате. Альфа тихо прошел по ковру до кресла, в котором свернулся калачиком омега. Плащ упал на пол, парень весь сжался от холода. Чезаре поднял плащ и повесил его на спинку кресла. Тут его взгляд привлек какой-то бумажный комок на полу. Мужчина поднял его и осторожно развернул, стараясь производить как можно меньше шума. Рисунок. Он был очень странным, не похожим на другие. Весь будто размытый, нечеткий. Будто смотришь на что-то сквозь пелену слез или боли. Много темных, мрачных красок. А в центре угадывается светлая фигурка. Одинокая человеческая фигурка в океане страданий. Чезаре вздохнул и потер переносицу. Стало очень... горько от сознания того, что в этом состоянии синеглазки виноват только он сам. А теперь он не знал, как это исправить, как заслужить прощение. Потому что сам никогда бы не простил такого. Но Эдмунд же другой? Альфа присел на корточки перед креслом, провел рукой по золотым спутавшимся волосам. Мягкие и очень гладкие, будто шелк между пальцами пропускаешь. Чезаре провел пальцами по шее, пощекотал за ушком. Эдмунд смешно дернул носом, и альфа замер. Затем медленно провел кончиками пальцев по чуть приоткрытым губам парня, почувствовав его мерное дыхание кожей. Мужчина медленно склонился и прижался своими губами к его в мимолетном поцелуе. Омега не отреагировал, и альфа поцеловал его еще раз. А потом еще. Затем легко-легко поцеловал нежную кожу щеки, подбородка. Потом чуть подул за ушком. Эдмунд очень трогательно улыбнулся во сне от прикосновения. - Синеглазка... - шепотом позвал его Чезаре, щекоча за ушком. - Поднимайся. Пойдем погуляем. Эдмунд тут же распахнул глаза, альфа с сожалением смотрел, как выражение спокойствия и легкая улыбка сходят с лица омеги, и их сменяет замкнутость и настороженность. Эдмунд резко отшатнулся от мужчины, едва не упав с кресла, но Чезаре успел его поддержать. Парень немедленно встал и отошел на пару шагов назад. - Доброе утро, - спокойно поприветствовал его Чезаре, медленно подходя к омеге. - Стой на месте, пожалуйста, - негромко попросил его Эдмунд, складывая руки на груди. Его голос был чуть хриплым ото сна, омега часто моргал, силясь выйти из страны ночных грез. - Синеглазка... - мягко проговорил мужчина, делая полшага вперед и поднимая руки в примирительном жесте, - я ничего тебе не сделаю. Не нужно от меня так шарахаться. - Я не шарахаюсь, - парировал Эдмунд деревянным голосом. Затем опустил руки и прошел близко-близко от альфы, хотя и не прикоснулся к нему. Затем взял плащ и надел его. - Ты голоден? - Нет. - Тогда... мы можем идти? - несколько удивленно поинтересовался Чезаре. Он почему-то думал, что омегу придется сначала долго будить, потом так же долго упрашивать, даже угрожать. А тут он так быстро согласился... Удивительно. Может, ему просто самому надоело сидеть в четырех стенах? - Если хочешь, - флегматично пожал плечами Эдмунд, доставая из внутреннего кармана плаща перчатки. Чезаре цокнул языком и вышел в коридор. Эдмунд вышел из комнаты следом, накинул капюшон таким образом, чтобы он полностью скрывал лицо. Чезаре обнял его за талию и прижал к себе, омега одеревенел, но не стал отстраняться. Он понимал, что на улице ему лучше держаться рядом с мужчиной. Честно говоря, ему вдруг самому захотелось куда-нибудь выйти, потому что рассматривание стен уже осточертело. Как и одиночество, которое приходило вместе с болью. А вот ее уже было не унять. Они вышли на улицу. Какой-то чумазый парень держал под уздцы двух коней. Один был просто огромным, другой - значительно меньше. Эдмунд остановился в нерешительности. Он очень плохо держался в седле даже в своем обычном состоянии. А как прикажете ездить, когда даже на корточки сесть нормально нельзя? Альфа уже с легкостью вскочил на своего жеребца и теперь терпеливо ждал, когда то же самое сделает Эдмунд. Но тот стоял, не шевелясь. Ему не хотелось признаваться, что он почти всю сознательную жизнь боится лошадей. И что сидеть больно. Но тут Чезаре, будто догадавшись, подъехал к омеге вплотную, перегнулся вниз и подхватил его, словно Эдмунд ничего не весил. Альфа разместил его перед собой так, чтобы ноги омеги свисали только с одной стороны, рука чуть приобняла за талию. Эдмунд старался сидеть как можно ровнее, чтобы не касаться мужчины спиной. Прикосновение руки, которое он чувствовал даже сквозь плотную ткань плаща, ему вполне хватало. Но идеально ровно сидеть скоро стало больно. Поясница ныла, а все что было ниже, просто требовало сменить положение. Омега сцепил зубы и зажмурил глаза. Он ни за что не облокотится на этого человека. Не прикоснется к нему по доброй воле. Чезаре чуть надавил омеге на живот, будто предлагая облокотиться на себя. Они ехали очень медленно, почти шагом. Альфа понимал, что тряски рыси синеглазке сейчас просто не вынести. Тот и так уже напрягся сильнее некуда, мужчина видал, как свело судорогой боли его лицо. Но парень упрямился и не желал принимать более удобное положение. - Не мучай себя, - негромко сказал мужчина. Они свернули на узенькую улочку, она образовывала довольно крутой подъем. Чезаре прижал к себе Эдмунда, который зашипел от боли в пояснице, и чуть пришпорил коня. Подъем был уж очень крутым, и омега фактически упал на мужчину спиной. Боль прострелила поясницу, но тут же отступила, мышцы чуть расслабились, и парень выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Чезаре крепко прижал его к себе и не дал отстраниться, когда они преодолели подъем. Они оказались где-то на возвышении, отсюда была видна добрая половина города и бескрайнее море. Город простирался дальше, улочки были невероятно узкими, а все здания - одноэтажными. В основном лавки разного рода, насколько понял Эдмунд по витринам. Народу было здесь поменьше, да и выглядели люди поприличнее. Как купцы, пришедшие выбрать и купить заморский товар. Может, это и были купцы? Хотя Эдмунд в этом сильно сомневался. Вскоре альфа остановился у какой-то совсем уж небольшой лавочки и спешился, затем осторожно снял с огромного коня омегу. Тот был почти счастлив оказаться на земле, спина ощутимо болела, но Эдмунд старался не подавать виду. Его немного заинтересовала лавка. Что они здесь делают? - Я обещал купить тебе новую плошку, - сказал мужчина, словно прочитав мысли Эдмунда, - мы прибыли по адресу. - Мне ничего не нужно, - привычно ответил омега. Чезаре приобнял его за талию, парень на секунду задержал дыхание. Прикосновения не вызывали страха, просто... это было неприятно. Омеге было тяжело даже самому касаться себя. Как это мог делать кто-то другой? - Мы уже все равно здесь. Взгляни на товар. Тебе понравится, - мягко, но настойчиво проговорил Чезаре, входя в лавку и увлекая за собой парня. Над головой звонко звякнул маленький колокольчик, его серебряный отзвук затерялся где-то в глубине лавки. Здесь было довольно светло, но очень тесно из-за многочисленных полок и стеллажей, уставленных разного рода посудой. И глиняная, и стеклянная, и хрустальная, и керамическая. Расписная и однотонная, с вкраплениями золота и серебра. Свет проникал из больших квадратных окон, глазурованные бочка разных мисок и плошек поблескивали, привлекая внимание. Эдмунд остановился в нерешительности. Пространства было чрезвычайно мало, но глаза разбегались от такого изобилия. А еще омега начал нервничать. В этой тесноте альфа будто заполнил собой все свободное пространство. Парень кожей чувствовал его за своей спиной. - Выбирай, - негромко произнес мужчина, махнув рукой на посуду. - Мне ничего не нужно, - повторил омега. Чезаре показалось, что ответ прозвучал уже не так уверенно. Альфа хмыкнул, но ничего не сказал. Эдмунд сделал несколько шагов вперед, подойдя к шкафу с огромными расписными блюдами. Яркие картинки завораживали. На поверхности керамики вспархивали птички, цвели райские сады, сплетались причудливые орнаменты. Омега провел пальцами по краю особенно большого блюда. Он был холодным и гладким. Потом омега перешел к огромным вазам, затем к тем, что стояли чуть подальше. Интересно, где хозяин лавочки? Но его все не было. Чезаре стоял у входа, наблюдая за Эдмундом, который пробирался в глубь зала. Синеглазка увлеченно рассматривал дорогие изделия, выражение молчаливой напряженности потихоньку сходило с лица. Альфе просто нравилось смотреть на парня. Эдмунд, наконец, добрался до маленьких глиняных мисочек. Они были совсем простыми, некоторые даже не покрыты глазурью. Омега повертел в руках несколько. Затем оглянулся на Чезаре, который неслышно к нему подошел. С одной стороны, осколки гордости не позволяли принимать какой-либо подарок, но с другой... если захочется порисовать, то в чем мыть кисти? Не в умывальном тазу же... - Тебе нравятся эти? - спросил альфа за спиной, и Эдмунд вздрогнул от неожиданности. Миска выскользнула из рук, парень прикрыл глаза, ожидая услышать звон битой посуды. Но его не последовало. Мужчина поймал плошку у самого пола и протянул обратно. Эдмунд не заметил на его лице признаков раздражения. Отец обычно сильно раздражался, когда омега что-то ронял по неосторожности. - А как тебе вот эта? - спросил тем временем альфа, подавая парню небольшую глубокую плошку. Она была из керамики, расписанная затейливыми орнаментами. Глазурованная. - Красиво, - Эдмунд чуть наклонил голову, беря мисочку из рук Чезаре. Он не заметил, как их пальцы соприкоснулись на долю мгновения. Губы Чезаре чуть дрогнули словно от сдерживаемой улыбки, он вытащил мешочек из внутреннего кармана плаща и положил несколько золотых прямо на полку. - Можем идти? Или еще что-то понравилось? - спросил мужчина. - Постой... - нахмурился Эдмунд, ставя плошку на полку. - Мы не можем так уйти. Надо подождать хозяина. Да и дорого это все. Я выбрал другую. С этими словами омега взял с полки самую простую глиняную мисочку и протянул ее альфе. Тот послушно взял ее, но затем поставил на полку, чуть качнув головой. - Нам не нужно ждать хозяина, я уже купил плошку. Здесь ничего не подлежит обмену или возврату. Таковы правила. Но если хочешь, возьмем и эту, - кивнул мужчина на глиняную мисочку. - Нет. Тогда не нужно, - пробормотал омега, протискиваясь мимо альфы. Тот приобнял его за талию и помог пройти, не задев посуды. Но потом руки не убрал. Эдмунд сам отстранился, мужчина не стал настаивать, они вышли из лавочки. Конь Чезаре довольно фыркнул, увидев наездника. Но его не пускали поводья, привязанные к перилам крыльца, и животное осталось стоять на месте. Омега остановился чуть поодаль, ему не нравилось, как это животное на него косилось. Чезаре отвязал коня, легко вспрыгнул в седло, затем подъехал к Эдмунду и поднял его. Рука прочно обосновалась на животе и тут же прижала к мощному торсу, настаивая на выбранном положении. Спускались они уже значительно скорее. Конь пофыркивал, видимо мечтая пуститься вскачь, но альфа властно держал его, и они скакали неторопливой рысью. Эдмунда все время тянуло вперед, но Чезаре его крепко держал, спасая и от сильной тряски. Как только они спустились, пошли неторопливым шагом. Вопреки ожиданиям Эдмунда они направились не в бордель, а в порт. Омега смотрел на людей, которых становилось все больше и больше. Они сновали туда-сюда, слышались какие-то окрики и приказы, конское ржание, непотребные ругательства. Пахло рыбой, водорослями, морем, иногда потом и выпивкой, стоило проехать мимо дешевого кабака, у стен которого в ряд выстроились проститутки. Эдмунду стало искренне жаль этих опустившихся существ, некогда бывших людьми. Они все были значительно старше, чем казались. На лице прочно отпечатались следы дешевого вина и плохой еды, тела исхудали, кожа стала морщинистой и заметно обвисла в некоторых местах. Жалкое зрелище, только пожалеть несчастных и остается. Чезаре проследил взгляд Эдмунда и его поразило то молчаливое сочувствие, которое в нем сквозило. Надо же, жалеет этих... людей. Вскоре они доехали до самой пристани. Здесь стояло несколько кораблей, пираты торговали прямо с них. Все пестрело от награбленного добра. Чезаре спешился, но похлопал Эдмунда по колену, когда тот попытался соскользнуть вниз. - Сиди тут, - произнес альфа, беря коня под уздцы. Они двинулись к кораблям. Эдмунд накинул посильнее капюшон, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, хотя оно вряд ли могло быть проявлено в еще большей степени. Альфы все равно на него таращились, но как-то сникали, завидев грозно возвышавшуюся фигуру Чезаре. Омега смотрел только перед собой, гадая, что понадобилось Чезаре в порту. Это вскоре выяснилось. Следующие пару часов Эдмунд наблюдал, как мужчина заключал сделки одну за другой, выторговывал выгодные условия, о чем-то договаривался. Омега в это время молчаливой тенью стоял за его спиной. Просто сидеть стало невыносимо уже через минут сорок, и парень едва слышно попросил снять его с коня. Заметив выражение лица синеглазки, Чезаре выругался про себя и тут же поставил Эдмунда на землю. Тот следовал за ним хвостиком, альфа крепко держал его за плечи. - Почему они торгуют? - наконец спросил омега, когда мужчина заключил незнамо какую по счету сделку. Альфа удивился, услышав вопрос от Эдмунда, тот же все время молчал. - Просто вопреки желаниям далеко не все перевозят золото или камушки, - усмехнулся мужчина, прижав омегу к себе покрепче. С другой стороны вышагивал огромный конь. - А весь остальной товар тяжело сбыть в законных владениях. Поэтому все меняются здесь, подстраиваясь под заказы купцов. Обычно находишь заказчиков, а уже потом товар. - То есть теоретически можно достать все на свете? - скептически осведомился Эдмунд. - Да, - просто ответил мужчина, и Эдмунд замолчал, обдумывая информацию. - Но какие купцы соглашаются сотрудничать с...с... - омега хотел сказать "с головорезами", но передумал. Альфа усмехнулся, будто поняв, что он имеет ввиду. - Самые разные, - хохотнул Чезаре. Они двигались к последнему кораблю, который мужчина планировал навестить сегодня. Там должны были быть очень редкие ткани, которые были желанным товаром для всякого купца. - Во всяком государстве есть что-то, что продавать и покупать запрещено. Но чем больше это запрещают, тем больше этого все хотят. - Так рождается контрабанда, - угрюмо заключил Эдмунд. - И черный рынок, - добавил альфа. Тут они остановились у небольшого корабля, сделанного из какого-то светлого дерева. Судно формой напоминало огромную ладью с парусами, а не полноценный корабль. Был спущен трап, у которого стояли сундуки с разными тканями. За ними стояло двое мужчин. Они были темнокожими, черноволосыми и черноглазыми. И удивительно похожими. Но не близнецами. Чезаре отпустил поводья коня, тот встал рядом с Эдмундом. Омега отошел от него немного в сторону. Уж больно злобно смотрело на него животное, будто вот-вот укусит. Или омеге это только казалось? Чезаре о чем-то громко спорил с мужчинами на непонятном языке, который, кажется, состоял из одних согласных. Все альфы размахивали руками, что-то ожесточенно друг другу объясняя. Эдмунд стал осматривать корабль более внимательно. Названия, конечно же, было не разобрать. Доски все плотно-плотно прилегали друг к другу, не видно ни единой щелочки. И создавалось впечатление, что они были чем-то отполированы. Спущенные паруса шумели из-за ветра. Эдмунда поразило то, что они все имели разный цвет. От насыщенно-синего до ярко-красного. Не корабль, а радуга какая-то. Омега стал рассматривать сундуки. Огромные, с восточным орнаментом. Может быть, ограбили какой-то дакарский корабль? Тут парня привлекло странное утробное рычание, за которым неминуемо следовал лязг чего-то металлического. Эдмунд стал озираться. Рычание повторялось вновь и вновь, хотя и не приближалось. Парень напряг слух изо вех сил. Звук, кажется, шел от сундуков. Эдмунд посмотрел на альф. Но те продолжали оживленно спорить и звука не замечали. Эдмунд сделал несколько шагов в сторону, чтобы заглянуть за сундуки. Альфы стояли чуть поодаль от них. За сундуками стояла самая обычная клетка. А в ней сидело какой-то небольшое черное животное, ритмично атакующее прутья клетки. Эдмунд еще раз глянул на альф, но проснувшееся любопытство взяло верх, и парень сделал несколько шагов по направлению к клетке. Затем вновь бросил взгляд на мужчин и преодолел расстояние до конца. Омега хотел присесть на корточки, но тут же сморщился от боли в спине. Нагнуться тоже не удалось. Плюнув на все нормы, парень просто опустился на колени перед клеткой. В ней сидел... чей-то детеныш. Совершенно черный, с забавными ушами с кисточками на концах и большими голубыми глазами, какие бывают у младенцев или детенышей, еще не отученных от материнского молока. Черная блестящая шерсть аж лоснилась, хвост с кисточкой бил по черным бокам. Зверек явно был из семейства кошачьих, что-то вроде пумы или пантеры. Он прекратил грызть прутья клетки и заинтересованно глянул на Эдмунда. Потом зарычал и опять принялся грызть прутья, затем жалобно мяукнул, просясь на волю. Эдмунд слабо улыбнулся. Ему стало жаль это несмышленое существо. Омега осторожно поднес ладонь в перчатке к прутьям клетки. Животное ткнулось мордой между прутьями, но пролезть не удалось. Тогда парень на свой страх и риск снял перчатку и сам просунул тонкую кисть между прутьями. Зверек сначала принюхался, потом робко лизнул протянутую ладонь. Эдмунд улыбнулся, стащил кое-как вторую перчатку с правой руки и тоже протянул ее. Котенок стал ластиться, иногда ударял бархатными лапами по ладоням, забавляясь. Эдмунд набрался смелости и почесал котенка за ушком. Тот приветственно уркнул и завалился на спину, подставляя трогательное круглое нежно-розовое пузо в черную пятнышку. Омега понял намек и опустил руки ниже, зарываясь пальцами в мягкую шерсть. Котенок откинул голову, его пасть открылась и вывалился розовый язык. На морде было написано такое счастье, что Эдмунд тихонько рассмеялся. - Играешь? - тихо спросил голос за спиной. Эдмунд мгновенно убрал руки и обернулся. Зверек полежал еще мгновение, затем сел и мяукнул. Чезаре присел на корточки, рука опустилась Эдмунду на плечи, они вместе поднялись. Котенок ткнулся мордой в прутья, тщетно пытаясь выбраться. Затем жалостливо стал подвывать. Омега застыл, не в силах просто так уйти. В глазах вдруг странно защипало, глядя на эти отчаянные потуги зверька выбраться на свободу. Он внезапно очень сильно напомнил ему его самого. - Что с ним будет? - против воли спросил парень, Чезаре сделал несколько шагов прочь от клетки, увлекая за собой омегу. Тот обернулся на клетку. Зверек перестал выть, просто провожал уходящих людей взглядом. - Есть два варианта. Либо сейчас же продадут в какой-нибудь зверинец. Либо вырастят и отдадут меховщику. Шкура очень ценная, - незамедлительно ответил альфа, от которого не укрылась легкая дрожь в голосе омеги. - Меховщику? - с глухим отчаянием переспросил Эдмунд, опуская голову. Он не мог себе представить, что вот это замечательное трогательное существо можно просто убить, чтобы сделать кому-то жилет. Или плащ. - Его нельзя меховщику... Он же маленький такой... - быстро-быстро пробормотал парень, голос его сходил на нет. - Стоп, - Чезаре резко остановился. Эдмунд остановился следом. Голова все также было опущена. - Глаза на меня подними. Ну же... - нетерпеливо сказал мужчина. Он раньше так хотел, чтобы омега расплакался, а теперь вдруг испугался этого до чертиков. Парень медленно поднял на него голубые странно влажные глаза. - Ты его хочешь? - Что? - тупо переспросил омега. - Синеглазка, ты его хочешь? Да или нет? Эдмунд только моргнул. В его пустой голове не укладывался смысл вопроса. Видя оцепенение омеги, Чезаре взъерошил пятерней темные волосы, затем решительным шагом направился к альфам, стоящим около сундуков. Они вновь о чем-то начали спорить, кричать и торговаться. Эдмунд стоял в стороне, стараясь не смотреть в сторону клетки. Он просто не смог бы вынести еще одного взгляда черного котенка. Омега повернулся спиной к спорящим мужчинам. Их вопли стихли только через полчаса. За это время Эдмунд уже трижды проклял всех и вся, мечтая поскорее отсюда уйти, чтобы забыть жалостливые голубые глаза. Омега услышал за спиной тяжелые шаги, закусил губу. Стало как-то очень больно. Он даже этому котенку помочь не в состоянии. - Синеглазка, - позвал его альфа. Омега обернулся и потрясенно замер, - забери его от меня. Он меня уже укусить успел, - проворчал мужчина, буквально сгружая Эдмунду черного зверька. Тот сразу расположил мягкие лапы по обе стороны от шеи парня, будто обнимая. Чезаре забрался на коня. - Это... мне? - едва слышно спросил Эдмунд, подняв на альфу неверящие глаза. - Не мне уж точно, - проговорил альфа, поднимая омегу с котенком на руках. Тот лизнул щеку Эдмунда и уркнул, когда парень его почти машинально погладил. Он был потрясен до глубины души. В голове не укладывалось, что трогательное существо теперь его. И что дал ему его Чезаре, который был явно не в восторге от этого. Омега почувствовал его раздражение по дыханию, вырывающемуся будто сквозь зубы, и тому, как сильно он сжимал поводья по обе стороны от Эдмунда. За талию теперь его было не удержать, при попытке прикоснуться к омеге, котенок угрожающе зашипел и едва не укусил мужчину. Тот злобно на него оскалился, но зверек не испугался и демонстративно лизнул Эдмунда. Омега снял перчатки и гладил звереныша по спинке, потом по розовому пузику, чем котенок был несказанно доволен. А Чезаре ему откровенно завидовал. Мало того, что гаденыш расположился на руках у омеги, и тот его все время гладил и чуть улыбался, когда его кисти били мягкие лапы, так он еще и нахально глядел на альфу, будто издеваясь. Гаденыш все время вертелся, Эдмунд вертелся вместе с ним, перехватывая поудобнее. Конь нервничал от непрекращающейся возни в седле, норовил поднять задние ноги и сбросить все, мешающее спокойно двигаться. Альфа крепко держал норовистое животное, одновременно следя, чтобы из седла не выпал синеглазка, который целиком и полностью был поглощен маленьким вертким... зверьком. В общем, Чезаре уже успел сильно пожалеть о необдуманной покупке, которая, кстати говоря, обошлась ему в кругленькую сумму, прежде чем они добрались до борделя Клары. Но зато Эдмунд незаметно улыбался, играя с котенком, пока они поднимались по лестнице. Альфа проследил, как омега открыл комнату новым ключом, который дала им Клара, потому что замок заменили, а затем исчез в ней со зверьком и закрыл дверь прямо перед носом мужчины. Тот заскрипел зубами, но не стал ломиться, уговаривая себя, что гаденыш может помочь ему вернуть синеглазку в прежнее, относительно спокойное состояние. * * * Через три часа Чезаре постучал в комнату омеги. Тот открыл не сразу. На его руках было это животное, на него альфа постарался не смотреть. Он молча прошел внутрь и закрыл за собой дверь. Его взгляд упал на незастеленную кровать. Покрывало лежало теми же складками у ног, что и в прошлый раз. Омега даже не прикоснулся к постели? Намеренно спит в кресле? Альфа перевел взгляд на кресло, которое с лихвой подтвердило его догадки. Он нахмурился. Эдмунд наблюдал за сменой эмоций Чезаре со скрытой тревогой. Его пугал этот пронизывающий изучающий взгляд, от которого некуда было спрятаться. Котенок на руках Эдмунда тоже насторожился, омега почувствовал, как напрягаются мышцы под кожей. Зверек рыкнул, проверяя реакцию Чезаре. Тот на него глянул с нескрываемой неприязнью. Эдмунд отошел на пару шагов назад. Альфа это заметил, его лицо приняло более благодушное выражение. - Пошли ужинать, - произнес альфа, посмотрев омеге в глаза. Тому стало не по себе от этого взгляда, и он поспешно отвел глаза. - Я не хочу ужинать, - тихо, но четко произнес парень, смотря куда-то поверх головы мужчины. - Придется, - внезапно усмехнулся Чезаре, - я купил тебе это... животное. И теперь хочу, чтобы ты со мной поужинал. По-моему, это справедливо. Эдмунд молчал. Он чувствовал, что мужчина прав в некотором смысле. Он мог и не покупать котенка, но он это сделал. И явно не для себя. А зверек был очень мягким и теплым. Он занимал омегу, не давал надолго погружаться в свои мысли, постоянно теребил лапами. И не желал слезать с рук. А еще очень забавно мурчал, стоило начать гладить розовое детское пузо. В этот момент он заваливался на спину, раскидывал лапы в разные стороны, они немножко подрагивали. Звереныш был очень непоседливым, все время что-то пытался грызть, вскарабкаться по простыням на кровать, что ему удалось с первой же попытки. Эдмунд не стал его останавливать, когда котенок стал методично превращать простыни в лоскуты. Звук трещащей ткани отдавался музыкой в ушах парня. Чезаре терпеливо ждал, пока Эдмунд обдумает его фразу. Через пару минут парень поставил зверька на пол, тот недовольно шикнул на Чезаре, будто чувствуя, что он виноват в том, что его спустили с рук. Эдмунд надел плащ, натянул перчатки и примерился взять зверька на руки, но альфа его остановил, чуть нахмурившись. - Это останется здесь, - твердо сказал он, хотя и легко улыбнулся, пытаясь смягчая слова. - Но... он же маленький. Он есть хочет, - возразил омега, - я ему остатки обеда скормил, но ему мало. - Мы ему принесем здоровенный шмат мяса, - проворчал альфа, обнимая Эдмунда за плечи и буквально выпроваживая в коридор. Затем альфа сам закрыл дверь, крепко прижал Эдмунда к себе. Омега накинул капюшон. Ему не хотелось оставлять зверька одного, да и честно говоря, с ним было как-то... спокойнее. Чувствовалось, что он не один. А есть еще кто-то, кто совершенно не боится этого альфу. Они вышли на улицу. Сумерки уже опустились на город, тени удлинились и заострились, людей было так же много, но они были... другими. Многие прятали лицо под масками или капюшонами, некоторые странно двигались. Кто-то передвигался, будто ползая, хотя и шел на двух ногах, а кто-то, напротив, двигался рвано, резко останавливаясь. Эдмунд старался ни на кого не смотреть, эти люди, если они были людьми, пугали его до глубины души, совсем не хотелось знать, что скрывается под бесформенными плащами. Но Чезаре не обращал на них никакого внимания, они его никак не трогали. Альфа спокойно и уверенно шагал по улице, изредка посматривая на Эдмунда. Тот невольно прижался к нему чуть ближе, когда мимо прошел незнакомец в плаще, альфа удовлетворенно хмыкнул и омеге отстраниться уже не дал. Эдмунд узнал таверну по знакомому запаху мяса и овощей. Тут он внезапно вспомнил, что последняя его трапеза была фактически отдана зверьку. Даже захотелось есть впервые за два дня. Чезаре потеснил пару альф за столиком в глубине зала, те поспешно ретировались. Мужчина заказал привычные порции мяса и овощей. Но вино брать не стал. Взял эль. Заметив взгляд Эдмунда, заказал еще один кусок мяса для котенка. Они ели в молчании. Эдмунду хотелось поскорее вернуться в бордель(как звучит-то!), чтобы вновь заняться котенком. Чезаре это чувствовал и потому молчал, боясь выплеснуть раздражение. Омега это заметил и предпочел сидеть как можно тише, чтобы не вывести мужчину из себя. Трапеза продолжалась недолго. Альфа довольно быстро приговорил свою порцию и ждал, когда доест омега. Тот старался это сделать как можно скорее. Внезапно мужчина заметил, что перчаток омега так и не снял. Он их весь день не снимал. Ни в лавке, ни в порту. Ни сейчас. Хотя в перчатках не по размеру есть было явно неудобно. Значит... Синеглазка не хочет прикоснуться к кому-то ненароком. Вообще не хочет никого касаться. Кроме гаденыша. Чезаре сжал зубы, пытаясь подавить жгучее желание разнести всю таверну к чертям от досады. Только присутствие омеги напротив сдерживало его. Потому что страшно было представить, что с ним будет, если он увидит мужчину в таком состоянии. Будет заикаться всю оставшуюся жизнь. Эдмунд торопливо доел, и они направились к выходу, взяв у хозяйки мясо, завернутое в плотную бумагу. Омега даже сквозь перчатки чувствовал жар, исходящий от мяса. Видимо, только из духовки вытащили. Чезаре молчал всю обратную дорогу, а Эдмунд все больше нервничал из-за глухого раздражения альфы, причину которого он понять не мог. Когда они дошли до своих комнат, альфа бросил пару прощальных слов и скрылся в своей комнате. Только после этого Эдмунд облегченно вздохнул. Но облегчение его было недолгим. Оно исчезло, стоило открыть дверь комнаты. На него тут же прыгнул котенок, буквально взбираясь по складкам плаща. Эдмунд машинально подхватил его на руки. Его внимание приковало развороченное кресло. Вся "начинка" валялась на полу, обивка свисала вниз безобразными лоскутами, на подлокотниках четко были видны следы зубов. Котенок стал скрести складки плаща, учуяв мясо. Эдмунд развернул еду и положил прямо в бумаге на пол. Зверек тут же с жадным урчанием накинулся на мясо. Эдмунд медленно подошел к креслу, пытаясь оценить масштаб трагедии. Надежда умерла последней. В проделанных дырах виднелся деревянный каркас, кое-где торчали пружины. Эдмунд попытался загнуть пружины обратно, но те упрямо вернулись на место. Кресло не подлежало восстановлению, по крайней мере подручными средствами. Омега почувствовал, как что-то тянет полы плаща вниз. Зверек пытался взобраться по тяжелой ткани. - Уже все? - удивился Эдмунд. - Я думал, тебе до завтра хватит... - взгляд омеги вновь остановился на кресле. Котенок утробно мяукнул и ткнулся мордочкой в ладонь. Затем лизнул, пытаясь вернуть хозяину хорошее настроение. - Ну чего ты ластишься? - расстроенно спросил Эдмунд, почесав зверька за ушком. - Вот где я теперь спать буду? На полу? Звереныш мяукнул в ответ, вновь потерся об ладонь парня. Тот вздохнул, развернул кресло спинкой к кровати, но чуть отодвинул от камина. Затем очень медленно опустился на колени перед камином. Если спать на полу, то надо хорошо натопить комнату, иначе будет очень холодно. Ковер был пушистым и теплым, наверное. В конце концов, можно будет и потерпеть немножко. Плащ тоже теплый. Эдмунд пытался себя успокоить этими аргументами, но это не помогало. У него создавалось такое ощущение, что весь мир ополчился на него в какой-то момент. Сначала пришлось уехать от дорогих ему людей, потом напали пираты, потом пришлось... заключить сделку с капитаном. Потом... потом... А теперь еще и это. Омега стукнул правой рукой по полу и тут же взвыл от боли. Прикусил губу и зажмурился. Когда боль поутихла, омега сложил из дров своего рода домик, подкинул в печь легко воспламеняющуюся "начинку" кресла и поджег. Огонь вспыхнул моментально, омега осторожно подложил пару толстых поленьев, стараясь не разрушить горящую конструкцию. Котенок притаился за спиной парня и боязливо наблюдал за разгорающимся пламенем. Эдмунд взял его на руки, зарылся лицом в гладкую лоснящуюся шерсть. Звереныш извернулся и принялся грызть пряжку плаща. Омега чуть улыбнулся, наблюдая, как крепкие острые зубы пытаются перегрызть металл. Несмышленый ребенок. Сидеть стало больно, Эдмунд оперся рукой об пол и очень медленно лег на бок, обратив лицо к пылающему камину. От огня исходил приятный гостеприимный жар, омега подложил руку под голову и чуть согнул ноги. Звереныш забрался на него сверху, стал кусать меховой воротник, пытаясь его оторвать. Эдмунд отстранил любопытную мордочку. Котенок выждал пару минут, затем вновь предпринял попытку отодрать воротник. Омега вновь его отстранил. Тогда зверек осторожно обошел парня сзади, подкрался к самой шее и осторожно потянул ткань на себя. - Нельзя, - строго проговорил Эдмунд. Он перехватил котенка, заставил оказаться перед своим лицом. - Нельзя, - повторил парень и нахмурился для пущей убедительности. Звереныш долго смотрел на омегу своими голубыми глазищами, будто раздумывая, всерьез говорит его хозяин или нет. Эдмунд положил его рядом с собой, принялся поглаживать пузико. Котенок уже привычно распластался на полу, откинул лапы. Где-то омега читал, что если животное так делает, то это значит, что оно целиком и полностью доверяет человеку. Это заставило парня улыбнуться. Вдруг раздался негромкий стук в дверь, заставивший Эдмунда резко разогнуться, а затем зашипеть от боли в пояснице. Он замер, не шевелясь. Может, кто-то просто перепутал комнату? Но стук повторился вновь. - Синеглазка, ты спишь? - позвал знакомый голос. - Открой. Я кое-что тебе принес. Эдмунд нехотя поднялся на ноги, котенок перевернулся у камина, прошел с омегой до самой двери. Принюхался и недовольно фыркнул. Видимо, альфа ему не нравился. - Эдмунд! - чуть громче позвал мужчина и вновь постучал. Омега отворил дверь, отошел, пропуская альфу внутрь. Тот вошел, чуть прищурился, привыкая к сумраку комнаты, который разгонял только зажженный камин. За окном уже стемнело. Мужчина прикрыл за собой дверь, взглянул на напряженно ожидающего Эдмунда. В свете огня он показался Чезаре каким-то невиданным мифическим существом. Альфа бросил взгляд на кровать. Простыни были все в дырах. Затем глянул на кресло. Брови альфы поползли вверх, стоило ему присмотреться к повреждениям. Он подошел к нему, убедившись в своих догадках. Безнадежно испорчено. - Твой дружок постарался? - беззлобно осведомился Чезаре, кивнув на кресло. Эдмунд промолчал. Он вновь обнял себя руками, будто ему вдруг стало холодно. Звереныш терся об его ноги, неприязненно поглядывая на альфу. Тот ответил ему не менее дружелюбным взглядом. Котенок чуть окрысился, показав идеально-белые зубки. Мужчина подавил в себе желание схватить это раздражающее существо и встряхнуть хорошенько. Наглец какой! - Пойдем, - сказал Чезаре, подходя к Эдмунду. Тот отошел на пару шагов назад. Котенок остался на месте и слегка зашипел. Но мужчина не обратил на это внимания. - Куда? - деревянно спросил парень. - Ко мне. Сегодня поспишь у меня. - Нет, - тихо ответил омега, странно съеживаясь всем телом, будто ждал удара. - Послушай, - мягче начал Чезаре, протягивая вперед ладонь, но омега вновь отстранился, - не надо мне лгать, что ты спишь на кровати. Я знаю, что ночуешь ты в кресле. Я не требую от тебя спать на этой кровати. Но и на полу спать не позволю. Понимаешь? - Я не пойду с тобой, - еще тише сказал Эдмунд, не поднимая глаз. - Почему? Эдмунд молчал. Голова была опущена вниз, руки обхватывали тело. - Если будешь спать на полу, то на утро просто не встанешь. Будет болеть все тело. И застудишься наверняка. Пойдем со мной, - сказал Чезаре, подойдя ближе. Рука осторожно опустилась на талию. Альфа почувствовал, как парень еще сильнее напрягся, хотя вряд ли это было вообще возможно. Мужчина потянул Эдмунда к выходу, омега не сопротивлялся, но невыносимо медленно переставлял ноги. Вдруг он остановился у самой двери и подхватил на руки зверька, который все время терся об его ноги. Чезаре сжал челюсти, но ничего не сказал. Он заметил, как входя в комнату, Эдмунд украдкой быстро натянул перчатки. Омега спустил звереныша на пол, тот сразу принялся исследовать новую территорию, принюхиваясь. Он забрался под кровать, вылез оттуда через пару минут весь в пыли, покатался по полу, стряхивая грязь. Потом полез к столу. Эдмунд же остановился в нерешительности. Чезаре подвел его к кровати, снял с него плащ, потому что в комнате было значительно теплее, чем у Эдмунда. - Если хочешь, ложись, - просто сказал альфа. - Я вот чего тебе принес, - добавил он, протягивая парню баночку из толстого стекла. - Это мазь от боли. Возьми. Эдмунд послушно принял баночку, положил ее рядом с кроватью. Звереныш тут же обхватил ее лапами и принялся грызть. Чезаре отобрал у него новую игрушку, бросив что-то нелицеприятное, и поставил баночку на стол. Эдмунд стащил обувь, аккуратно поставил ее на пол и осторожно опустился на постель, вернее на самый ее край. Альфа цокнул языком, но промолчал. Затем потушил подсвечник на столе. Комната погрузилась во тьму. Только несколько угольков тлело в камине. Эдмунд перевернулся спиной к альфе, руки привычно сложились на груди. Омега почувствовал, как кровать прогибается под немалым весом Чезаре, и невольно затаил дыхание. Но альфа не стал что-либо делать. Он просто забрался под одеяло, расположившись посередине постели. Эдмунд напряженно ждал каких-то его действий. Но их не последовало. Омега услышал, как звереныш подкрался с его стороны кровати и лег рядом. На постель забираться не стал. Где-то через полчаса Эдмунд стал немного подмерзать. Несмотря на то, что он был полностью в одежде, очень хотелось забраться под одеяло. Если бы под ним не было мужчины, парень так бы и сделал. Но присутствие Чезаре не давало омеге расслабиться, и он продолжал лежать на самом краю кровати, потихоньку сворачиваясь в клубочек от ночного озноба. Вдруг кровать скрипнула, Эдмунд замер, перестав дышать. Большие руки перехватили поперек талии, подтянули к горячему телу. Альфа накрыл омегу одеялом и прижал к себе спиной. Парень попытался отстраниться, но руки лишь перехватили его поудобнее. Ладонь накрыла руки омеги и чуть сжала, будто успокаивая. - Отпусти меня, - едва слышно попросил омега, цепенея от ощущения могучего тела позади себя. - Тебе холодно, а я теплый. Помнишь? - Пусти меня, - альфа услышал в голосе Эдмунда нарастающую панику. Мужчина глубоко вздохнул. - Синеглазка, - ласково произнес Чезаре, щекоча дыханием кожу за ушком, - я разве делаю тебе больно? Эдмунд не ответил. Чезаре осторожно развернул его к себе лицом и прижал еще ближе. Одна рука переместилась на макушку, другая бережно обнимала за талию. Пальцы стали аккуратно перебирать волосы. Эдмунд слегка вздрагивал от каждого прикосновения к голове. Руки в перчатках покоились на груди, сложившись в замок. Рука альфы, переместившись с макушки, накрыла сцепленные руки. Пальцы начали поглаживать кожу перчаток, будто пытаясь передать прикосновения Эдмунду. - Так замерз? - спросил мужчина, не переставая поглаживать руки. Эдмунд только вздохнул в ответ. - Сними их. - Нет. - Не хочешь меня касаться? - понимающе произнес Чезаре. - Тебе неприятно, когда тебя вообще кто-то касается, или когда это делаю я? Эдмунд молчал, будто не слышал вопроса. Только спустя пару минут, мужчина услышал его едва слышимый ответ. - Мне неприятно даже самому... Чезаре на мгновение зажмурился от этих слов. - Ты ни в чем не виноват, - прошептал мужчина в самое ухо омеге. Тот мотнул головой, словно отрицая. - Это я не справился с... собой. Тут нет твоей вины. Омега молчал. Чезаре не стал настаивать на разговоре. Вместо этого он стал медленно стягивать перчатки с рук парня. Тот дернулся в сторону, но мужчина его удержал на месте. Эдмунд закусил губу. Что-то скреблось внутри, рвало его на куски. И было так больно, так горько... Перчатки были отброшены в сторону. Но альфа не стал касаться обнажившихся рук, вновь начал гладить волосы. Он неторопливо пропускал их между пальцами, словно наслаждаясь прикосновением. Изредка вскользь касался шеи или мочки уха, чем нервировал Эдмунда. Но дальше не заходил. Рука, покоившаяся на талии, и не думала опускаться ниже. - У тебя очень красивые волосы, - вдруг проронил Чезаре будто случайно, - никогда их не стриги. Руки легко поглаживали волосы и спину, будто успокаивая. Когда Эдмунд перестал прерывать дыхание на полувздохе, стоило альфе к нему прикоснуться, пальцы стали разминать мышцы шеи и плеч. Омега стал потихоньку расслабляться, проваливаясь в мутное забытье. Усталость и постоянное нервное напряжение брали свое, размеренные прикосновения, лишенные вожделения, заставляли многострадальное тело расслабляться. И страх понемногу отступал. Или просто Эдмунд все глубже проваливался в сон? Он не знал этого, да и не хотел знать. Не сейчас. Он слишком устал от всего этого. Очень хотелось спать.