Все или Ничего

Эдмунд проснулся от того, что по нему кто-то ходил. В прямом смысле слова. Этот кто-то был с мягкими лапами и очень гладкой шерстью. Стоило омеге открыть глаза, как прямо перед ним оказалась черная шерстистая морда с голубыми глазищами. Розовый шершавый язык тут же коснулся щек и подбородка, зверек лег хозяину на грудь, по привычке обнял за шею бархатными лапами и, тихо урча, стал ластиться. Он терся мордой о шею, лизался, прося ласки. Эдмунд стал чесать его за ушком, звереныш скатился с него, опрокинулся на спину и раскинул лапы, показывая розовое пузо. Его язык буквально вывалился из пасти, глаза стали закатываться. Эдмунд засмеялся. - Ты мой дорогой, мой маленький, - приговаривал омега, почесывая пузико котенка, - мой дорогой, mon cher*... Ма Шер... Ма Шер, - повторил Эдмунд, будто пробуя слова на вкус. - Ма Шер... Зверек повернул голову и лизнул ладонь Эдмунда. Тот вновь засмеялся. - Тебя хоть кормили, Ма Шер? М? Или голодным оставили? Где ты был, кстати? - задумчиво спросил парень у котенка. У него как-то вылетело из головы, что рядом лежит Чезаре и все слышит. - Я его покормил, - потягиваясь отозвался альфа. Он сел на кровати. Весь взъерошенный и какой-то помятый. Сонные глаза смотрели совсем расфокусировано. - Отвечая на твой последний вопрос, его принесли от Клары. Честно говоря, я думал, что ты его возьмешь. Забыл? - ласково спросил мужчина, поцеловав голое плечо мужа. - Забыл, - тихо отозвался парень. Чезаре осторожно обнял его сзади и чуть повалил на себя. Эдмунд не сопротивлялся, он опять замерз, а этот человек был очень теплым. Всегда. Альфа его чуть покачал словно ребенка. - Как спалось? - спросил он куда-то в шею. - Спал как убитый, - отозвался омега. Большие пальцы мозолистых рук слегка поглаживали кожу предплечий. - А ты? - Прекрасно. Но с рассветом твой звереныш есть захотел. Пришлось кормить. - Интересно, где ты еду достал? - хмыкнул Эдмунд, слегка расслабляясь. Мужчина ничего не делал, только легко гладил кожу. Странно, но ненависть к прикосновения куда-то ушла. Больше не было неприятно или противно, Эдмунд снова чувствовал само прикосновение, его тепло и едва заметный нажим, а не собственные чувства от этого. И это было подлинным облегчением. - Внизу. Никто ничего еще не убрал. Все отсыпаются, - ответил Чезаре, едва касаясь губами маленького ушка. Очень хотелось поцеловать молодого супруга, но альфа твердо решил его не трогать, пока тот не привыкнет к нему. Иначе ничего не получится. Это будет только одно сплошное моральное насилие, которое в конце концов сломает омегу, превратит его в тень себя самого. Этого Чезаре не то что не хотел, откровенно боялся. Ему не нужна кукла или игрушка, по этой причине шлюхи его мало привлекали, разве что самым очевидным. Мужчина хотел видеть рядом с собой живого человека. А для этого нужно дать мужу время освоиться, привыкнуть к нему и своему положению, к его рукам и голосу, к тому, что он спит рядом. - Я есть хочу, - пробормотал Эдмунд, отстраняясь от альфы. - Тогда посиди здесь, - ответил Чезаре, соскакивая с кровати. Он вышел, даже не надев рубашку, так и отправился в поисках пропитания с голым торсом. Как дикарь. Эдмунд усмехнулся. Этот человек действительно дикарь, просто с тонким налетом цивилизации. Тут Ма Шер недовольно мяукнул. Конечно же, внимание было переключено не на него. Эдмунд упал на спину, утягивая за собой зверька. Тот тут же примостился на груди, затем вытянулся на всю длину. Оказалось, что он довольно большой. Задние лапы уже доставали до кромки брюк омеги. И это он еще очень маленький, по голубым глазам видно. А что из него вырастет? Вернее сказать, Эдмунда беспокоило, каких размеров будет животное. До его талии? До плеча? И куда деть такого зверя? Но тут дверь открылась, и на пороге показался Чезаре. Его вид заставил омегу зажать рот ладонью, чтобы не рассмеяться. В руках у альфы было по здоровенному блюду, на шее болталась связка рогаликов, а на голове... стояла ваза с фруктами. В зубах мужчина пытался удержать флягу с вином. Его глаза улыбались, но засмеяться он был не в силах, иначе все бы посыпалось но пол. С гордым видом Чезаре прошествовал к кровати, ваза на голове угрожающе покачивалась в такт его шагам. Когда мужчина чуть присел, омега поспешно снял ее с его головы, а затем вытащил флягу из зубов. - Кажется, теперь любая барышня, увидев мою походку, удавится от зависти, - заметил альфа, отправляя в рот виноград. - О да, - хмыкнул Эдмунд, снимая рогалики с мужа. Они оказались с кремом внутри. - А тебя так заставляли ходить? - поинтересовался Чезаре, укладываясь на спину. Теперь он смотрел на омегу снизу вверх. - Даже танцевать. - Это невозможно, - помотал головой мужчина. - Все альфы в этом уверены. Уверяю тебя, если проводить за этим занятием по четыре часа в день, то возможно. - Тебя заставляли так ходить четыре часа? - охнул мужчина. Он решительно не понимал, как можно убивать на такую ерунду с явными садистскими наклонностями четыре часа к ряду. Да еще в течение нескольких дней. Или лет. - Ну да, - пожал плечами Эдмунд, будто не видел в этом ничего криминального. - Это же издевательство. - Это только часть того, что приходится терпеть омеге из благородной семьи, чьи родители твердо решили выдать его замуж едва ли не за короля, - покачал головой омега. - Танцы, письмо, изящная словесность, бесконечные уроки этикета разных стран, языки, пение, верховая езда. С последними двумя пунктами лично у меня как-то не сложилось. - Почему? - приподнял брови Чезаре. - У меня совсем нет слуха. А лошадей я не люблю, - пояснил Эдмунд, отпивая вина из фляги. Бордовая капля покатилась по подбородку, Чезаре усилием воли заставил себя отвести взгляд от этой картины. - А почему лошадей не любишь? - с удивлением спросил альфа. - По-моему, люди достойны меньшей любви, чем эти умные животные. - Иногда чересчур умные, - глухо пробормотал омега, но Чезаре его услышал. - Ты что, боишься их? - спросил он, садясь. - Недолюбливаю. - За что? - Боги, да что ты заладил? - с внезапным раздражением спросил Эдмунд, - За что? Почему? Какая разница? Не люблю и все. - Хорошо, - мужчина поднял руки ладонями вверх, капитулируя. Но в уме сделал зарубку насчет этого эпизода. Откуда взялось такое раздражение? - Не будем о лошадях. О чем ты хочешь поговорить? - О твоих планах насчет меня, - ответил, сев так, чтобы быть прямо напротив мужчины. - Что ты собираешься делать? - Честно говоря, я думал, что ты мне об этом скажешь. Скажи мне, чего ты хочешь, и я постараюсь это сделать, - пожал плечами Чезаре. - Я хочу домой, - тут же ответил омега, с горькой усмешкой. Он не тешил себя иллюзиями насчет ответа мужа. Но тот его удивил. - Возможно, не сейчас. Но... я не говорю "нет". Если все будет... в порядке, то мы навестим твою семью, - осторожно сказал альфа, внимательно следя за реакцией омеги. - Что ты подразумеваешь под словом "в порядке"? Что я буду послушным и тихим? Что не буду тебе докучать и выполнять роль твоего... партнера на ночь, а днем украшать твою каюту? - неожиданно саркастично осведомился Эдмунд, сам не узнав свой тон. Так мог сказать Кайл или Ник. Но не он. - Я хочу, чтобы ты привык ко мне, - развел руками мужчина, - Я не требую большего. - Я никогда к тебе не привыкну. Ты должен это понимать, - тяжело сказал омега. - Давай не будем сейчас об этом? - мягко проговорил Чезаре. Он хотел прикоснуться к мужу, но тот отстранился. - Поговорим о более насущном. Что будем делать сегодня? - У тебя нет плана? - неверяще спросил Эдмунд. - Не может быть. - Может, - усмехнулся альфа. - Подумай, что тебе хочется. Можем пойти за покупками. Или к морю. Здесь есть бухта, там довольно красиво. Можно порисовать, если хочешь. Можем просто слоняться по городу. Или кататься на лошади. Выбирай. - Я не хочу кататься. И в лавки тоже не хочу. - Тогда слоняемся по городу и идем к морю? - спросил Чезаре, вскакивая на ноги. Он подошел к сундуку и открыл тяжелую крышку. Его принесли ночью? Эдмунд точно помнил, что ничего кроме кровати здесь не было прошлым вечером. Альфа надел чистую рубашку, повернулся к мужу спиной и стал снимать брюки, омега тут же закрыл глаза. Через пару минут до него донесся чуть насмешливый голос мужчины: - Можешь открывать глаза. Эдмунд приоткрыл сначала один глаз, потом другой. Но продолжал сидеть на постели. - Ты прямо так пойдешь? - улыбнулся мужчина, окинув мужа взглядом. - Мне не во что переодеться, - пожал плечами омега, поднимаясь на ноги. - Есть. В сундуке все лежит, - мужчина чуть отошел от сундука, давая Эдмунду возможность рассмотреть его содержимое. Внутри, действительно, ровными стопками были сложены вещи Эдмунда. Сверху лежала его сумка с красками. Парень немного покопался и вытащил голубую льняную рубашку и темно-коричневые брюки, а так же кожаный жилет и перчатки. И замер в нерешительности. Чезаре улыбнулся краем губ и демонстративно повернулся спиной. - Рад бы подглядеть, да не смогу, - сказал он. Эдмунд фыркнул и стал раздеваться. Он быстро переоделся, затем достал из сумки гребень и расчесал волосы. Они спутались немного, Эдмунд вытащил шнурок из ворота одной рубашки, и собрал волосы с боков. - Можешь поворачиваться, - сказал парень. Чезаре сделал это почти мгновенно. Его взгляд обследовал мужа с ног до головы, тому стало неуютно. - Тебе очень идет, - мягко произнес мужчина. - Спасибо, - тихо ответил Эдмунд, беря сумку из сундука. Альфа покачал головой и протянул руку вперед, безмолвно требуя сумку себе. Омега удивился, но ничего не сказал. Просто молча отдал поклажу, и они вышли из комнаты. Заведение Варгоса уже начало потихоньку просыпаться. Эдмунд мельком видел заспанных парней, выползающих из комнат. Чезаре обнял Эдмунда за талию, чуть прижав к себе. Омега не стал сопротивляться, ему не нужны были встречи с полупьяными пиратами, которые тоже стали потихоньку продирать глаза. Но когда супруги вышли из здания, омега отстранился. Альфа не стал его принуждать, и они просто пошли рядом. На улице было не очень многолюдно, но город уже полностью проснулся. Или он никогда не спит? Судя по наблюдениям Эдмунда, тут просто одна публика сменяла другую, но в сравнении с ночными обитателями острова, дневные были почти безопасны. Омега вообще сомневался, что ночью здесь ходят люди, а не всякие... Даже незнамо кто. Ма Шер резво бежал рядом, изредка отвлекаясь на лошадей и новые запахи. Стоило Эдмунду позвать его по имени, как зверек тут же шел к нему. Умное создание уже привыкло к кличке. Чезаре только скривил губы в улыбке, услышав имя гаденыша. Перевод он прекрасно знал. У него было множество гораздо менее приятных названий для этого животного, но альфа сдерживался. В конце концов, Ма Шер зверек его мужа, пускай сам с ним разбирается. Ему это доставляет явное удовольствие. Они втроем гуляли полдня. Чезаре водил парня по наиболее симпатичным местам, избегая грязных портовых улиц и кабаков. В городе практически не на что было смотреть, застройка была скорее хаотичной, чем систематической, было видно, что многие здания многократно перестраивались. Было множество пристроек, надстроек, навесов, перестроенных чердаков. Эдмунд едва ли со смеху не покатился, завидев очередной архитектурный шедевр. Здание было абсолютно нелепым. Изначально одноэтажный сарай явно пытались превратить во что-то стоящее, но превратили в экспонат архитектурных ошибок. С левого боку была странного вида пристройка, но она уже возвышалась над общим зданием, имея форму пятиугольника. Чердак основного здания перестроили и надстроили куда-то вперед, пристройка выдвинулась и точно завалилась бы вбок или рухнула бы вниз, но ее удерживали хлипкого вида столбы. Этакий частокол. На крыше красовалось аж три трубы, все разного размера. У дома было восемь окон, все разной формы, с цветными стеклами, а также три разномастные двери. Было такое впечатление, будто дом строили из того, что удалось найти. Эдмунд не удержался, сел на разнобокую скамью, Чезаре отдал ему сумку, и омега начал спешно зарисовывать удивительное здание. Парень рисовал грифелем, какими-то судорожными нервными линиями. Тонкий грифель то и дело выскакивал из пальцев, они странно подрагивали, не слушаясь. Омега расстраивался и начинал нервничать. Это не укрылось от альфы. Когда в очередной раз линия пошла не туда, Эдмунд не выдержал и решительным движением смял рисунок, затем встал на ноги. - Пойдем дальше, - бросил он, запихивая все в сумку. Чезаре не стал ничего говорить, он молча забрал сумку, и они двинулись дальше. Мужчина не стал ничего спрашивать у мужа, просто шел рядом. Эдмунд молчал, настроение у него испортилось окончательно и бесповоротно. Откуда взялась дрожь в руках? От перенапряжения? - Ты голоден? - спросил альфа, стремясь увести омегу от мрачных мыслей. - Вроде сытый, - пожал плечами парень. - Можем зайти в ту таверну, где еще хлеб пекут. - Хорошо. Как оказалось, идти было совсем недолго. Город вообще был небольшим, просто очень много улочек и переулков. В таверне Чезаре купил вкусные рогалики с кремом и два здоровых калача с изюмом и корицей. Рогалики отправились в сумку, а вот калачи супруги приговорили по дороге к морю. Чезаре повел Эдмунда какими-то окольными путями, они обогнули скалу и миновали крохотный храм. Взгляд Эдмунда уперся в скалу, уходящую в море. Омега вопросительно глянул на мужчину, но тот лишь лукаво улыбнулся. Затем подвел мужа вплотную к скале и отогнул плети вьюна, спускавшегося откуда-то сверху. Перед глазами парня предстала огромная трещина, сюда спокойно вошла бы лошадь. За проходом оказалась бухта. Она была вся окружена выступающими из воды скалами, позади была огромная гора, Эдмунд узнал открывшийся вид, он видел его сверху, когда Чезаре... делал ему предложение, если это можно так назвать. Здесь было много песка, почти не было ветра, буйное темное море смирилось, шло мелкими волнами. Песок имел белый цвет как и скалы в воде, Эдмунд потрогал его, он оказался мягким и очень мелким, как пыль. Изредка проглядывала круглая галька. Песок оказался почти теплым и сухим. Особенно не заморачиваясь, Чезаре снял обувь и пошел дальше босиком. Омега решил последовать его примеру. Они прошли немного вглубь, дальше скал было меньше, не было ощущения монолитной стены. Солнце, светившее весь день, здесь утроило свои усилия, тепло отражалось от песчинок, просвечивало воду в бухте насквозь, она оказалась сине-зеленого цвета. Красиво. Почувствовалось дыхание настоящей теплой весны. Чезаре снял плащ, оставшись в одной рубашке, и расстелил его на песке. Затем сел и похлопал по месту рядом с собой. Эдмунд послушно сел, подтянув колени к груди. Обнял их руками, подбородок положил на руки. Омега обследовал взглядом живописный пейзаж, а мужчина обследовал взглядом его. Парень выглядел каким-то уставшим и подавленным. И эта поза... Мне плохо, мне одиноко, мне не с кем поговорить. Я один. - Хочешь рогалик? - мягко спросил альфа, вытаскивая из сумки лакомство. - Нет, - покачал головой Эдмунд. - Устал? - Не очень. Чезаре чуть улыбнулся, слегка обнял омегу одной рукой и потянул на себя. Тот неуклюже завалился, попытался выпутаться из складок плаща, но мужчина лишь усадил мужа поудобнее. Омега оказался закутан в плащ как в кокон, почти обездвижен. Белокурая голова упала на плечо альфе. Парень затих, было тепло и удобно. Крепкие руки не давали никуда упасть. Мужчина оказался прав, он и вправду устал. Взгляд Эдмунда упал на старый корабль, оказавшийся зажатым между скалами, выступавшими из воды. - Откуда он здесь? - негромко спросил парень. Чезаре чуть наклонился, его губы оказались в опасной близости от щеки омеги. - Сел на мель лет двадцать назад. - Неужто капитан не знал, что сюда нельзя? Даже мне это ясно, - пробормотал Эдмунд, пряча взгляд. - Мутная там история какая-то. Старожилы говорят, что бунт там был. Что корабль специально на мель посадили, на самом деле хотели о скалы разбить, но не успели. Говорят, что капитана к этому моменту в живых уже не было. - Пока что ничего мутного в истории не вижу. Мне одно не понятно, зачем корабль на мель вести, если капитана уже убили? Чезаре наклонился еще ниже, Эдмунд не мог опустить голову еще ниже, сердце начинало биться все чаще с каждым мгновением, но омега старался этого не показывать всеми силами. - На борту было золото. Очень много золота. Оно и сейчас там. - Но почему? - омега невольно поднял лицо, удивившись. Супруги едва ли не встретились носами, Эдмунд поспешно попытался опустить голову снова, но Чезаре деликатно поддержал его за подбородок. - Ну куда ты от меня бежишь? - тихо спросил он, его губы находились непозволительно близко от губ омеги. - Я задал вопрос первым, - проговорил Эдмунд, голос его дрогнул на последним слове. - Говорят, что золото проклято, - ответил альфа, не отпуская омегу и не отстраняясь. - Мол, смерть приносит и несчастье. - Пираты так суеверны? - попытался спокойно спросить парень, будто не замечая ситуации. - Невероятно. Слишком многое в нашем деле зависит от удачи. Я это проверил на себе, - ответил Чезаре, чуть наклонившись. Их губы почти соприкоснулись, Эдмунд задержал дыхание, он близко-близко видел разные глаза с немного расширившимися зрачками. Чезаре ненавязчиво коснулся губами уголка губ мужа, отстранился, заглянув омеге в глаза, вновь легко поцеловал. Эдмунд старался не дышать. Он не пытался анализировать собственные чувства, это было слишком сложно и утомительно. Он не мог понять, боится он или нет, хочет, чтобы альфа поцеловал его, или же опасается этого. Но мужчина не касался губ, только уголков, подбородка, скул. Не встретив сопротивления, легко поцеловал омегу в губы. Стоило языку будто случайно скользнуть по его губам, как Эдмунд тут же опустил голову вниз. Альфа глубоко вздохнул и поцеловал его в висок. - Если хочешь, можем сходить на корабль, - как ни в чем не бывало произнес Чезаре. - Хорошо, - легко согласился Эдмунд, внутри начинало закипать смущение, и он молился всем Богам, чтобы мужчина этого не заметил. - Ты говоришь так, чтобы отвязаться или правда хочешь пойти? - усмехнулся альфа, заставив парня мучительно покраснеть. Мужчина негромко рассмеялся, наблюдая, как алеют нежные щеки. Чезаре буквально рухнул на спину и подложил руки под голову. - Полежи немножко. Отдохни. Эдмунд смотрел на улыбающегося мужчину. Он выглядел расслабленным, этакий сытый добродушный хищник. Оправданное у него прозвище, явно оправданное. Эдмунд перегнулся через альфу, стараясь его не касаться, взял сумку и принялся рисовать. На этот раз пошло лучше, руки уже не дрожали, но линии все еще были какими-то нервными и рваными. Впрочем, Эдмунд всегда так рисовал грифелем. Краски сглаживали резкие углы. Омега рисовал, Чезаре лежал, прикрыв глаза, и поглядывал на парня. Солнце светило во всю, отсвечивало от бумаги. Омеге стало жарко и он расстегнулся, плащ едва удерживался на плечах. Но Эдмунд этого не замечал, вдохновение нахлынуло волной, не отпускало, грифель двигался все скорее. Когда омега зарисовал одинокий брошенный корабль, то стал рисовать воспоминания. Чезаре тайком глядел на стремительно появляющиеся рисунки. Незнакомые люди, рисунки выполнены с большой любовью. Его семья? Дети, две супружеские пары. В основном бытовые сценки, очень живые. Затем пошла церемония. Лиц нет, только мутные очертания, камень кладки прорисован лучше, чем все остальное. Посоперничать с этим могло только лицо Чезаре. Эдмунд удивительно хорошо его запомнил. Движения омеги стали замедляться, взгляд приобретал осмысленность. Мужчина поспешно отложил рисунки, не за чем парню знать, что он их видел. Закончив рисовать, Эдмунд быстро сложил все листы в папку, благодаря Богов, что альфа их не видел. Его глаза были плотно закрыты, будто он спал. Но Чезаре его разочаровал, открыв глаза. - Идем на корабль? - Нет. Хватит с меня проклятий, - пробормотал Эдмунд, поднимаясь на ноги. Стало совсем тепло, он позволил плащу пасть к ногам. Омега потянулся всем телом, от долгого сидения на одном месте затекла спина. Чезаре смотрел на него снизу вверх, щурясь от солнца. - Идем обратно? - Я погуляю немного, - отозвался парень. Чезаре понял незамысловатый намек и остался на месте, наблюдая, как его муж неторопливо прогуливается по белому песку. Эдмунд думал. Он не мог понять, что чувствует, не осталось ничего. Потому что как-то уже все перегорело. Не осталось даже страха или отчаяния. Он просто устал от всего. От постоянных переживаний, метаний, сумасшедшего напряжения. Теперь бояться оказалось нечего. Он уже в браке с человеком, которого совершенно не знает. Теперь он принадлежит Чезаре. Или не принадлежит? В омеге боролось его воспитание, собственные принципы и стремительно меняющееся мировоззрение. Месяц назад он был совершенно другим человеком. Он знать не знал о пиратах, проституток видел только в обществе брата шесть лет назад, никогда не был в борделе. Он не играл в карты с мошенниками и хозяевами борделей, не обрабатывал жуткие раны на столе в трактире. Месяц назад он был девственником, наконец! Он был завидной партией, имел предложение от Тар-Тенна. А что Эдмунд имеет теперь? Мужа-пирата, бандита и убийцу. Он был его любовником, умудрялся ловить от этого кайф, обзавелся каким-то невиданным зверем, который сейчас вышагивал рядом с ним и мочил лапы в холодной воде. Между прочим слово "кайф" месяц назад парень тоже не знал. И что теперь со всем этим делать? Эдмунд внезапно понял, что наверное впервые в жизни задал себе этот вопрос. Он впервые оказался оторван от знакомых ему людей, вырван из привычного мира. Больше никто не стоял за спиной. И не осуждал. Ник старался не ограничивать его свободу, но невольно это делал. Он выбрал за Эдмунда комнату, когда тот только начал жить в Даунхерсте, потому что тогда он был не в том состоянии, чтобы что-то решать, а потом его все устраивало. Но комната была выбрана Ником. Эдмунд не мог выбрать экипаж, ему нравились оба, и он послушал Ричарда, который наугад указал пальцем на тот, что был слева. Омега не знал, какую ткань выбрать для наряда. И послушал Эйдана. Он все время кого-то слушался! Кому-то подчинялся! Чего я хочу? Чего хочу именно я? Подул неожиданный ветер, и Эдмунд поежился. Пришлось вернуть к альфе и взять плащ. Тот встал на ноги и закутался в свой. - Мы идем обратно? - спокойно спросил Чезаре. - Пожалуй, - согласился Эдмунд.