Все или Ничего

Очнулся Эдмунд уже ближе к вечеру, когда для освещения комнаты уже понадобился подсвечник. Омега лежал на боку и думал, стоит ему открывать глаза или нет. Разговор с Шало его вымотал просто невероятно, не осталось никаких душевных сил. Омега не представлял, как выдержит церемонию... бракосочетания. А последующую ночь? Об этом парень вообще отказывался думать. - Ты еще поспишь или поесть хочешь? - раздался негромкий вопрос. Голос Чезаре звучал на удивление бархатно... приятно. - Еще посплю, - пробормотал омега, утыкаясь лицом в подушку. Одеяло будто давило сверху, обволакивало, уговаривая вернуться в спасительное забытье. - Тогда легких снов тебе, - проговорил так же бархатно мужчина. Эдмунд его не видел, только слышал. Этот неожиданный тон... голос Чезаре будто вибрировал у Эдмунда внутри, расслабляя. Вот уж никогда парень не думал, что этот альфа может на него так повлиять. Или это всего лишь гнусная шутка подсознания? Все снится? На эти вопросы омега уже не успел ответить. Он и в самом деле уснул. Омега не знал, что на рассвете пришел Пандар и вручил ничего не понимающему Чезаре маленькую пуговку. * * * Когда Эдмунд только открыл глаза, первое, что он увидел, была мозолистая рука с казавшейся на ней крохотной пуговкой. Чезаре сидел перед Эдмундом на корточках, терпеливо ждал, пока омега осознает, что находится перед его глазами. Эдмунд несколько раз сонно моргнул, затем взял двумя пальцами пуговку и перевернулся на другой бок, ладони прижал к груди и прикрыл глаза. Тело было ватным, каким-то неповоротливым. - Не объяснишь, зачем это? - поинтересовался Чезаре, опускаясь на постель. Руки положил под голову и уставился в потолок. - Какая разница? - отозвался Эдмунд. Голос заглушила подушка. - Ты прав. Теперь уже никакой. - Судя по голосу, у альфы было явно хорошее настроение, хотя он и пытался казаться спокойным. Не надо зря нервировать синеглазку. Они помолчали. Эдмунд пытался заснуть снова, но усилия его были тщетны. Сон почему-то не шел, но и вставать категорически не хотелось. Можно было бы всю жизнь провести, накрывшись одеялом с головой. Или ближайшие лет двадцать. Интересно, а ходить после этого можно будет или только лежать? Боги! Что за ерунда лезет в голову! Эдмунд даже мотнул вышеуказанной частью тела, чтобы прогнать непрошеные глупые мысли. - Церемония будет вечером, - в тишине произнес альфа. - Прекрасно, - бесцветно отозвался парень. - Кто-то еще будет или только мы? - Вcя команда и некоторые мои друзья. Конечно, я задам сейчас глупый вопрос... Может, хочешь позвать кого-то? Любого человека, - сказал мужчина, переворачиваясь на бок. Эдмунд это понял по характерному скрипу кровати. - На эту церемонию я не позвал бы даже собаку, - глухо ответил Эдмунд, не подумав. Вообще-то он редко так поступал. Чезаре стойко проглотил неожиданное оскорбление. Он понимал, что обычно такой мягкий Эдмунд делает это только из-за страха и отчаяния. Хотелось как-то забрать эти чувства или хотя бы уменьшить. Но это было невозможно. - А звереныша своего возьмешь? - Да, - рука омеги как раз лениво перебирала шелковистую шерстку животного. Любопытно, альфа его кормил? Наверно, нет. Эдмунд заметил его неприкрытую неприязнь к зверьку. - Ты бы его назвал как-нибудь, - меж тем продолжал Чезаре. - Пока не придумал кличку. - Сколько языков ты знаешь? - Достаточно, чтобы не умереть в незнакомой стране. - Так возьми любое непереводимое слово и назови звереныша, - посоветовал мужчина. Эдмунд не стал ему отвечать. Он пролежал на кровати до самой середины дня. Чезаре все это время был с ним, не выходил ни на минуту. Изредка он что-то спрашивал, омега односложно ему отвечал, и душевный порыв разговорить парня быстро пропадал. Мужчина счел за лучшее оставить жениха, который вот-вот станет его супругом, в покое. Он то спал, то просто лежал с открытыми глазами. Чезаре уже не мог разобрать. Но потом омега его удивил. - А как далеко тот остров, до которого Шало плавал? - Полдня на корабле при приличном ветре, - отозвался альфа, несколько удивившись. - Он большой? - Нет. Похож на этот по размерам. - А.. что за люди там живут? - осторожно поинтересовался Эдмунд. - Либо бывшие каторжники, либо просто отверженные. Таких много. И им тоже надо где-то существовать, раз люди решили выкинуть их из цивилизованного общества. - Но... почему еще никто не нашел острова? - недоуменно спросил омега, повернувшись к Чезаре лицом. Он уже устал изучать трещины на стенке, навевало неприятные воспоминания. Надо отдать альфе должное, мысли о браке вышибли из головы воспоминания об изнасиловании. Хоть какой-то плюс. - Во-первых, здесь встречаются два сильных течения. Если об этом не знать, то борты корабля просто расплющит от жуткого давления. Есть всего одна лазейка, о ней знают только те, кто здесь регулярно бывает. Сам понимаешь, они не заинтересованы в том, чтобы кому-то рассказывать. - А во-вторых? - А во-вторых, - охотно продолжил Чезаре, довольный тем, что Эдмунд проявил хоть какой-то интерес, - соваться сюда с одним патрульным кораблем... На рагу пустят. Чтобы разогнать все это, понадобится целая армада. А такая не пройдет из-за течения. Только по два-три корабля в сутки. Которые тут же будут разбиты. А за это время остров просто опустеет. Эта земля неохотно принимает человека, но почему-то легко его отпускает. - Обычно бывает наоборот? - Да. Эдмунд снова замолчал, переваривая полученную информацию. Это продолжалось не очень долго. Где-то через сорок минут Чезаре осторожно провел по спине парня, до самой поясницы. Тот отодвинулся, дыхание прервалось на полувздохе. Но мужчина обнял его со спины, странно горячие губы прижались к шее, к лихорадочно бьющейся жилке. Эдмунд зажмурился, альфа вновь прижался губами к коже и выдохнул, опалив шею разгоряченным дыханием. - Я тут распорядился... В общем тебе помогут приготовиться к церемонии. Они сейчас придут. - Кто? - неслышно спросил омега. - Омеги, - пробормотал Чезаре. - Проститутки? - уточнил Эдмунд. - Мне жаль, я бы достал тебе приличную служанку, но других тут не водится, - проговорил Чезаре, отстраняясь. - Я могу справиться и без них. - Я хочу, чтобы ты отдохнул. Пускай все делают за тебя. Эдмунд на это промолчал. Честно говоря, ему было глубоко наплевать, как он предстанет перед жрецом. Шлюхи будут его одевать? Ну-ну. Если Чезаре хочется, чтобы его одевали... Богов ради. Пускай себе одевают. Только в приличный наряд. Хочется остаться человеком, а не прогнившим телом. Через пол часа они пришли. Это были два парня и девушка. Все раньше приносили Эдмунду еду. Один смерил омегу красноречивым взглядом. Гордец считал ниже своего достоинства прислуживать ему вновь. Как странно, он торговал своим телом, но не хотел быть слугой другому, хотя что в этом унизительного Эдмунд решительно не понимал. Наверное, ему не понять извращенной философии этих людей. К удивлению парня, повели его не в его комнату. Они поднялись куда-то наверх, Чезаре шел за ними. Боялся, что Эдмунд сбежит? Но в комнате он их оставил. Там стояла огромная ванна, наполненная горячей водой, от нее едва ли не пар шел. Глядя на неподвижную гладь прозрачной воды, омега отстранено подумал, что должно быть очень много сил было затрачено, чтобы просто принести эту ванну сюда. Тяжелая даже по виду. Сама комната поражала бедностью обстановки. Ее не сдают? На односпальной кровати не было белья, только тонкий матрас. Горел камин, но Эдмунд был почти уверен, что разожгли его пару часов назад, впервые за несколько лет. Когда-то хорошо прокрашенный пол потерял товарный вид, голые доски смотрелись довольно плачевно. Пыль с них счистили только по середине комнаты, углов уборка не коснулась. Шкаф стоял на редкость неудачно, торцом закрывая узкое окно. В нем висел золотой костюм и молочного цвета плащ, на полке красовалась диадема, перчатки и обувь. На костюм Эдмунд даже не взглянул. Его... слуги застыли в нерешительности. Будто не совсем представляли, что им делать дальше. Но молчали. Им запретили с ним разговаривать? Эдмунд потоптался на месте. Он никогда не принимал помощь во время купания, не собирался делать этого и сейчас. В конце концов, он не ребенок. Омега скользнул взглядом по проституткам. Двое опустили глаза в пол, но изредка окидывали быстрыми любопытными взглядами Эдмунда. Только статный омега-гордец смотрел холодно, даже с некоторым вызовом. - Мне не требуется помощь сейчас, - четко проговорил Эдмунд, надеясь, что работники Клары его понимают, - я вымоюсь сам. По правде, я все сделаю сам. Так что спасибо вам, но вы свободны. - Мы не свободны, - негромко проговорил зеленоглазый омега, - Нам сказано тебе прислуживать. Деньги заплачены. Если не выполним свою часть договора, головы не сносить. - В таком случае, я прошу вас выйти за дверь, пока я буду принимать ванну, - произнес Эдмунд. - Нам приказано тебя не оставлять, - вступила в разговор девушка. - Замечательно, - с сарказмом ответил Эдмунд, раздражаясь. Тонкие пальцы стали быстро расстегивать пуговицы рубашки. - Тогда достаньте мне ширму. И другой костюм. Пожалуйста. - Насчет ширмы... принесу, - произнес невысокий рыжеватый паренек. - А откуда костюм другой взять? - А этот вы где достали? - со вздохом поинтересовался золотоволосый омега. Да, туповаты эти ребята немного. - Альфа из комнаты принес. - Напротив той, где меня встретили? - Да. - Значит там вы и найдете другой наряд. После этого Эдмунд минут десять самым подробным образом описывал костюм, который был нужен. Он упомянул все: ткань, цвет, отделку, фасон. Все. Правда, было большое сомнение, что новоявленные слуги запомнили хотя бы половину. Но тем не менее, девушка отправилась за нарядом, рыжеволосый паренек пошел за ширмой. Эдмунд и зеленоглазый гордец остались наедине. Гордец смотрел на омегу без всякого интереса, даже с легким презрением. Эдмунд посмотрел на него не менее равнодушно. Глухая враждебность была довольно привычной для парня, со временем он научился не обращать внимания на это. Брат научил. - Если помогать мне совсем невмоготу, то можешь идти, - сказал Эдмунд, внимательно смотря на прекрасного зеленоглазого парня перед собой. Он действительно был красив, но красота его была какой-то роковой, мрачной и холодной. - Я никому не скажу. - Мне нет разницы. Делаю то, что приказано, - холодно отозвался омега. - Как тебя зовут? - внезапно поинтересовался Эдмунд. - Это имеет какое-то значение? - Нет. Просто мне интересно. - Ты хочешь, чтобы я тебе ответил? - Я не настаиваю, - пожал плечами омега. Они замолчали. Тут послышались шаги и тихое пыхтение. Рыжеволосый паренек приволок высокую тяжелую ширму. Ее поставили так, чтобы ванна была полностью скрыта от посторонних глаз. Только после этого Эдмунд разделся и окунулся в горячую воду. Омега прикрыл глаза, отключаясь от давящей на сознание реальности. Он запретил себе думать, запретил себе чувствовать что-либо помимо воды, обволакивающей настрадавшееся тело, и холодного металла ванной, ощущавшегося кончиками пальцев. Проститутки о чем-то шушукались за ширмой, но Эдмунд их не слушал принципиально. Во-первых, пытаться что-то разобрать было слишком утомительно, во-вторых, омеге было абсолютно все равно, что о нем думает эта троица. Внезапно парень понял, что общественное порицание сейчас уже не кажется чем-то ужасающим как раньше. Не имеет значения, что думают о тебе другие. Важно, что ты сам знаешь правду, что ты сам о себе думаешь. В данную минуту Эдмунд не пытался анализировать собственное состояние. Не хотелось скатиться к унизительной жалости к самому себе, вернуть чувство стыда и боли. И так было несладко. Эдмунд лежал в воде, пока та не остыла. Честно говоря, он ожидал, что работники Клары его поторопят, но этого не произошло. Им не отдали соответствующий приказ? Вот кто такие живые куклы, оказывается. Стоило Эдмунду ступить мокрыми ногами на деревянный пол, как из-за ширмы длинная рука протянула сложенную простыню, в которую парень тут же замотался с ног до головы. Вот тут и началось все самое интересное. Эдмунда усадили на кровать, две пары рук быстро и ловко распутывали золотые мокрые пряди, статный омега их высушивал полотенцем, стараясь не путать вновь, и тут же проходился деревянным гребнем. Когда с волосами было покончено, девушка достала из кармашка маленький флакончик с нежно-розовой, почти прозрачной жидкостью. Стоило вытащить крохотную пробочку, как по комнате разнесся ненавязчивый терпковатый аромат розового масла. Тонкие руки стали втирать масло круговыми движениями, сначала за ушами, потом шею, плечи, грудь, спину, руки. Когда Девушка добралась до поясницы, Эдмунд остановил ее решительным жестом. Настаивать она не стала. Эдмунд встал на ноги, взял костюм, принесенный работницей Клары, и вновь скрылся за ширмой. Мягкая гладкая ткань приятно ласкала кожу, чуть остужая ее прохладным прикосновением. Омега надел рубашку, затем последовал широкий атласный пояс, брюки чуть выше щиколоток. Следом Эдмунд надел обувь и накидку. Атласные перчатки. Хорошо, что девушка додумалась это принести. Омега помнил, как самолично складывал все в единую стопку, чтобы потом не разыскивать. Он вышел из-за ширмы. Парню показалось, или в глазах омеги-гордеца мелькнуло секундное одобрение? Омегу вновь усадили на кровать, зеленоглазый омега вновь стал расчесывать волосы Эдмунда, а рыженький паренек подал диадему. Когда гордец стал забирать волосы омеги наверх, тот его остановил. Только один человек имел право делать ему разнообразные прически, но его продали в рабство. Интересно, где сейчас все они? Где капитан, Мармосет, Айви? Кому их продали? Эдмунд что есть сил прикусил щеку изнутри, ощутив привкус крови. Он не мог без содрогания думать о несчастных, для которых уготовили участь живого товара. Но нельзя сегодня показывать своей слабости, в этот проклятый вечер он не проронит ни слезинки. Ни за что. - Принеси букет, - скомандовал голос за спиной Эдмунда. Рыженький паренек кивнул и вышел. Все молчали, девушка задумчиво касалась золотого одеяния, находящегося в шкафу. - Странный ты костюм для свадьбы выбрал, господин, - произнесла она, повернувшись к Эдмунду. - Настолько нерадостно за капитана выходить? - с легкой усмешкой осведомился омега за спиной. - Он меня как-то спросить забыл, - равнодушно ответил Эдмунд, - так что костюм я решил сам себе выбрать. Если хотите, то забрать можете этот. Не я его покупал, носить не собираюсь. - А ярости мужа не боишься? - зеленоглазый омега сел в пол оборота перед Эдмундом. - Костюмчик не из дешевых. На твоем месте я бы не выпендривался. - Но ты не на моем месте. А его злости я уже не боюсь. Вряд ли он меня убьет или покалечит. Слишком мордашка моя нравится, - все так же ровно ответил парень. - Весомый аргумент для альфы, - хмыкнул омега. - Да. Их не интересует, что находится в голове. Только красивый фасад. - А ты неглуп, - одобрительно произнес гордец. - Ты тоже, как я погляжу, - чуть склонил голову Эдмунд. Омега скривил губы не то в усмешке, не то в подобии улыбки. Тут открылась дверь, вошел рыженький паренек с букетом в руках. Это были белые лилии, прекрасные благоухающие цветы перемежались с каким-то вьюном с насыщенно-синими цветками, чьи плети свисали вниз. Красивый букет. Свежий. Только вот завянет через день. Паренек отдал букет Эдмунду, тот положил его рядом с собой. - Каковы дальнейшие планы? - поинтересовался омега. - Скоро за тобой придет человек, мы уйдем, он отведет тебя к жрецу, - незамедлительно отозвался гордец. - Сколько у нас времени? - Минут десять, я думаю. Эдмунд замолчал. Не хотелось думать, сердце колотилось как сумасшедшее где-то у самого горла. Омега вдруг так разнервничался, что кровь прилила к щекам, стало жарко. Невозможно было усидеть на месте, но Эдмунд заставил себя. Внешне он выглядел спокойным, лицо не носило эмоций. Только тихое постукивание ноги выдавало волнение, неожиданно взыгравшее в крови. Через несколько минут раздался тихий стук в дверь, набатом отозвавшийся в ушах Эдмунда. Вошел Змей, его глаза чуть расширились, при виде наряда омеги. Он молча подошел к парню и протянул руку в черной кожаной перчатке. Эдмунд также молча ее принял, когда они выходили, омега бросил мимолетный взгляд на зеленоглазого гордеца. Тот ответил ему легким кивком головы. Дверь закрылась с легким стуком. Они спустились по лестнице вниз, Пандар одел на Эдмунда плащ, они вышли на улицу. Перед самым входом буквально рыл копытом землю уже знакомый омеге огромный черный жеребец. Парень поприветствовал его мрачным взглядом. Змей легко вспрыгнул в седло, подтянул омегу и пришпорил животное. Рысь вышла очень быстрой, грозила перейти в галоп, но альфа сдерживал необузданный нрав коня. Эдмунд судорожно держал в руках букет. Руки похолодели, во рту стало сухо. Липкий холодок страха проник в разум. Они проскакали через порт, затем по побережью. Здесь почти не было песка, много гальки и стекла, обточенного морем. Копыта задорно цокали по камням. Змей крепче прижал Эдмунда к себе. Они обогнули скалу, мрачно возвышавшуюся над островом. Послышался шум голосов и ржание нетерпеливых лошадей, через пару минут омега увидел небольшой каменный храм. Боги, кому пришло в голову выстраивать его здесь? И что за жрец оказался на острове? Где-то с десяток человек о чем-то оживленно переговаривалось, но все притихли, завидев остановившегося Змея, который уже снимал Эдмунда с седла. Омега откинул капюшон, снял плащ. Он не собирался выходить в нем замуж. Парень слегка приподнял бровь, будто спрашивая, когда уже можно идти. Ожидание стало мучительным, только нагоняло ужаса. Пандар что-то крикнул одному из матросов, тот бросился внутрь едва ли не бегом. Потом вышел через несколько минут с довольной улыбкой на лице. Люди подошли вплотную к двери, оказалось, что храм настолько маленький, что уже до отказа забит народом. А всего-то человек пятьдесят! Эдмунд несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вдруг рука в кожаной перчатке опустилась на его плечо, Змей чуть наклонился, чтобы только омега мог его расслышать. - Не бойся. Эдмунд благодарно на него глянул. Легче не стало, но поддержка была просто необходима. Иначе омега позорно бы рухнул в обморок. А он твердо решил не показывать своих чувств. Не сегодня. - Ты не пойдешь? - чуть удивленно спросил Эдмунд, не поворачивая головы. Он понимал, что ждут, но ноги будто вросли в землю. - Я буду здесь. Иди, - Змей едва ощутимо подтолкнул парня ко входу. Тот глубоко вздохнул, расправил плечи, чуть поднял подбородок, вмиг превращаясь в холодного холеного аристократа, приветствующего челядь ледяной улыбкой. Голубые глаза будто смотрели сквозь людей, шаги были плавными и ровными. Чезаре с нескрываемым удовольствием и удивлением рассматривал омегу, который шел по каменному полу с таким видом, как будто это лучший храм на всем севере, а будущий супруг - король, по меньшей мере. Но удивил альфу не вид нареченного, а его костюм. Абсолютно черный, он был из шелка, атласная накидка чуть развевалась в такт шагам, ворот безупречно скроенной рубашки украшали черные бриллианты. Они таинственно мрачно поблескивали. Брюки не скрывали ног, очерчивали каждое движение. Тонкие руки в черных атласных перчатках держали прекрасный букет из белых лилий, который был единственным светлым пятном во всем одеянии. Волосы Эдмунд оставил распущенными, на них красовалась диадема в форме венка. Сейчас цветы из сапфиров казались настоящими и живыми. Черное только красило Эдмунда. Кожа казалась фарфоровой, идеальной, будто излучала сияние. Золотые волосы, будто водопадом падающие на плечи и спину, были словно расплавленный металл. Прекрасное лицо будто застыло, на губах играла едва видимая, светская улыбка. Альфа невольно усмехнулся. Каков омега! Такой хрупкий на вид, тоненький, мягкий. А внутри стальной, несгибаемый характер. Вон как парень идет гордо, сколько безразличия на лице. А у самого небось поджилки все трясутся. Ай да синеглазка! Эдмунд подошел к алтарю, букет пустился в чьи-то руки. Чезаре подал руку жениху, тот принял ее, не глядя, и уставился куда-то поверх головы сухонького маленького старичка, который проводил церемонию. Пара составляла удивительный контраст. Сам альфа был в бело-золотых тонах, изначально планируя составить прекрасный ансамбль с супругом. Белая рубашка с золотым тиснением четко обрисовывала могучую мускулатуру, медового цвета жилет с вышивкой составлял комплект с брюками. Белая рубашка только подчеркивала золотистый загар, темные волосы едва касались ее ворота. Белое и черное, скала и стройное деревце, тихая гавань и бушующее море. Так Чезаре нравилось даже больше. Жрец попросил снять перчатки, Чезаре вмиг почувствовал, как похолодели у жениха руки. Как подрагивают кончики пальцев. Их руки соединили белой лентой, затем жрец закатал им рукава до локтей, чем несказанно удивил Эдмунда. Обычно брачные браслеты, после обетов становившиеся татуировками, надевали на запястье. Но старичок поместил их выше, на пол пути к локтю. Странно. Но омега промолчал. Холодный металл жег кожу своим прикосновением, но парень не выказывал ни малейших эмоций. - Согласен ли ты почитать и любить своего супруга, пока смерть не разлучит вас? - обратился жрец к Эдмунду. У того слова будто застряли в горле. Чезаре молчал, чуть выгнув бровь, будто недоумевая. Эдмунд глубоко вздохнул. - Да. Браслет на его руке полыхнул белым светом, соединяясь с кожей. Омега внутренне вздрогнул. Руке стало горячо, но не слишком. Больно не было. Только где-то внутри что-то оборвалось. - Согласен ли ты защищать и уважать своего супруга, пока смерть не разлучит вас? - осведомился жрец у Чезаре. - Да, - громогласно объявил он на весь храм. Его браслет озарился ярким белым светом. - Объявляю вас парой, - проговорил старичок, но его слова потонули в свисте, улюлюканье и аплодисментах. Чезаре обнял мужа за талию, легко улыбаясь. Они направились к выходу. Его взгляд проскользнул по лицу синеглазки. Тот был совершенно бесстрастен. Голубые глаза смотрели сквозь предметы, странно поблескивая на свету. Эдмунд бросил взгляд на горизонт, выйдя из храма. Их осыпали рисом и молочаем. В знак плодородия. А на небе полыхал багрово-красный закат, окрашивая жемчужно-серые облака в кровавый цвет. Закат дня совпал с закатом жизни Эдмунда. Как символично. Омега усмехнулся про себя. Чезаре вспрыгнул на черного жеребца, подхватил Эдмунда на руки и погнал животное в сторону города. Все последовали его примеру, беспорядочная процессия весело гоготала, матросы старались обогнать друг друга. Омега заметил Варгоса, оказавшегося среди толпы. Альфа быстро поцеловал Эдмунда в щеку, потом за ушком. Парень прикрыл глаза. - Ты как? - тихо спросил мужчина. Ветер бил в лицо, волосы Эдмунда развевались, лезли в глаза и рот. - Нормально. - Не страдай, - проговорил альфа, прижавшись носом к виску мужа. - Не могу, - отозвался тот с закрытыми глазами. - Я больше себе не принадлежу. - Почему? Ты - это ты. Я никогда не отниму этого у тебя, даже пытаться не буду, - негромко проговорил Чезаре. Эдмунд на это только промолчал. Что-то ему с трудом верилось, что мужчина сдержит свое слово. Он своенравен и нетерпелив, раздражителен и неуправляем. Вряд ли он потерпит неповиновение, несмотря на его заверения. Через минут десять они подъехали к борделю Варгоса. Пир будет проходить у него? Альфа спрыгнул со своего коня и на правах хозяина отворил двери. Гогочущую команду встретило несколько омег в разномастных одеяниях, они забрали плащи и накидки, открыли двери в следующий зал. Здесь стоял огромный стол в форме буквы "П". Он был застелен ярко-красной скатертью, все пространство занимали блюда и кушанья. От некоторых исходил соблазнительный дымок. Виднелись огромные вазы с фруктами, блюда с мясом и рыбой, бочонки эля и вина. Молодоженов усадили в самый центр стола, по правую руку от Чезаре сел Пандар, Варгос разместился рядом с Эдмундом и лукаво ему подмигнул. Тот скривил губы в подобии улыбки. Шумное веселье, уже ставшее неуправляемым пугало и утомляло его. Хотелось спрятаться в какой-нибудь темный угол от всего этого. Все ели и пили, сыпались многочисленные тосты и шутки, половину которых Эдмунд не слышал, а от другой половины неминуемо краснели щеки и уши. Но совсем уж похабных слов омега не услышал. Оно и понятно, теперь он не пленник, а супруг их капитана. Когда пираты совсем развеселились, кто-то крикнул с противоположного конца стола: - Ай капитан, смотри, муж твой совсем заскучал. Развесели-ка ты его! - Развесели! - Да! Давай! Заголосила вся комната, стены задрожали от выкриков и смеха. Эдмунд чуть испуганно глянул на альфу. Тот улыбнулся уголками губ, поднимаясь с места и увлекая за собой ничего не понимающего омегу. Пираты буквально заорали, активно стуча руками по столу так, что кубки с вином подпрыгивали. Эдмунд зажмурился от жуткого шума и сильно сжал руку Чезаре. Мужчина обхватил Эдмунда за талию под возросшие вопли, он чувствовал каменное, напрягшееся тело под черным шелком. Чезаре чуть наклонился вперед и прошептал: - Не бойся. И прежде чем Эдмунд успел хоть что-то сообразить, поцеловал его, прижав к себе. Одна рука слегка придерживала омегу за затылок, чтобы тот не отстранился раньше времени. Парень не отвечал, стоял с широко раскрытыми глазами. Но Чезаре не настаивал, со стороны казалось, что он напорист и горяч, но на самом деле альфа целовал мужа ненавязчиво, будто пробовал его губы в первый раз. Эдмунд никак не мог расслабиться, все гоготали и улюлюкали, становилось стыдно из-за того, что все на них смотрят. Но тут альфа отстранился и сел на стул, обняв омегу за плечи. У парня горели уши, он прикрыл глаза, будто не хотел видеть людей вокруг него. Чезаре налил в кубок вина и протянул ему. Омега машинально сделал несколько глотков. Потом стал сосредоточено жевать вкусное мясо, плавающее в ароматной подливке. Он хотел хоть как-то отвлечься, но это ему не удалось. Их вызывали воплями еще несколько раз, Эдмунд стал содрогаться уже от этих криков. Чезаре видел это, но тоже был заложником ситуации. Он не хотел пугать или унижать омегу, просто публичный долгий поцелуй - это такой деревенский способ показать, что этот омега теперь его. Это традиция. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений. Пару веков назад первое соитие произошло бы так же. Когда уже пьяные возгласы поднялись в пятый раз, а за окном уже давно стемнело, Эдмунд поднял умоляющий взгляд на Чезаре. Тот едва заметно кивнул и звонко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. - Помилосердствуйте, - раскатисто заговорил альфа, - выматываете моего мужа почем зря. Хватит на сегодня. - Эт правильно, - икнул кто-то рядом, - а то еще устаааанет раньше времени. Все загоготали, а Эдмунд не знал, куда деться. Глаза предательски заблестели. Чезаре прижал омегу к себе, тот обнял его одной рукой. Боги, он уже так устал от всего этого. Но тут внимание альф переключилось на открытые настежь двери, через которые входили вышколенные работники Варгоса. Их костюмы совсем не оставляли простору фантазии, пара человек несла в руках лиры, пальцы перебирали струны. Ни один альфа не остался без... спутника. Многие усадили проституток на колени, поили их вином, а потом сразу целовали. Пир явно плавно перетекал в оргию. Глаза Эдмунда расширились от ужаса. Только не это. Оргии ему не хватало для полного счастья. Но Чезаре поднял его с места и вывел из-за стола. Незамеченными они выскользнули из зала, двери закрылись, скрывая от глаз непотребные зрелища. Эдмунд зацепился ногой за край ковра и едва не упал, но мужчина его подхватил. Чезаре поднял мужа на руки, несмотря на его невнятные протесты, и понес куда-то поднимаясь по лестнице. Им не встретилось ни единого человека. Бордель закрыли для посетителей? Мужчина пронес омегу до самого конца длинного коридора, пинком распахнул дверь в комнату. Она была просторной, убрана со вкусом. На стенах персикового цвета были нарисованы маленькие яркие птички, светлый паркет сверкал чистотой. Из мебели здесь не было ничего кроме шкафа и кровати, которая занимала большую часть пространства. Большая, квадратная, на столбиках, сверху волнами падал светлый полог. Резное изголовье. Сердце Эдмунда тревожно екнуло, стоило взгляду обследовать ложе. Чезаре бережно опустил супруга на постель, затем аккуратно снял диадему с его головы и положил ее на широкий подоконник. Эдмунд внимательно следил за его действиями. Мужчина сел на кровать, погладил прохладную щеку мужа тыльной стороной ладони, потом чуть пощекотал за ушком. Эдмунд молчал и смотрел на него слегка расширившимися глазами. Чезаре встал на ноги, смуглые пальцы стали быстро расстегивать пуговицы жилета, через минуту он оказался на подоконнике, рубашка вскоре последовала за ним. Эдмунд лежал, не двигаясь и, кажется, не дыша. Когда альфа подошел к кровати, парень закрыл глаза и шумно вздохнул. Он смертельно устал от этого дня. Не осталось сил даже бояться, вся решимость не показывать ничего кроме презрения, куда-то улетучилась. Он слаб и беспомощен. Он очень устал. Пускай его...муж делает, что хочет, но только как можно скорее, потому что ждать и трястись от ужаса больше нет сил. Тем временем чужие руки проворно стащили накидку, уже принялись за пуговицы рубашки. Мужчина чуть приподнял омегу, чтобы развязать атласный широкий пояс. Затем высвободил парня из рубашки. Тот лежал с плотно закрытыми глазами и не издавал ни звука. Что угодно, только скорее. Пожалуйста. Эдмунд почувствовал, как альфа нависает над ним, а затем несильно вдавливает в кровать. Кожа к коже. Омега оцепенел. Но Чезаре его удивил. Он скатился на бок, сгребая Эдмунда в охапку и прижимая к себе. Как всегда горячие руки поглаживали спину и бока, изредка щекотали чувствительную шею. Чезаре осторожно расцепил руки Эдмунда, скрестившиеся на груди. Одну он закинул себе на шею, другую пропустил под рукой. Теперь муж будто обнимал его сам. Он спрятал свое лицо у него на груди, чересчур ровное дыхание щекотало кожу на груди, шевеля короткие темные волоски. - Очень устал? - негромко спросил альфа. - Безумно, - выдохнул Эдмунд. - Синеглазка, - Чезаре ласково поднял лицо мужа за подбородок. Разные глаза смотрели с каким-то пониманием, едва ли не с нежностью, - не бойся ничего. Я совсем сегодня не пил. И трогать тебя не буду. Отдыхай спокойно, я не буду тревожить тебя. - Я и не боялся, - пробормотал омега. Чезаре не понял, то ли это было правдой, то ли муж сказал это из-за ребяческой храбрости. - Правильно. Меня не надо бояться, - ответил альфа. Эдмунд на это только усмехнулся. Не бояться его? Не быть начеку каждую секунду? Не в этой жизни. По той невеселой усмешке Чезаре понял, что омега не поверил ему ни на секунду. Ну что ж... У него будет еще много времени, чтобы это исправить. - Я... всегда должен буду... целовать тебя на людях? - негромко спросил Эдмунд. - Отнюдь. Сегодняшний эпизод - простая деревенская традиция. И потом, - тут мужчина лукаво улыбнулся, - неужели целоваться со мной так уж неприятно? - Не знаю. Я не успел ничего понять, - попытался сострить парень. Чезаре широко улыбнулся, затем легко поцеловал омегу в шею, чуть прикусил кожу, и вновь поцеловал, потом прошествовал губами до самого уха, обвел трогательную раковинку языком и подул, заставив Эдмунда пригнуть голову к шее. Но альфа был неумолим, он невесомо прикасался к ушку, к коже за ним, пока омега не вскрикнул, не в силах терпеть щекотку. Он быстро закрыл уши руками, но мужчина не отчаялся, пальцы быстро прошлись по ребрам, дразнясь. Эдмунд согнулся пополам, кусая губы. Тут Чезаре подсек его под коленки, стал быстро-быстро щекотать ямочки под коленями сквозь ткань брюк. Эдмунд не выдержал и рассмеялся, его смех отразился от стен комнаты серебряным колокольчиком. Чезаре притворно зарычал и защекотал мужа с удвоенной силой. Он делал это до тех пор, пока тот не запросил пощады сквозь смех и тихое икание. Тогда альфа обнял вздрагивающего от смеха парня и прижал к себе. - Спи давай, - проговорил он. - Иначе я за себя не ручаюсь. Эдмунд быстро глянул на него и отстранился, откатившись немного. Он забрался под одеяло и закрыл глаза. Тело требовало сна, не смотря на встряску от альфы. Она сняла только нервное напряжение, которое не давало расслабиться. Теперь стало полегче, страх куда-то отступил, тело иногда слегка вздрагивало, будто все еще ощущая щекотку. Но Эдмунду было все равно. Он не соврал, говоря, что устал. Он вымотался так, будто не спал неделю и все это время таскал тяжеленные баулы. Не было никаких сил. Вообще ни на что. Только спать. Запоздало омега подумал, что куда-то запропастился его зверек. Но спросить мужчину он уже не смог.