Все или Ничего

Эдмунд замер словно каменное изваяние, не в силах поверить собственным глазам. Он чувствовал, будто земля уходит у него из-под ног. Разные глаза смотрели слишком пристально, хотелось закрыться от этого взгляда, чтобы привести мысли в порядок, попытаться вернуть безвозвратно утраченное спокойствие. Альфа слабо изменился. Волосы только отросли, стали доставать до плеч. Кожа немного потеряла загар. Но в остальном все было по-прежнему: слишком большой, слишком сильный, слишком опасный. Эдмунду не хватало воздуха, он сильнее оперся о косяк, пытаясь стоять ровно. Но ноги неумолимо подкашивались. Чезаре четко уловил момент, когда омега стал оседать на пол, метнулся к нему и ловко подхватил. Затем поднял на руки и донес до кресла, усадил в него. Эдмунд не упал в обморок, просто силы изменили ему. Но омега был в полном сознании. Он четко видел странные глаза перед собой, чувствовал альфу рядом. Чезаре смотрел на Эдмунда очень внимательно, будто выискивал что-то. Или он так смотрел потому, что давно не видел? Парень этого не знал, взгляд его только сильнее нервировал. В горле было сухо, омега глубоко вздохнул. Затем еще раз, считая вдохи и выдохи. Прикрыл глаза. После чего решительно встал с кресла и отошел на пару шагов от мужчины, сложил руки на груди и смело встретил изучающе внимательный взгляд. - Что тебе нужно? - негромко, но твердо спросил Эдмунд. - Зачем ты пришел? - Я теперь купец, твой друг - мой возможный клиент. - Я прошу тебя уйти и никогда сюда не возвращаться, - спокойно произнес омега. Хотя внутри все дрожало от накатившей паники. - Я не могу, - Чезаре ласково улыбнулся и слегка развел руками. - У меня выгодный контракт прогорит. Не хочу его терять. - Если дело в этом, я возмещу необходимую сумму. Альфа усмехнулся. - Ты действительно думаешь, что дело в этом? - А в чем? - парировал Эдмунд, пытаясь выиграть время. Он не мог решить, закричать ему и позвать на помощь или разобраться самому. Но что-то его удерживало от крика. Не хотелось смешивать прошлое и настоящее, пятнать семью всем этим. Кажется, он хотел быть самостоятельным и сильным? Хотел научиться этому? - Я хотел увидеть тебя, - мягко проговорил мужчина. - Увидел? - холодно осведомился Эдмунд. - Теперь уходи. - Не могу. Ты мой муж, - словно извиняясь, ответил альфа. В его голосе не было никакого нажима или нахальной уверенности. Только безграничная осторожность. Он словно ожидал, что омега вот-вот сорвется. Закричит, закатит истерику, созовет весь замок. Но парень его удивлял с каждой минутой все сильнее. Он выглядел абсолютно спокойным. Голос был холодным как лед. Только глаза выдавали подлинное состояние. - Я никуда с тобой не пойду, - с нажимом сказал Эдмунд, невольно напрягаясь всем телом. - Я не прошу этого. - В таком случае, я не понимаю, что ты здесь делаешь. - Я же сказал, что хотел тебя увидеть. - А я ответил, что теперь можешь уходить. Мы идем по кругу. - Да. Они замолчали. Эдмунд ждал от мужчины каких-то действий, но их не было. Он не пытался подойти ближе, прикоснуться. Или поцеловать. Просто смотрел, и от этого взгляда как всегда становилось не по себе. Эдмунд видел по глазам Чезаре, что тот отмечает каждую его черточку у себя в голове, пытается найти отличия с тем образом, который остался у него год назад. - Ты изменился, - чуть качнул головой мужчина, садясь в кресло. - Почему остриг волосы? - Тебя это не касается, - припечатал омега. Чезаре лишь пожал плечами. - Может, сядешь? - Нет. Снова повисло молчание. Эдмунд не спускал взгляда с альфы, все еще ожидая подвоха, хотя не совсем представлял, в чем он может заключаться. Чезаре просто сидел и смотрел на него в упор, почти не мигая. - Как долго ты пробудешь здесь? - осведомился Эдмунд. - Столько, сколько понадобится для дела. - Сколько? - Покину поместье сегодня, но вернусь через день с заказом. - И все? - Посмотрим, - мягко проговорил альфа, внимательно следя за реакцией мужа. Тот и глазом не моргнул в ответ. Поразительный омега, однако. - Тебе еще не пора? Кажется, Эйдан все уже выбрал. - Возможно, - мужчина поднялся с кресла, сделал полшага в сторону омеги. Тот на секунду задержал дыхание, но заставил себя оставаться на месте. Нельзя показывать своего состояния. Нельзя. Чезаре не стал подходить ближе. Слегка кивнул на прощание, затем вышел в коридор. Эдмунд услышал, как Эйдан спрашивает мужчину, как прошла встреча с художником. Тот ответил, что он очарован и надеется на скорейшую встречу. Скорейшую встречу. Эдмунд схватился за голову, пятерней зарываясь в волосы, больно дергая их назад. Кровь прилила к голове, застучала в висках, в затылке сразу закололо. Омега неровно, рвано дышал, внутри все дрожало от пережитого шока и стресса. Парень прочистил горло, заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы сделать накатившую панику менее заметной. Потому что слышал, как поворачивается ручка двери. - И как он тебе? - поинтересовался Эйдан, входя в гостиную. - По-моему, довольно дельный. - Ничего так, - нейтрально отозвался омега. Чуть улыбнулся, молясь, чтобы лицо не исказилось от искусственной мертвой гримасы. - А что насчет картин? - Я обещал подумать, - пожал плечами Эдмунд. В висках по-прежнему стучало, и это мешало думать. Вернее, врать. Омега потер вспотевшую шею. Этот жест не укрылся от Эйдана. - Тебе нехорошо? - с беспокойством спросил он. - Голова заболела. Сейчас отвар надо бы выпить. - Так выпей. И приляг. Я скажу, чтоб тебя до ужина никто не беспокоил, - произнес омега, открывая перед другом дверь. Эдмунд медленно прошел по коридору, поднялся к себе. Как только за ним закрылась дверь, вся выдержка лопнула как мыльный пузырь. Омегу буквально затрясло, стало холодно, дыхание вновь превратилось в рваный свист, вырывающийся сквозь сжатые до боли зубы. Иначе они стучали. Эдмунд с трудом дошел до кровати и буквально упал поперек нее, укрылся краем покрывала. Только не это, только не сейчас. Боги, ну почему снова? Чем он это заслужил? Вы же любите сильных, любите отважных. Теперь он сильный, так зачем же вновь его испытывать? Сколько раз нужно его проверять, прежде чем сломать и покарать за слабость духа? Или уже покарали? Эдмунд застонал в покрывало. Конечно, можно было прямо сейчас пойти к Нику и все рассказать. Но что это даст? Прошлое разрушит настоящее, жизнь всей семьи пойдет по другой дороге. И ничего нельзя будет сделать. А самое главное, что старания Ника окажутся бесполезны. Полгода он пытался выяснить, можно ли освободить одного супруга от брака без согласия другого, и всюду получал отказ. Мирт напряг своих друзей, чтобы они поспрашивали в миру, как можно разрушить союз, хотя сразу предупредил, что это практически невозможно. В свое время он способа не нашел. Сейчас поиски не увенчались успехом. Все жрецы как один твердили, что любой брачный союз, освещенный магией, нельзя расторгнуть без согласия обоих супругов. Для этого оба должны предстать перед алтарем вновь и произнести длинные клятвы отречения. И то в отдельных случаях даже после этого брачные татуировки-браслеты не исчезали. Так что сделает кузен теперь? Ничего. Только потеряет покой окончательно. А ему нельзя. Он снова ждет ребенка. Эдмунд никогда не простит себе, если из-за него Ник потеряет малыша. А такое могло быть, кузен тяжело переносил беременность в этот раз. Нет. Ничто не должно его беспокоить. А с мужем Эдмунд разберется сам. Чезаре прав, он сильно изменился за этот год. Он научился ездить верхом, начал постигать основы боевого искусства. Нет больше запуганного парня, который боялся лишнее слово сказать. Он другой. И он потребует у альфы развод. Да. Именно это он и сделает при первой же встрече. А если он откажется.. Что ж. Эдмунд что-нибудь придумает. Он никуда с ним не пойдет. Ни за что. Что бы он не делал, как бы его не уговаривал, чем бы не угрожал. Эдмунд будет стоять на своем. Он сильный, и он выдержит. Обязательно. И никому ничего не скажет. Только при крайней необходимости. От этих мыслей стало немного легче, удушливая неконтролируемая паника убрала ледяные когти от сердца, дышать стало легче. Омега подтянул ноги к груди, накрылся покрывалом получше и закрыл глаза. Сил не было, а вот понадобятся они весьма скоро. Да и за ужином надо выглядеть как обычно, чтобы проницательные члены семьи ничего не заподозрили. А это будет ой как непросто. * * * Ужин прошел довольно спокойно. Семья перекидывалась шутками, просторная столовая буквально гудела от голосов гостей. Здесь были Мирт и Людвиг, Кайл и Эрик, Арчибальд с Алисией, родители Людвига со всеми дочерьми, Шентон и Аримах, Алек Мельбурн, Эйдан и его муж, Эдмунд и Ричард. Ник остался наверху, ему нездоровилось. Шел только третий месяц беременности, а кузен уже измотался. Его тошнило даже от запаха еды, сил не было вовсе. Ричард очень беспокоился за него, хоть лекарь и сказал, что такое тоже бывает. Мол, это нормально. Но Эдмунд все равно присматривал за кузеном, варил ему целебные отвары для поддержания сил и пек специальный пресный хлеб по рецепту миссис Лу. Экономка как-то рассказала, что сама вот так же страдала во время первой беременности, и деревенская повитуха пекла ей этот хлеб. Эдмунд спросил тогда, где ее ребенок, и тут же пожалел о сказанном. Малыш умер от болотной лихорадки пятнадцати лет отроду. Он был ее единственным ребенком. Потом миссис Лу устроилась няней к лорду Даунхерсту, и заменила Нику мать. Алек то и дело в шутливой манере заигрывал с сестрами Людвига, с Эдмундом и особенно с Кайлом. Рыжеволосый омега острил, отшучивался, и столовая периодически взрывалась от хохота. Только Эрик недовольно сверлил Мельбурна взглядом, явно ревнуя. Эдмунд видел, как Кайл сжал под столом руку мужа и слегка погладил ее. Такой простой жест... но как много в нем сказано. Эдмунд отметил это с какой-то тихой печалью. Но не подавал вида. Он тоже старался отвечать шутками на шутки, весело смеялся и с удовольствием ел вкусную еду. Потом две няни привели детей, малыши пожелали всем спокойной ночи, и их увели спать. Ричард вскоре покинул столовую, направившись к мужу. Следом за ним удалились Кайл с Эриком. Эдмунд видел, как странно блестят глаза друга. Он уже знал такой блеск тлеющего желания. Потом наверх поспешили супруги Валентайн, затем родители Людвига, за ним ушли и его сестры. Алек также откланялся, пожелав всем приятных снов. Эйдан тепло улыбался мужу, пока тот разговаривал с Эдмундом. Чувствуя, что Эйдан хочет заполучить себе внимание супруга как можно скорее, омега тоже ушел к себе. Тем более что завтра надо было быть отдохнувшим, спокойным и очень уверенным в себе. * * * Утром Эдмунд весь извелся. Он не знал, когда приедет альфа, неизвестность нервировала. С одной стороны омега боялся упустить мужчину, потому что понимал, что другого случая может и не представиться. Да и решимость пропадет как дым на ветру. Но с другой стороны ужасно хотелось смалодушничать и спрятаться где-нибудь, отсидеться, а потом сделать вид, будто ничего не было. Но Эдмунд понимал, нежеланный брак - это не та проблема, которая рассосется сама собой. Ее нужно решать, причем быстро. Но что-то омеге подсказывало, что Чезаре не позволит решить... проблему быстро. Но Эдмунд старался об это не думать, потому что слабо представлял себе, что будет делать в таком случае. Омега привел себя в порядок, скудно позавтракал, ибо кусок не лез в горло. Затем приказал оседлать Боанергоса и отправился кататься по осеннему парку. Было довольно ветрено, омеге пришлось сильно завязать шнурки плаща, чтобы они не расходились в стороны. Этот бьющий в лицо ветер невольно напомнил парню, как он скакал в ночи совершенно один по водной глади будто призрак. Эдмунд пришпорил коня, скинул капюшон плаща. Ветер засвистел в ушах. Омега даже немного привстал, сильно сжав коленями бока лошади, ловя это ощущение безграничной свободы. Он никогда бы так не сделал, сидя на другом коне. Этому он доверял. Это умное храброе животное вывезло его на себе из ледяной пучины, не дало погибнуть. Они вместе потягались со смертью и выиграли у этой злобной старухи. После такого всадник и его конь связаны, Эдмунд в это верил. Боанергос был очень умным животным. Даже когда омега только учился на нем ездить, он ни разу его не сбросил, всегда терпеливо ждал, пока парень вскарабкается в седло обратно. Эдмунд и сам не знал, как согласился попробовать ездить без седла. К тому времени у него уже болело все тело от бесконечных падений, на коже расцветали новые синяки поверх старых, которые даже не успевали сходить. Омега уже стал отчаиваться. Он терялся в седле, забывал, как нужно двигаться, сжимать колени, чтобы не упасть. Он совсем не чувствовал коня, только тряску. И видел, как Мирта, учившего его, начинает обуревать тихое раздражение. Еще бы, такой бестолковый ученик попался. С горя Эдмунд согласился проехаться без седла, но попросил привязать его к коню. Мирт согласился, и после шестого занятия дело пошло на лад. Парень стал чувствовать себя немного увереннее, в какой-то момент перестал бояться падать. В конце концов, это было больно, но не смертельно. Да и Мирт опытный наездник и хороший учитель, не станет заставлять прыгать через препятствие, не будучи уверенным, что ученик его преодолеет. Теперь же Эдмунд хорошо держался верхом, привык к мощным движениям коня под ним. А Боанегрос окончательно привык к нему. Тут парень заметил, как из-за кустов выпрыгнул огромный иссиня-черный зверь и стремительно стал направляться к нему. Зная реакцию коня, Эдмунд покрепче ухватил поводья. Хоть животное и знало Ма Шера, но инстинктивно нервничало в присутствии хищника. Омега нагнулся и потрепал Ма Шера по голове. Гигантский кот утробно заурчал, и от этого звука Боанергос дернулся, издав тихое ржание. Эдмунд похлопал его по шее. Его взгляд остановился на подъездной дороге, ведущей к поместью виконта Харгроув. Карета, запряженная четверкой лошадей, на всех парах мчалась к поместью. Ма Шер тоже уставился в даль, четко уловив настроение хозяина. Эдмунд нахмурился, резко развернул коня и галопом поскакал назад. Он хотел успеть раньше Чезаре. Ему это почти удалось. Когда карета подъехала к парадной лестнице, Эдмунд только-только успел скрыться в холле. Омега сразу направился к себе. Он быстро переоделся в медового цвета брюки и кремовую рубашку, надел золотой кулон на длинной цепочке, расчесал волосы. Он не старался ради альфы, просто не хотел, чтобы тот видел его в разобранном состоянии. А простые приготовления немного успокаивали. Эдмунд немного покружил вокруг синей гостиной, но поняв, что Эйдан и Чезаре там надолго, попросил слугу доложить, когда господа освободятся, а сам направился в библиотеку. Зайдя в просторное помещение, пришлось зажечь свечи. За окном сгустились тучи, опустив на поместье вечерние сумерки, хотя было утро. Эдмунд некоторое время раздумывал, стоит ли звать кого-то, чтоб разжечь камин, но затем решил сделать это сам. Чужое присутствие только бы его нервировало. Удивительно, но руки быстро вспомнили, как разжечь яркий огонь, и вскоре Эдмунд уже наслаждался сухим потрескиванием поленьев. Вдруг грянул страшный раскат грома, от которого омега невольно вздрогнул, темно-фиолетовое небо на миг озарила молния. Тысячи мелких капель заколотили по крыше, били по стеклам, будто желая прорваться внутрь. Огромная морда опустилась на подлокотник кресла, на Эдмунда уставились потемневшие синие глаза. Ма Шер широко зевнул, обнажив ряд острейших белых клыков, затем лег у ног хозяина, положив голову на ступни. Это была его излюбленная поза. Эдмунд потрепал животное за ухом. Ма Шер лизнул его ладонь и вытянулся во весь немалый рост. Омега с некоторым восхищением разглядывал этого величественного могучего зверя. Когда он стоял, то оказывался на уровне чуть выше талии Эдмунда. Тяжелые лапы с острыми когтями, которые Ма Шер точил об деревья в саду, были размером с тарелку. Зверя не удавалось обхватить поперек даже Арчибальду. Гигантский кот больше не любил так резвиться как раньше, но не проявлял агрессии по отношению к окружающим. По крайне мере рядом с Эдмундом. Ма Шер позволял детям кататься на нем верхом, всячески их оберегал. Как-то загрыз бешеную собаку, которая едва не покусала Адриана. Забавно, но рядом с этим могучим хищником родители не боялись оставлять свое чадо, Ма Шер был гарантией того, что с ребенком будет все в порядке. Пока тот не трогает кисточку на его хвосте. Хотя и тут зверь сначала предупредительно огрызался. Эдмунд сел на пол, стал методично поглаживать животное и смотреть на весело пылающий огонь. Ему надо было успокоиться, и это мерное занятие справлялось с этой задачей. Тут вошел слуга и доложил, что господа уже освободились. Эдмунд поднялся на ноги под разочарованный взгляд Ма Шера и спешно направился в синюю гостиную. Эйдан и Чезаре как раз выходили из комнаты, когда омега к ним подоспел. Глаза альфы чуть блеснули, когда он согласно приличиям, легко поцеловал руку Эдмунда. - Я хотел поговорить с вами о картинах, если вы не возражаете, - ровно проговорил парень, по-светски улыбнувшись. - Я всегда в вашим услугам, мой господин, - учтиво ответил альфа, вопросительно глянув на Эйдана. Тот слегка кивнул. Мужчина кивнул в ответ, затем галантно открыл перед мужем дверь, и они вошли в гостиную. Едва закрылась дверь, Эдмунд тут же отошел от альфы на несколько шагов, встав в привычную позу. Альфа привалился к двери спиной, чуть наклонил голову на бок, внимательно смотря на омегу. - Я хочу с тобой поговорить о нашем... браке, - на последнем слове парень запнулся и тут же прикусил язык, досадуя. - Слушаю тебя, - кивнул мужчина, подходя к креслу. - Я никогда не хотел этого союза и не считаю, что он может привести к чему-то хорошему. Мы существуем в разных мирах и никогда не должны были пересекаться, так уж судьба распорядилась, - омега говорил ровно, безэмоционально, хотя пальцы с силой сжимали предплечья. - Я не знаю, почему ты захотел заключить брак со мной. Уверен, что сейчас он тяготит тебя так же как и меня. А потому хочу его расторгнуть как можно скорее. Чезаре немного помолчал. - Ты не мог бы сесть? - наконец проговорил он, указывая на кресло напротив. - Я постою. - Видишь ли, я не люблю смотреть на собеседника снизу вверх. Сядь пожалуйста, сделай мне одолжение, - мягко проговорил альфа. Эдмунд чуть прикрыл глаза, но все-таки сел. Руки опустились на подлокотники. Чезаре видел, как побелели пальцы парня. - Это очень трудный разговор, - негромко начал мужчина, немного наклонившись вперед, - и я предлагаю поговорить об этом немного позже. Не сейчас. - Почему? - холодно осведомился Эдмунд. - Ты... шокирован моим появлением, я понимаю. Я хочу, чтобы ты немного успокоился. Мы поговорим, я обещаю. Но позже. - Я спокоен как никогда в жизни, - отчеканил Эдмунд. - Мое мнение останется неизменным. Я хочу расторгнуть брак как можно скорее. - Я тебя услышал, - терпеливо ответил альфа, кладя руки на столик, стоящий между креслами. - Но и ты услышь меня. Мы поговорим. Позже. Эдмунд устало потер переносицу. Они снова идут по кругу. Сколько бы он не повторял свои слова, этот упрямый человек будет стоять на своем. Поговорим позже. - Когда? - спросил омега. - Может, когда ты немного привыкнешь к моему присутствию. - Привыкну? - насторожился Эдмунд. - Я буду навещать тебя. Постараюсь пару раз в неделю, - мягко проговорил Чезаре, чувствуя, как напрягается всем телом его муж. - Я не позволю этого тебе, - припечатал Эдмунд, сцепив руки в замок. - Видишь ли, я собираюсь за тобой поухаживать. Твоя семья не будет против, уверяю тебя. Конечно, ты можешь все им рассказать... Но ты же не хочешь этого делать? - как можно аккуратнее произнес мужчина. Он не хотел, чтобы его слова были расценены как угроза. - С чего ты это взял? - Ты не сказал им до сих пор. - Но могу в любой момент. - Можешь, - кивнул Чезаре. - Я не стану тебя останавливать. - И что ты будешь делать тогда? - Что-нибудь придумаю, - усмехнулся альфа. Эдмунд на это только тяжело вздохнул, поднимаясь с кресла. - Я уже говорил, что не привыкну к тебе. - Я помню, - Чезаре тоже встал на ноги. Он хотел коснуться омеги, но тот отошел на полшага. - Не надо, синеглазка, - слегка покачал головой мужчина, но подходить ближе не стал. - У тебя руки побелели, совсем холодные небось. Давай я согрею. - С этим прекрасно справятся перчатки. - Но живое тепло лучше, - улыбнулся краем губ альфа. - Меня и перчатки устроят, - бросил Эдмунд, собираясь выходить из комнаты. Затем остановился у самой двери. - Когда ты уезжаешь? - Мне предложили переждать ливень за обедом. Я согласился. - Очень удобно для тебя, - усмехнулся парень и вышел в коридор. Хотелось хлопнуть дверью, но вместо этого он тихо ее прикрыл и спокойно направился к себе. Чезаре так и остался стоять посреди комнаты. Эдмунд его откровенно восхитил своим самообладанием. Честно говоря, альфа не ожидал подобного. Он не думал увидеть запуганное забитое существо, потому что Эдмунд таким не был, даже в моменты крайнего отчаяния. Он тогда уходил в себя, становился предельно вежливым. Чем страшнее ему, тем спокойнее он пытается казаться. Все это Чезаре уже видел и старательно воскрешал в памяти целый год, вырабатывая свое поведение и стратегию. Но сейчас перед ним стояла ледяная глыба. Синеглазка изменился. Он стал более резким на язык, уверенным в себе. Сам пришел к нему, завел тяжелый разговор. Был настойчив. Но несмотря на все это мелкие детали его выдавали: редкая задержка дыхания, побелевшие пальцы, которые нервно сжимали предплечья, чувства, которые на мгновение проявлялись в голубых глазах. Чезаре был слишком наблюдательным, чтобы это не заметить. Омега ужасно нервничал, но мастерски держался. И мужчина не мог это не оценить. Не всякий альфа мог сдержать перед ним ужас. А этот смог. Если все пойдет хорошо... Чезаре готов потратить хоть год, чтобы Эдмунд перестал держать активную оборону. Он не будет навязчивым, но и не даст о себе забыть. Постарается красиво ухаживать, хотя в жизни этим не занимался. Да и Эдмунду можно будет сказать, что разговор состоится тогда, когда он перестанет шарахаться от него. Хотя... может и не стоит этого говорить. На все воля Фортуны. А она Чезаре не изменяла вот уже многие годы. Так пусть и сейчас не оставит. Мужчина чувствовал, что только удача ему может помочь. И больше ничего.