Все или Ничего

Спустя две недели карета с Эдмундом и Чезаре внутри неслась по направлению к зимней резиденции короля. Эдмунд молчал по своему обыкновению, на этот раз Чезаре не пытался его никак разговорить, тоже погрузился в собственные мысли. Эдмунда едва ли не трясло при мысли, куда и с кем он едет. Он едет в террариум с человеком, который плохо себя контролирует, ничего не знает о высшем обществе, никогда не сталкивался с такими людьми. Они были страшнее любого головореза, все как один лгуны и предатели. Готовы продать душу ради расположения короля, которого они добивались любыми способами. Пойти по головам не считалось зазорным. Такие никогда не упустят шанса потопить семью Даунхерстов и иже с ними, те имели слишком большой вес при дворе. А это не могло радовать никого. Эдмунду было страшно представить, что будет, если биография Чезаре раскроется. Альфу обязательно казнят, это ясно как день. Несмываемый позор покроет всю семью и друзей, будет долгое судебное разбирательство, во время которого припомнят все возможные и невозможное грехи. В самом худшем случае Ника и Ричарда приговорят к заключению лет на пятнадцать за соучастие. Эдмунда же и вовсе с удовольствием отправят на плаху. После этого Даунхерсты никому не будут уже угрожать. Потомки будут пропадать в деревне и родовом замке, их никогда не увидит свет. Все будет кончено. Но это был наихудший вариант развития событий. Омега был уверен, что всех будет живейшим образом интересовать его брак с альфой. Он не знатного рода, богат, но не сказочно. Есть купцы и побогаче. Так что всех будет интересовать причина столь поспешного и тихого брака. Ведь о свадьбе не было объявлено публично, с оглашением имен за полгода и шумным празднеством. Придется отбивать от сплетников всеми силами. Если учесть, что Эдмунд впервые покажется на публике после похищения... Ужас. Чезаре же выглядел подозрительно спокойным. За последние две недели он практически не донимал Эдмунда. С утра до вечера разбирал какие-то бумаги, отдавал указания на время своего отсутствия и... читал книги по этикету. Эдмунд был страшно удивлен. Он не думал, что альфа предпримет хотя бы малейшую попытку показаться цивилизованным человеком. Но мужчина это сделал. Ма Шера пришлось оставить. Не было и речи, чтоб взять гигантского хищника в королевский дворец. Эдмунд оставил подробные указания касательно него. Сердце кровью обливалось, когда парень слышал вой животного за запертой дверью. Но сделать ничего было нельзя. Оставалось надеяться, что никакого инцидента не произойдет, и все будет в порядке. Айви же поехала с ними, к несказанному удовольствию Эдмунда и вящему раздражению Чезаре. Но понимая, что мужу нужна его горничная-компаньонка, альфа согласился. Особенного вреда от девчонки не было, а в замке он станет еще незначительнее. * * * Они прибыли в замок к вечеру. Он был значительно меньше летнего, не такой роскошный. Но все-таки весьма величественный. Прекрасное здание словно тянулось вверх, казалось, что четыре башни касаются жемчужно-серых облаков. Камень был светлым, почти белым. Полностью заснеженный парк дополнял сказочную картину. Все окна замка светились. Эдмунд невольно восхищенно вздохнул. Ему всегда нравилось величие больше, чем неприкрытая роскошь. Лакей в ливрее открыл дверь кареты. Первым вышел Чезаре, затем подал руку Эдмунду, но тот ее не принял. Подул ветер, бросая снег в лицо, и Эдмунд посильнее закутался в меховой плащ. Чезаре последовал его примеру, даже ему стало холодно. Лакей поспешно проводил их внутрь, в просторном холле их встретил слуга уже в другой ливрее. Он отдал приказания лакею, и супругов проводили наверх. Согласно просьбе Эдмунда спальни у них с Чезаре были разные, хотя и смежные. Это было принято. Только немногие делили одну комнату на двоих, и столько же открыто заявляло о холодности в отношениях. Багаж принесли спустя пятнадцать минут, слуги тут же начали разбирать вещи, раскладывая все по местам. Эдмунд дал несколько указаний, Чезаре вообще не проронил ни слова. На письменном столе обнаружилось письмо, в котором супругов приветствовал первый министр, выражал надежду, что дорога не доставила хлопот и сообщал, что первый бал сезона назначен на завтрашний вечер. * * * Ник и Ричард с сыном прибыли только к следующему утру. Буквально через пару часов прибыли Хоуксворты и де Шаньи, а следом за ними Эйдан с мужем. Едва узнав о приезде семьи, Эдмунд буквально бросился разыскивать их во дворце. Он сам не понял, до какой степени по ним всем соскучился. Чезаре с некоторой завистью наблюдал из-за поворота, как Эдмунд со всеми обнимается и смеется. Он совсем про него забыл. Был рад забыть. Альфа тяжело вздохнул, что-то кольнуло внутри, стало тяжело. Он никогда не сможет вот так же легко прикасаться к чужим людям. Так легко смеяться шуткам. Он этого был лишен давным-давно и теперь не знал, как вернуть. Временами Чезаре чувствовал себя лишним на празднике жизни, как сейчас. Потому что люди не смогут принять ту тварь, которой он является. Но все были так рады встрече, что не заметили присутствия Чезаре. Эдмунд попеременно целовал всех, обнимал. Семья привлекала много внимания, люди шушукались. Но все уже привыкли к шепоткам за спиной, это не было новостью. Люди всегда осуждают непохожих на них самих. А то что непонятно, вызывает отторжение, неприязнь. - Предлагаю переместиться ко мне, - проговорил Ник. Его живот заметно округлился, беременность стала заметной. Эдмунд с удовольствием отметил, что у кузена наконец-то появился здоровый цвет лица. - С удовольствием, - отозвался Эдмунд, обнимая одной рукой Кайла, а другой - Эйдана. И кампания двинулась в покои Николаса и Ричарда. Туда им принесли вина, все расселись. Взгляды девяти пар глаз устремились на Эдмунда. Тому сразу стало неловко, захотелось куда-нибудь спрятаться. Когда первая радость исчезла, Эдмунд стал явственно видеть на лицах настороженность и нерешительность, десяток вопросов, которые члены семьи не знали, как задать. - Что вы на меня так смотрите? - шутливо спросил Эдмунд, примостившись на подоконнике. - Ничего. Просто давно не видели, - отозвался Эйдан, чуть улыбнувшись. Его взгляд потеплел. - Как ты? - негромко спросил Мирт. От его тона Эдмунду почему-то сразу стало неловко. - Все в порядке, - лаконично ответил омега. Он понимал, что надо добавить еще что-то, но не знал что. - Эдмунд, если он тебя... обижает... - начал Ник. - Он меня не трогает, - ровно ответил Эдмунд. Омега видел, что кузен не поверил его словам ни на секунду, как, видимо, и письмам, которые Эдмунд регулярно писал. - Эдмунд, мы серьезно, - мягко начал Кайл, - нет понятия законности, когда речь идет об этом... человеке. Ты можешь все нам рассказать. Мы поймем и не осудим. Честное слово. Эдмунд с некоторой досадой понял, что мысли всех присутствующих схожи. По их сочувственным настороженным взглядам омега понял, что его считают запуганной жертвой, которая боится лишнее слово сказать. Он таким был. Но не является жертвой сейчас. Почему они не хотят видеть, что Эдмунд изменился? Он не будет молча сносить унижения и тихо переживать горе, сам будет себя отстаивать. Но они этого не понимают. Не могут понять. Конечно! Все же привыкли, что Эдмунд беспомощный. Что он ни на что не годится, что его надо защищать и оберегать словно ребенка. Внезапно омега почувствовал отчетливую злость. Не на семью, на себя. Он позволил себе быть таким. А теперь вынужден пожинать плоды. - Послушайте, - ровно начал Эдмунд, - он меня не трогает. Мы практически не общаемся. Все. Я больше не хочу об этом говорить. Неужели нет никаких других тем для разговора? - Но... - тут Ник поймал красноречивый взгляд Мирта, и замолчал. Ричард успокаивающе погладил его по щеке. - Как ты, Ник? Ты писал, что тебе получше, - произнес Эдмунд. - Действительно полегчало. Лекарь сказал, что все в порядке. Малыш появится на свет через четыре месяца. - Это прекрасно, - тепло улыбнулся золотоволосый омега. - Как думаешь, кого ждешь? - Понятия не имею, - пожал плечами кузен. - Может быть и альфу. - Наконец-то тот меч пригодится, - хохотнул Ричард. - Боюсь, что его уже облюбовал Адриан, - хмыкнул Хок, обнимая одной рукой Кайла, который сидел у него на коленях. - Характер весь в Ника, - пожал плечами Ричард. - Тебе что-то не нравится в моем характере? - недобро прищурился Ник. - Все нравится, - покаянно кивнул Рик. Виконт Харгроув прыснул в кулак. - Что вы смеетесь, виконт? Будьте уверены, я знаю, насколько невыносим во время беременности, - усмехнулся Ник. Они проговорили еще добрых три часа. Поначалу атмосфера была несколько напряженной, но брак Эдмунда больше не обсуждался, и все расслабились, а в первую очередь сам омега. Ему было понятно беспокойство семьи, но оно стало тяготить. Как доказать мужу, что изменился, если самые дорогие и близкие в это не верят? - Боюсь, что мне пора готовиться к балу, - произнес Эйдан, вставая с кресла. За окном уже начало потихоньку темнеть. - Сегодня я намерен блистать. - Ты всегда блистаешь, - произнес его муж. Эйдан благодарно ему улыбнулся. - Пожалуй, мне тоже пора, - сказал Эдмунд. - Все ожидают моего присутствия. И я не собираюсь давать лишний повод сплетникам. - Это правильно. Им и так есть о чем почесать языками, - кивнул Эйдан. - Я привез, все что ты просил. Сундук в твоей комнате. - Спасибо. - Я что-то пропустил? - заинтересовался Кайл, тоже поднимаясь на ноги. - Ничего, - загадочно блеснул глазами Эдмунд. - Сегодня вечером ты все узнаешь. - Не пугай нас, друг мой, - улыбнулся Мирт. - Даже не думал, - рассмеялся омега, выходя из комнаты. Следом за ним потянулись все остальные. Только Мирт задержался. - Ник, не наседай на него так, - мягко попросил мужчина, - иначе он вообще нам ничего не скажет. - Я не могу не наседать. Он часть моей семьи, часть меня. А я отдал его в лапы какому-то проходимцу, - проскрежетал омега. - Ники, тебе нельзя нервничать, - предупредил Рик. - Эдмунд не выглядит напуганным, - сказал Мирт. - Ты его не знаешь. Он никогда не выглядит напуганным. Чем ему страшнее, тем он спокойнее. - Ник, он изменился. Хочешь ты этого или нет. Неужели ты не понимаешь, что чем сильнее ты на него давишь, тем больше он закрывается? - Я понимаю, - со вздохом ответил омега, садясь в кресло, - Просто... я боюсь за него. Ты сам видел его после смерти Трэвиса. Я не хочу повторения. Ушло шесть лет, чтобы показать Эдмунду, что его не будут бранить при каждом удобном и неудобном случае. А этот подонок все может разрушить! Он уже разрушает. Эдмунд отдаляется, я чувствую это, но ничего не могу сделать! - Знаешь, он мне сейчас напоминает подростка, который начинает копаться в себе самом, пытается найти и понять свою суть. Найти свое место в мире. А подростки всегда отдаляются и враждуют с теми, кто с ними не согласен. Кайл делал то же самое. - Серьезно? - брови Ника взметнулись вверх. - Я такого не помню. - Это было в тот момент, когда я отчаянно пытался заставить забыть Хоуксворта и переключиться на другого альфу. Однажды все дошло до страшного скандала и ухода из дома на всю ночь. Мне пришлось оставить его в покое. - Но это Кайл. А это Эдмунд. Он не такой... - Сильный? Независимый? Ник, нам этого не узнать, если не наберемся терпения. Одно я знаю точно, если он не будет знать, что его уважают и понимают, что не будут давить и принуждать, то он не придет за помощью, когда она действительно понадобится. И вот тогда уже случится настоящая беда. - Можно подумать, что уже не случилась. - Все может быть гораздо хуже, ты сам знаешь. Не подумай, что я защищаю эту мразь. Я бы с удовольствием перерезал ему горло в темном переулке и даже хоронить бы не стал. Но Эдмунд решил пройти этот путь сам. Он не простит, если мы не дадим ему этого сделать, а может и сломаться, решив, что ни на что не годен. - То есть ты предлагаешь просто поддерживать его? Ждать, когда попросит о помощи сам? - Поддержка - это так много. Ему сейчас должно быть одиноко. - Почему ты так решил? - внезапно спросил Рик. - Я просто помню каково это, когда тебе не с кем поделиться. Я тогда тоже думал со всем справиться сам, знал, что рассчитывать больше не на кого. Конечно, можно было бы обратиться за помощью к отцу... Но я был слишком зол на него, на себя, на Гила. Не мог прийти домой как побитая собака. - Понимаю, - пробормотал Ник. - Я все понимаю. Но... это тяжело. - Знаю, - печально улыбнулся Мирт. - Я постараюсь на него не давить, - медленно произнес Ник. - Но ничего не обещаю. - Просить большего я просто не могу, - кивнул Мирт. - Увидимся на балу. - Увидимся. Интересно, что привез твой брат, - омега повернулся к мужу, - Эдмунду. * * * Эдмунд собирался больше двух часов. Чезаре в комнате не было, омеге никто не мешал. Парень долго не мог выбрать один из нарядов, привезенных Эйданом. Слишком шикарные, слишком... открытые. Раньше Эдмунд никогда бы такие не надел, но сегодня... Сердце выпрыгивало, омега тщетно пытался успокоиться. Сегодня ему нужен ясный ум, трезвость. Никакого волнения, никакой нервозности. Все сплетники только этого и ждут. Но омега не доставит им такого удовольствия. И не порадует мужа своим волнением. Тем более после того, что Эдмунд собирается сделать... Альфа придет в бешенство. И омега презирал себя за тот страх, который в нем зарождался и неумолимо креп. Он прекрасно понимал, что собирается играть не просто с огнем. С бушующим неуправляемым пожаром. Айви по-всякому укладывала волосы господина. Они на это потратили почти час, но усилия того стоили. Волосы были убраны наверх, на этот раз небрежность была тщательно наведенной. Несколько прядей кокетливо касались шеи, делали ее еще изящнее, еще беззащитнее. Эдмунд уже отпустил Айви и вдевал в уши серьги, когда в дверь раздался негромкий стук. - Входите, - сказал Эдмунд. Ему понравилось, как звучал его голос, чисто и уверенно. На пороге показался Чезаре. Эдмунд видел его в зеркале, не улыбнулся, лишь смерил оценивающим взглядом. Чезаре был в черных брюках, и черной шелковой рубашке. Приталенный жилет был украшен редкой серебряной вышивкой и драгоценными камнями. Волосы собраны в хвост и перехвачены черной атласной лентой. На пальце поблескивал массивный перстень с черным камнем. Все очень дорого, но без пошлости. Со вкусом. Эдмунду понравилось. А вот Чезаре совсем не был в восторге от костюма мужа. Омега видел, как недобро сверкнули его глаза. Эдмунд внутренне подобрался, приготовившись к скандалу. - Тебе пора уволить своего кутюрье, - низко произнес альфа, подходя ближе. - Он забыл пришить спину к костюму. И цвет слишком яркий. - Кроваво-красный - это замечательный цвет. Цвет жизни, страсти, - спокойно ответил Эдмунд, лишний раз оглядев себя в зеркале с ног до головы. Костюм был просто потрясающим. Длинные рукава, закрывавшие кисти рук, приталенный верх, чуть расширяющиеся к низу брюки. Все было легким, казалось, что держится на теле лишь благодаря чуду. Главной особенностью наряда был вырез на спине. Он открывал лопатки, доходил где-то до середины спины. Эдмунд надел потрясающее колье, причудливое плетение спускалось в вырез на спине. Провокация, а не наряд. - Ты не выйдешь отсюда в таком виде, - предупредил Чезаре. - Я сам решу, - ровно проговорил омега, отходя от мужа к двери. Он физически чувствовал раздражение альфы. - Эдмунд.... Но омега уже поспешил ретироваться в коридор. Там было много народу, люди провожали омегу откровенно заинтересованными взглядами. Вряд ли Чезаре выкинет что-то вопиющее на людях, хотя... От него никогда не знаешь, чего ждать. Альфа нагнал мужа через минуту. Парень почувствовал железную хватку на своем локте. Почти до боли. - Ты делаешь мне больно, - бесцветно проговорил Эдмунд. Хватка ослабла, но вырваться все равно не представлялось возможным. Гости стекались в бальный зал, толпа обтекала супругов. - Я не позволю тебе расхаживать в таком виде, - низко произнес Чезаре над ухом. - Я не спрашивал у тебя разрешения, - так же тихо ответил Эдмунд, улыбаясь проходившим мимо гостям светской улыбкой. - Эдмунд, любовь моя! - громко воскликнул Алек Мельбурн, подходя к супругам. Он посмотрел на Чезаре, но сделал вид, будто не заметил. - Алек, - приветливо улыбнулся омега. Чезаре пришлось его отпустить, и Эдмунд легко поцеловал мужчину в щеку. Мельбурн удивился, но виду не подал. - Рад видеть тебя. - Выглядишь потрясающе, - глаза альфы заблестели, стоило ему хорошенько рассмотреть наряд Эдмунда. - Позволишь проводить тебя? - Разумеется. Эдмунд принял руку Алека, и они оба пошли вниз. Чезаре чувствовал себя частью мебели, предметом интерьера, на который подчеркнуто не собирались обращать внимания. Поведение Эдмунда... Чезаре чувствовал зарождающуюся ярость. Жгучую и неуправляемую. Зная, к чему это может привести, мужчина гасил в себе это чувство всеми силами. А что касается Эдмунда... он ему позже все выскажет. * * * Первый бал прошел просто замечательно. Здесь было немного народу, только избранные. Самые знатные, самые богатые и те, кто был ближе всех к королю. Последних было совсем немного, Локхард не подпускал к себе гниль и падаль. Только проверенные, только верные могли пользоваться его доверием и благосклонностью. На Эдмунда обращали внимания едва ли не больше, чем на королевскую семью. Омега постоянно был окружен толпой альф и бет, которые жаждали урвать кусочек его внимания. Эдмунд уже и забыл каково это, когда вокруг тебя по меньшей мере человек пятнадцать, глаза которых сверкают от скрываемого желания. Много тел, голосов, запахов. Все смотрят на омегу будто на диковинную статуэтку. Приятного в этом не было ничего. Эдмунд большую часть жизни чувствовал себя куклой и не желал возвращаться к этому снова. Но глядя на мрачного Чезаре, омега впервые в жизни был рад своей внешности. Был бы он менее красив и притягателен для других, ничего бы не вышло. Но сейчас... Это было на руку. Эдмунд чувствовал, что на этот раз задел мужчину за живое. Только вот какова цена за эти мгновения? Об этом парень старался думать как можно меньше, это нагоняло ужас. Эдмунд не боялся, что альфа сейчас что-то ему сделает. Нет. Скорее всего в замке он его не тронет. Но вот дома... Что будет? С другой стороны, он обещал мужу полную безопасность. Но вот сдержит ли слово? Какой у него порог терпения? Очень невысокий. Эдмунд не ожидал, что муж его побьет или сделает что-то столь же ужасное. Но все равно становилось страшно до чертиков. Трэвис и Александр его тоже не били... Но все равно! Он не будет подчиняться! Не будет, потому что не хочет! И сам будет решать, как ему поступать. Сам, Бездна его забери. Хватит быть тряпичной куклой, которую можно гнуть в разные стороны, а потом бросить в огонь, на съедение пламени. Нет больше сил. Пора проживать свою жизнь самому, а не по указке. И принимать последствия того, что натворил. Тут лорд Пибоди что-то сказал, беря руку омеги. Эдмунд позволил ее поцеловать, улыбнулся. Но улыбка его несколько померкла, когда он увидел, как Чезаре отделяется от стены и направляется к ним. Он даже не обходил людей, они сами перед ним расступались, провожая взглядами. А потом начинали шушукаться. - Я позволю себе украсть у вас моего мужа, господа, - проговорил мужчина, буквально выдергивая омегу с маленького диванчика, на котором он сидел. Эдмунд улыбнулся своим воздыхателям, но пришлось идти с мужем. Открытый конфликт и неповиновение недопустимы. Иначе для всего света он станет разряженной куртизанкой. А становиться шлюхой из-за альфы Эдмунд не собирался. - Что ты делаешь? - одними губами выговорил парень, по-прежнему натянуто улыбаясь. - Собираюсь потанцевать с собственным мужем, - последовал мрачный ответ. Омега чувствовал, как клокочет в голосе сдерживаемая ярость. Сердце от этого голоса екнуло. Музыка уже давно играла, пары танцевали. Чезаре бесцеремонно прошел в центр бального зала, увлекая за собой Эдмунда. Затем сжал его талию, взял руку омеги. Эдмунд едва успел положить руку альфе на плечо, как тот начал двигаться. Разные глаза сверкали, ноздри чуть раздувались в такт дыханию. Альфа неплохо танцевал. В его движениях не прослеживалась грация, только мощь и сила. Эдмунд чувствовал себя совсем маленьким по сравнению с альфой. Будто корабль в бушующем море. Чезаре едва успевал обходить другие пары, чтобы не столкнуться. Он танцевал также, как и жил. Отступали перед ним, а не он перед кем-то. - Тебе не кажется, что спектакль затянулся? - наконец спросил мужчина. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - невозмутимо ответил Эдмунд. - Не заставляй меня повторять одно и то же дважды. - Я всегда так развлекаюсь. - Окружая себя альфами, у которых единственное желание - это завалить тебя на сеновале? - Выбирай выражения, - процедил Эдмунд. - Поверь мне, у меня на языке крутятся совсем другие слова. - Так пускай там они и остаются. - Ты знаешь, что мое терпение не безгранично. - Я предупреждал тебя, - сверкнул глазами Эдмунд. - Не можешь выносить это, так оставь меня в покое. Чезаре внезапно усмехнулся. - Так это попытка испортить мне жизнь? - Нет. Мне безразлично твое мнение. Тут музыка стихла, гости зааплодировали музыкантам. Чезаре ленивым жестом предложил мужу руку, тому пришлось ее принять. Но едва они достигли противоположного конца зала, как Эдмунд, не говоря ни слова, просто выпустил руку альфы и направился к своим поклонникам. Чезаре разом опустошил бокал вина, наблюдая, как муж вновь начинает улыбаться этим... альфам. Мужчина во всех подробностях представлял себе, как прямо сейчас подходит к ним и каждому медленно сворачивает шею, слушая хруст хрупких позвонков. Желание было почти непреодолимым, хотя внешне Чезаре казался абсолютно спокойным. Он весь вечер наблюдал, как его муж флиртует с другими мужчинами, смеется неожиданным эпиграммам и старым анекдотам. Ярость не утихала, но альфа старался не давать ей волю. Не время становиться зверем. Иначе он действительно натворит бед, из которых будет уже не выбраться. * * * Эдмунд был несказанно удивлен, что Чезаре ничего не сказал ему вечером. Омега ожидал жуткого скандала с битьем мелких предметов, но этого не произошло. Поздно вечером, когда уже можно было покинуть торжество, альфа просто увел мужа из зала, но не сказал ни слова. Хотя Эдмунд чувствовал, насколько зол мужчина. Кожей чувствовал, а потому тоже молчал. Не смотря на всю браваду, было действительно страшно. Но Чезаре просто довел Эдмунда до его комнаты, подождал, пока он закроет дверь, а затем парень услышал шаги мужа в соседней комнате. Только когда они затихли, Эдмунд переоделся и лег в кровать. Сон все не шел, омега слишком сильно перенервничал, все никак не мог успокоиться. Система давала сбой. Ожидания не подтвердились, и Эдмунд не понимал, как к этому относиться. У мужа открылся невиданный резерв терпения? Вряд ли. Но в таком случае, в чем же дело? * * * Не один Эдмунд ворочался без сна. Чезаре смотрел в потолок, не мигая. Разные глаза блестели в темноте. Альфа пытался заставить себя успокоиться, но это плохо ему удавалось. Он не знал, сможет ли вот так стоять неподвижной статуей у стены завтра и все последующие дни. Глядеть, как за синеглазкой увиваются другие альфы, было совершенно невыносимо. Но сделать Чезаре ничего не мог. Его муж был безбожно красив, это очевидный факт. Неудивительно, что все альфы сходят по нему с ума. Своей ревностью Чезаре лишь выставит себя идиотом, потешив весь свет, включая Эдмунда, который, похоже, именно этого и добивался. Вывести Чезаре из себя, чтобы он сделал что-то такое, после чего от него можно будет уйти, расторгнув договор. Проклятие Бездны! Чезаре ощущал себя в ловушке. Его связали по рукам и ногам, а он не имеет права сопротивляться. И признаться честно, он не ожидал этого от Эдмунда. И от этого становилось еще хуже. Он снова в который раз недооценил мужа и теперь расплачивается за это. И будет платить еще две недели. От этого ярость в душе только возрастала. Она требовала выхода, разрушений и крови. Чезаре давил в себе это. Чувствовал, как мерзкое чудовище скребется где-то внутри, требуя свободы. Но лучше умереть, чем вернуться в этот ад. Когда ты ничего не понимаешь, когда можешь убить за неловкое прикосновение и громкий хлопок за спиной. И не чувствовать никаких угрызений совести по этому поводу. Не имея возможности остановиться. Чезаре вскочил на ноги, чувствуя, как напрягаются все мышцы. Альфа быстро надел льняную рубашку и кожаный жилет, затем вышел из спальни и направился вниз. За окном едва забрезжил рассвет, когда Чезаре оказался на улице. Он не почувствовал холода, когда ветер швырнул пригоршню снега ему в лицо. Пройдя достаточное расстояние, Чезаре просто пустился бегом. Он бегал в отдаленных углах парка до тех пор, пока не заболели ноги, а рубашка насквозь не пропиталась потом. Чезаре вновь начал чувствовать подвывающий ветер, покалывание мороза на щеках. Руки покраснели, кожа на них скукожилась, покрылась мурашками и резкими морщинами. В голове прояснилось, осталось лишь легкое раздражение, которым можно было управлять. Только после этого Чезаре вернулся назад в замок. Слуги провожали его удивленными взглядами. * * * Следующий день начался весьма поздно для придворных. Гости отходили после торжества. Кое-кто боролся с похмельем, кто-то - с отекшими ногами. Омеги активно сражались с мешками под глазами и спутавшимися волосами. Королевские балы - дело весьма изматывающее. Исключительно крепкие люди могли веселиться ночь на пролет, стирая пару туфель за три бала, и при этом прилично выглядеть. К сожалению, Эдмунд был не из их числа. Он плохо спал, а потому встал разбитым, с ощущением, будто его кто-то основательно поколотил. К рассвету стала сниться какая-то гадость, и омега вообще не смог после этого уснуть. Эдмунд уже и сам не помнил, что ему снилось. Но это было что-то неприятное. Все из-за стресса. Но Эдмунд не хотел давать повод усомниться в себе. Поэтому долго лежал в кровати, затем тщательно умылся холодной водой, чтобы взбодриться. После этого тщательно расчесался, вызвал Айви, которая умело забрала волосы в незатейливую прическу. Переоделся в костюм из тончайшей шерсти цвета молочного шоколада. Выбрал гарнитур из золотого браслета с хитроумным растительным рисунком и такие же длинные серьги. Только после всего этого омега спустился на завтрак. К слову, время уже перевалило за полдень, но для сезона это было вполне обыкновенное время для завтрака. Чезаре был угрюм и мрачен. Он сухо, но вежливо отвечал на вопросы гостей, механически поддерживал светскую беседу. Его раздражали эти люди. Даже он понимал, просто видел их двуличность. Лицемерие альфа ненавидел. Но все же терпел придворных. Других вариантов не было. Его и Эдмунда посадили друг напротив друга, хотя и немного наискось, так что мужчина прекрасно видел, как мило улыбался его муж своим соседям, а те смотрят на него с немым восхищением и скрываемым вожделением. Эдмунд же делал вид, что Чезаре вообще здесь нет. После завтрака гостям предложили такие нехитрые развлечения как шарады, карты и музицирование. Мало кто мог играть действительно прилично, но это было принято. Поэтому женщины и омеги исправно садились за клавикорд, начинали петь какие-то песни странными, зачастую фальшивыми голосами. Все направились в огромную гостиную, по середине которой стоял клавикорд, было множество кресел и диванчиков. А также пара ломберных столиков, обтянутых зеленым сукном. Гости разбились на компании, все выбрали занятие по душе. - Господин Эдмунд, - позвал омегу какой-то повеса, - порадуйте нас. Спойте что-нибудь. - К сожалению, из меня не очень хороший певец, - улыбнулся Эдмунд. - Это невозможно. Вы не можете петь плохо, - проговорил альфа. Он стоял у противоположной стены, так что все слышали разговор. - Уверяю вас, - негромко вступил Чезаре, но все как-то притихли, - мой муж хорош во всем, но только не в пении. Игра в карты с ним - истинное удовольствие. - О! В таком случае, вы позволите сыграть с вами? - обратился парень к Эдмунду. - Увы, вам придется немного подождать, - ответил Чезаре прежде, чем его муж успел открыть рот. - Я не привык уступать право быть первым. Эдмунд, окажи мне честь, - сверкнул глазами альфа. Омега лишь улыбнулся в ответ. С Чезаре играть он не хотел, но на открытый конфликт пойти не мог. Они плавно переместились к пустующему столу. К ним присоединилось несколько человек. Через пятнадцать минут выбыл первый игрок, затем и второй. Через сорок минут остались только Чезаре и Эдмунд. Омега следил за своим мужем, подмечая мелкие движения. Но все они были размеренными, нарочито неторопливыми. Эдакий сытый хищник. И глаза... они странно блестели. Эдмунд не мог понять от чего. Играть становилось все тяжелее и тяжелее. С каждой минутой комбинаций оставалось все меньше, варианты иссякали. Эдмунд с неудовольствием понял, что при очередной сдаче ему попались совсем невыгодные карты. Путем нехитрых вычислений омега понял, что как минимум половина возможных козырей у Чезаре. Еще половина в колоде. Надо было каким-то образом выжить до следующей сдачи. Восемь ходов. При таких картах это будет трудно. Но все-таки Эдмунд смог это сделать. Правда у него было ощущение, что ему это позволили. Но это уже было неважно. Омега ликовал: наконец-то попалось два козыря. Вместе они составляли практически непобедимую комбинацию. Эдмунд тут же поспешил выложить карты на стол, понимая, что второго шанса может и не представиться. За игрой следило еще по меньшей мере человек пятнадцать. Чезаре поразмыслил минуту, а затем небрежно разбил мужа в пух и прах двумя тузами. Эдмунд сжал челюсти. Он опять проиграл! Гости же тихо зааплодировали. - Поздравляю! - кто-то негромко произнес за спиной Чезаре. Это оказался супруг короля, и альфа почтительно встал со своего места. Эдмунд последовал его примеру. - Благодарю вас, Ваше Величество. Для меня большая честь слышать похвалу из уст такого блестящего игрока как вы. - Не стоит. Какова была ставка? - Мы всегда играем на желание, Ваше Величество. - Очень хорошая традиция. Она приносит гораздо больше удовольствия, чем простая игра на деньги. - Вы абсолютно правы, Ваше Величество. - В таком случае не буду вам мешать. Продолжайте. - Вы не можете нам помешать, Ваше Величество. Супруг короля только улыбнулся. Он подал руку Чезаре, тот ее галантно поцеловал, и омега ушел к другой кампании. Эдмунд был раздосадован не на шутку, а потому отказался играть в карты с кем-либо еще. Он просто сел в свободное кресло у окна и взял бокал вина у проходящего мимо слуги. Чезаре подошел к нему, присел на подлокотник. - Ты проиграл мне желание. - Я в курсе, - сухо ответил омега. - Так вот. Мое желание очень простое. Сделай милость, оденься прилично сегодняшним вечером. Глаза омеги нехорошо сверкнули. Заметив, что сидящая рядом матрона ловит каждое их слово, Эдмунд помолчал немного. - Хорошо, - наконец вымолвил он. Чезаре был удивлен быстрым согласием, но промолчал. * * * Эдмунд на это раз выбирал наряд гораздо скорее. Ткань насыщенно-фиолетового оттенка струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб. Длинные, полупрозрачные рукава доходили до бедер и имели специальные вырезы для кистей рук. Широкие брюки имели разрезы от колена. Эдмунд надел красивейшие серебряные сандалии, доходившие до колена. Волосы украшал тонкий обруч, на руках и ногах чуть позвякивали тонкие серебряные браслеты. Рискованно? Не то слово. Страшно представить реакцию альфы. Но Эдмунд глубоко несколько раз вздохнул, успокаиваясь. Если уж идти намеченным путем, то до конца. Иначе он ничего не стоит. Чезаре где-то пропадал. Эдмунда слабо интересовало где именно. Омега покинул спальню, вышел в коридор и направился в бальный зал. Здесь было шумно и немного душно. Танцы уже начались, Эдмунд немного опоздал. Появление прекрасного омеги не осталось незамеченным. Его поприветствовало сразу несколько альф, оглядев с ног до головы, от чего парень почувствовал себя дорогой лошадью на выставке, двое с ходу предложили потанцевать. Недолго думая, Эдмунд согласился. Первый партнер был совершенно невыносим. Никакой грации, только грубая сила. Второй наоборот совсем не умел вести. Отвратительно. Пары должны были перестроиться. Эдмунд искренне обрадовался, что сменит партнера. - Я же сказал тебе одеться прилично, - раздраженно проговорил Чезаре, ухватив руку омеги. Эдмунд даже не понял, в какой момент муж присоединился к танцующим. - Он абсолютно приличный, - невозмутимо ответил Эдмунд, хотя сердце предательски екнуло где-то в животе. Стук резонировал об ребра. - Для кого угодно, но не для тебя, - сквозь зубы сказал альфа. - К чему ты придираешься? Поверь, ты не видел еще по-настоящему откровенных нарядов. Но скоро увидишь. - Если я их увижу... - Чезаре замолчал, затем глубоко вздохнул, - лучше тебе не делать этого. - Ты мне угрожаешь? - Нет. Предупреждаю. - Полагаю, в этот момент я должен испугаться и согласиться на все? - приподнял брови Эдмунд. - Я не пытаюсь тебя напугать. Разве что образумить. - У тебя плохо получается. Тут мелодия сделала кульбит, партнеры вновь сменились. Эдмунд дотанцевал еще один тур, а затем выскользнул из круга. От духоты закружилась голова. Омега внезапно почувствовал сильную усталость. Сказывалась почти бессонная ночь. Эдмунд пробыл на балу еще час, а затем ушел. Первым делом парень переоделся, снял обруч. Затем сделал себе успокаивающий отвар. Без него он не мог уснуть. Эдмунд всегда плохо спал, когда нервничал. А нервничал он последний месяц постоянно. * * * Чезаре подождал полчаса, прежде чем уйти вслед за мужем. Он был зол, ярость просто кипела в нем. Альфа не хотел сделать что-то такое, о чем будет потом очень долго жалеть, а потому старательно пытался отвлечься, успокоиться. Это удалось слабо. Чезаре вышел из замка в парк, чтобы мороз остудил его. Почувствовав, как успокаивается пульс, мужчина вернулся. Он достиг своей спальни, переоделся. В комнате Эдмунда не было слышно шагов. Альфа осторожно приоткрыл смежную дверь, неслышно вошел. Здесь было почти темно. Только одинокая свеча горела на столике. Эдмунд лежал на кровати, положив руку под голову. Дыхание было тихим и размеренным, лицо - безмятежным, синеглазка явно спал. Чезаре оглядел фигуру мужа на постели. Затем осторожно подошел к кровати, боясь разбудить. Присел на корточки. Сейчас Эдмунд казался почти ребенком. Таким чистым, таким невинным, а от того прекрасным. Чезаре нерешительно протянул руку вперед, пальцы замерли в дюйме от фарфоровой щеки. Собственная рука показалась мужчине слишком большой, грубой, чтоб касаться такой чистоты. Альфа тяжело вздохнул и опустил руку. Тут Эдмунд шевельнулся, уголки губ чуть раздвинулись. Синеглазка чему-то тепло улыбнулся во сне. Взгляд глядящего на него мужчины потеплел. Он уже забыл о раздражении, о ярости. Все это отступило, растворилось в каком-то другом, странном чувстве. Чезаре не мог понять, что это было. Просто вдруг его отпустило, разом. Такого раньше никогда не было. Чезаре тихо встал и вышел из комнаты. Притворил за собой дверь, не до конца ее закрыв. Потом лег спать. Впервые за многие годы он почти не просыпался. Всего один раз, перед рассветом. * * * Утром Эдмунд встал поздно. Тело отказывалось повиноваться, омега и не подозревал, до какой степени вымотался. Верно говорят, что моральные переживания отрицательно сказываются на физическом состоянии человека. По крайней мере у парня так и было. Хотя после полноценного сна стало значительно лучше. Вдруг раздался решительный стук в дверь. Эдмунд быстро переодел брюки, накинул сюртук из тонкой шерсти, только после этого разрешил посетителю войти. Им оказался альфа. - Доброе утро, - мрачно поприветствовал мужа мужчина. - Почитай вот, - он протянул омеге письмо, тот стал торопливо его читать. Почерк был корявым, строчки прыгали. Господин. Со зверем большие проблемы. Он не ест третий день. Все время воет, ежели видит людей, то рычит и скалится. Вчера бросился на кухарку, мы заперли его в разрушенном крыле. Кухарка цела. Что прикажете делать? Чезаре видел, как сразу все краски сошли с лица мужа. Проклятый гаденыш! - Я отсылаю его обратно, - произнес альфа. - Нет, - вскинулся парень. - Был уговор. - Ты не понимаешь! Он такой только без меня. Дома не так, там все свои. А у тебя... все чужие. Он боится, что я его бросил. - Эдмунд, он хищник, хочешь ты того или нет. Я удивляюсь, как он раньше бросаться не начал. - Даже зверь смиряется под ласковой рукой, - покачал головой омега. - Не смей его отсылать. Иначе я уеду следом. - Синеглазка, что ты предлагаешь? Даже если я не отошлю твое чудовище назад, он издохнет от голода раньше нашего приезда. - Я что-нибудь придумаю. Если ничего не удастся... - омега взъерошил спутавшиеся волосы, - я приеду к нему. Чезаре только рукой махнул в полной уверенности, что у мужа ничего не выйдет. Но он сильно ошибся. Видимо, Эдмунда и Даунхерстов уважали тут очень сильно, потому что Ричард смог уговорить короля, чтобы тот разрешил Эдмунду привезти Ма Шера. Чезаре на аудиенцию пошел вместе с ними, так как был мужем омеги. Он и Ричард поклялись, что Ма Шер никому не причинит вреда. Эдмунд же добавил, что зверь ему очень дорог, что он совсем ручной. Глядя в незамутненные глаза омеги, затем взглянув на Ричарда, в чьей честности не приходилось сомневаться, и Чезаре, который производил впечатление разумного сильного человека, Его Величество согласился. Весь оставшийся день Эдмунд носился по замку, договариваясь со слугами, все им объясняя. Пришлось собрать всю челядь вечером и тщательно все рассказывать, показывать. И предупреждать. Омега позаботился о запасах мяса для питомца, посмотрел вольер, который подготовили на случай, если Ма Шер взбесится или не признает хозяина. В нем его будут запирать на ночь. Это было условием его пребывания в королевском замке. Поскольку Чезаре сразу написал в поместье, а первый министр был так любезен, что сам открыл портал и напрямую переправил его, Ма Шера должны были привезти в конце следующего дня. Артур согласился открыть портал для него. * * * Весь следующий день Эдмунд все проверял, перепроверял. Готовился к встрече со зверем морально. Он понимал, что Ма Шер может не сразу его узнать. Надо быть готовым к тому, что гигантский хищник на него бросится. Весь замок гудел словно улей потревоженных пчел. Все с нетерпением ждали, когда привезут странного зверя. А еще больше недоумевали, почему золотоволосому омеге разрешили привезти опасного хищника. Придворных бесило столь явно выраженное расположение короля к семье Даунхерстов. Полное доверие не иначе. Когда сгустились сумерки, в парк въехала большая массивная карета. Кучер гнал лошадей изо всех сил, чудище внутри кареты пугало его до икоты, как и всех в поместье Чезаре. Знал бы господин, чего стоило загнать зверье в карету... Подвиг. Эдмунд вышел на ступени. Он предупредил, что никого не должно быть рядом. Но придворные, не побоявшись холода, все равно вышли на открытую террасу на втором этаже. Эдмунд со злостью смотрел на любопытные лица. Чезаре среди них не было. Где его муж? Почему-то его отсутствие внушало некоторое опасение. Эдмунд сомневался, что муж последует совету и не станет показываться Ма Шеру, который его и в спокойном состоянии недолюбливает. Карета остановилась. Лошади хрипели, бесновались. Они чувствовали присутствие хищника. - Идите в замок. Спасибо за работу, - сказал Эдмунд кучеру. Тот быстро соскочил с козел и поспешил скрыться. Как по нему, этот высокородный омега свихнулся, раз решил один встретить зверье. Но кто этих благородных знает? - Ма Шер? - негромко позвал Эдмунд, подходя к карете. Окна были заколочены досками в несколько слоев. Чтоб даже щелей не было. В карете послышалось шевеление. - Ма Шер? - уже громче позвал Эдмунд. Ответом ему был жуткий рев, от которого содрогнулась земля. Эдмунд на мгновение перестал дышать. Гости на террасе охнули, а омега вдруг отчетливо понял, что если Ма Шер на него прыгнет, то его уже ничто не спасет. - Слушай меня. Только меня. Ты меня знаешь, я твой хозяин, - начал мерно говорить парень. Ма Шер выл, бросался на стены кареты так, что она грозила перевернуться. - Ты помнишь меня. Ма Шер, Ма Шер, Ма Шер... Зверь вновь страшно заревел. Он бросился на стену кареты, та сильно покачнулась, но устояла. Рессоры жалобно скрипели под весом зверя. - Мой хороший, мой дорогой. Мое чудо, мой верный друг. Ты знаешь меня, Ма Шер. Ма Шер, слушай меня. Успокойся. Мой звереныш, котенок. Ма Шер. Рева не последовало. Наступила тишина. Карета перестала качаться. Воодушевленный передышкой, Эдмунд продолжил: - Мой Ма Шер. Ты меня помнишь, ты меня знаешь. Я с тобой. Ма Шер, мой хороший. Мой мохнатый друг... Вдруг раздался сильнейший удар и треск дерева. Когтистые лапы стали крошить доски, которыми заколотили окна. Эдмунд стал медленно отступать. Страх подкатил к горлу и встал там комом. Доски трещали, через мгновение показалась черная лапа с закругленными когтями. Еще через мгновение хищник оказался на белом снегу. Ни Эдмунд, ни тем более Ма Шер не знали, что Чезаре спрятался за деревом и возвел заряженный арбалет. Острие стрелы было таким, что должно остановить даже такого зверя. Альфа готов был выстрелить в любую секунду. Ма Шер не двигался. Только смотрел на хозяина огромными влажными глазами. Морда вновь осунулась. Пушистые усы поредели. Эдмунд не шевелился, боялся сделать лишнее движение. Все кто видел это сцену, боялись даже дышать. Ма Шер мягкой поступью стал медленно двигаться к Эдмунду. Даже снег не скрипел под его лапами. Омега заставил себя стоять на месте. Он позволил зверю подойти вплотную. Ма Шер мотнул головой куда-то в сторону, принюхался. Но потом вновь повернулся к хозяину. Вновь принюхался. Иссиня-черная морда ткнулась в живот омеге. Эдмунд прерывисто вздохнул, робко погладил Ма Шер за ухом. Животное жалобно стало подвывать, у омеги сердце сжалось. Грозный хищник будто плакал. Эдмунд быстро сморгнул собственный слезы. Чуть присел, чтоб обнять Ма Шера обеими руками. Чезаре опустил арбалет. Теперь главное было, чтоб зверь не учуял его. Но альфа хорошо выбрал место. Ветер не доносил его запах. Эдмунд выпрямился. Коснулся холки животного. Ма Шер встал к нему близко-близко, тела хозяина и зверя соприкасались. Омега медленно пошел к замку, успокаивающе поглаживая животное. Но тот будто не замечал ничего вокруг кроме обожаемого хозяина. Массивные двери открылись, и они вышли. Любопытные придворные выглядывали отовсюду, они провожали удивительную пару глазами. Эдмунд шел, величественно подняв голову, размеренно и спокойно, хотя внутри все сжималось от волнения. Но Ма Шер спокойно шел, медленно переступая огромными лапами, чтоб подстроиться под шаг хозяина. Прекрасный хрупкий омега и жуткий хищник рядом, смирившийся под его рукой. Легендарное событие. Чезаре из-за угла с восхищением смотрел на мужа. Эдмунд с Ма Шером дошли до вольера. Это просто было огромным помещением, откуда убрали всю мебель. Каменный пол и стены. Первый министр заговорил окна и двери, чтоб Ма Шер не мог вырваться. Здесь зверя уже ждала туша барана, на которую он с жадностью набросился. Через полчаса ее уже не было. Только редкие кости. После этого Эдмунд вывел животное обратно в парк. Ему оседлали Боанергоса, омега проворно вскочил ему на спину и сразу пустил галопом. Ма Шер с громким рыком понесся вперед. Они носились около трех часов, пока гости развлекались в бальном зале. Эдмунд замерз, но понимал, что Ма Шеру просто необходимо пробежать хоть немного. Иначе он просто сойдет с ума. Зверь зарывался в снег мордой, перепрыгивал через ограды и сугробы, бегал так, словно не ведал свободы никогда. Эдмунд посмеивался, глядя на то, как хищник ведет себя словно недельный котенок. Затем они вернулись в замок. Эдмунд отвел Ма Шер в вольер, где просидел еще два часа, гладя зверя. Тот лежал на спине, смешно поджав лапы, лизал руки хозяина и утробно урчал. Эдмунд чувствовал, как звук вибрирует, отражаясь от стен. Волнение омеги отступило окончательно, и сразу неудержимо захотелось спать. - Ма Шер, - начал парень, понимая, что вот-вот уснет на холодном полу, - я сейчас уйду. Но вернусь завтра. Очень скоро. Эдмунд стал медленно подниматься на ноги и отходить к двери. Ма Шер провожал его настороженным взглядом. - Я вернусь завтра утром. Обещаю, - повторил омега. Ма Шер положил голову на лапы, зевнул во всю пасть. Эдмунд тихо вышел и закрыл дверь. Раздался тихий щелчок - это сработало заклинание. После этого парень на ватных ногах дошел до своей комнаты. Через пару минут туда без стука вошел Чезаре. - Тебя не учили стучаться? - устало спросил Эдмунд, расчесывая волосы. Руки едва слушались. - Нет. Как он? - Похудел. Но скоро вес наберет. Все в порядке. - А как ты? - тон альфы изменился, став гораздо теплее. - Если сейчас смогу лечь спать, то буду просто счастлив, - честно признался Эдмунд. Чезаре улыбнулся, поняв незамысловатый намек. - Спокойной ночи, синеглазка. Парень только слабо кивнул. Альфа вышел, и Эдмунд тут же рухнул на кровать. Даже свечи не задул. Он слишком устал для этого. Он не знал, что через час в комнату вошел Чезаре. Альфа постоял немного у кровати и только после этого смог уснуть.