Все или Ничего

Эдмунд проснулся довольно рано. Чезаре спал, изредка хмурясь во сне, одна рука лежала на талии омеги. Парень осторожно подвинулся, встал с кровати, боясь разбудить мужа. Тот глубоко вздохнул, но не проснулся. Эдмунд переоделся за ширмой и тихо покинул комнату. Было очень непривычно просыпаться с кем-то, особенно с Чезаре. Почему Эдмунд вновь позволил ему остаться? Потому что вдруг смертельно понадобилось человеческое общество? Что за малодушие! Он же твердо решил держать оборону, изводить этого человека день за днем, доводить до белого каления и смотреть, как злится альфа. Так что мешает это делать? Что изменилось? Эдмунд устало потер переносицу. Он тщетно пытался разобраться в складывающейся ситуации, разобраться в себе и в человеке, с которым делил крышу вот уже третий месяц. Получалось... Эдмунд не мог не замечать каких-то новых черт в муже. Омега не строил иллюзий, первое время ему казалось, что участие и забота Чезаре - это всего лишь маска, с помощью которой он пытается затащить парня в кровать и заставить остаться рядом. Но представление как-то затянулось, а мужчина продолжал вести себя так же. Где тот грубиян и наглец? Где жестокий убийца? Эдмунд не мог поверить, что Зверь и Чезаре - это один и тот же человек. Но схватка в королевском замке показала, что Зверь никуда не делся. Он рядом, ждет своего часа, и от этого становилось не по себе. Эдмунд никогда не видел, чтобы люди так сражались. Чезаре словно стал машиной, его движения были точны, быстры и смертоносны. Оставалось только гадать, где альфа приобрел такие умения. И что заставило их приобрести. Эдмунд не знал, как к этому относиться. Было тяжело делать вид, будто он ничего не замечает. Но и сдаваться омега не собирался. Он не мыслил себя рядом с Чезаре, даже отказывался думать на эту тему. Омега всегда старался избегать таких альф, как его муж. Слишком сильные, слишком властные, непримиримые, раздражительные, вспыльчивые. Эдмунд никому не верил, только семье. Он никогда бы не смог довериться такому человеку, особенно зная, на что он способен. Но... Не все было так просто. Если бы мир можно было поделить на белое и черное! Тогда стало бы жить проще, все было бы понятно. Вот это хорошо, а это плохо. И не наоборот. Но так не бывает. Чезаре не казался таким уж отъявленным мерзавцем. Сквозь черты зверя стал проглядывать человек, и Эдмунд не мог этого не замечать. Но Бездна! Омега побаивался мужа. Эдмунд хорошо помнил, насколько сильным может быть мужчина. Как он мог быть глух к мольбам и просьбам. От этого бросало в дрожь, и Эдмунд заставлял себя успокаиваться. Он не хотел показывать своего состояния перед альфой. Он презирал себя за это, но ничего не мог сделать. Эдмунд не обманывал себя. Он прекрасно понимал, что будь он так же хорош как его кузен, то все равно не смог бы противостоять мужу. Особенно, если тот будет пребывать в ярости. Но Чезаре дал ему слово... Забавно, но омега не помнил, чтобы альфа нарушил обещание. Он еще не дал Эдмунду повода усомниться в этом. Мужчина явно старался быть аккуратным, осторожным. Зачем? Зачем ему все это? Эдмунд не мог этого понять. Он знал, что невероятно красив. Да только стоит ли так стараться ради красивого личика? В конце концов, зачем было бросать команду, корабль, покупать дом и жить здесь, если можно было просто выкрасть? А ведь Чезаре мог это сделать, у этого человека отсутствовали всякие принципы. Или нет? И это постоянное внимание... Оно настораживало больше, чем простая и понятная жестокость. Это обезоруживало, заставляло терять бдительность. А вот этого Эдмунд боялся больше всего. Он боялся, что однажды не сможет оттолкнуть Чезаре, что тот окажется слишком настойчивым, а Эдмунд - слабым. И он... он не простит себе этого. Омега запрещал себе вспоминать, как много удовольствия может приносить секс. Просто запрещал. Эти мысли были слишком откровенными, смущающими. Они не давали разумно мыслить, могли лишить тело воли. А этого Эдмунд ни за что не собирался допускать. Пускай, они и живут в одном доме, но это ничего не значит. Все останется по-прежнему. * * * Боги, как же Чезаре это ненавидел! Людскую скупость, глупость и лицемерие! Лживость и трусость. Жалкие твари, они не достойны даже того, чтоб о них меч марать. Альфа стоял, оперевшись на массивный дубовый стол и сжав челюсти до боли. Перед ним лежало письмо, в котором говорилось, что он терпит непомерные убытки из-за того, что какой-то торгаш вздумал надуть какого-то капитана. В результате корабль с грузом стоял в порту, команда отказывалась плыть куда-либо. Время поджимало, договор горел синим пламенем. А все из-за чего? Потому что идиот-купец вздумал забрать себе лишнюю тысячу золотых! Что за трусливые люди?! Не хватило мужества сказать Чезаре в лицо, что хочет больше денег? Трус! А теперь из-за этого придется тратить свое время и силы, чтоб все улаживать! До чего же Чезаре это ненавидел! Ярость клокотала в нем, требуя немедленного выхода. Альфа представлял, как встретит своего посредника и с непередаваемым удовольствием превратит свиную харю в фарш. Чезаре схватил со стола вазу и зашвырнул ее в стену. Осколки градом посыпались на пол, но легче не стало. Честные люди... Ха! Пираты и убийцы честнее. Если тебя хотят прирезать, то тебя прирежут, но надувать никто не станет, иначе потом с тобой никто дел не станет иметь. Вообще никаких. А так и загнуться не долго. Что толку в драгоценных мехах, золоте и прочем добре, которое некому продать и некуда сбыть? А тут... Прибил бы! Больше всего Чезаре ненавидел трусость и ложь. Имей мужество сказать все в лицо, иначе ты ничего не стоишь. Ничтожная тварь! Тут в дверь робко постучали, показалась голова слуги-беты. Он начал что-то говорить, но Чезаре оборвал его. - Оседлать Лукаса. Немедленно. Чезаре черкнул мужу короткую записку, в которой говорил, что уехал как минимум до вечера, затем надел теплый плащ и вышел на занесенные снегом ступени перед домом. Лукаса подали через десять минут, альфа вскочил на жеребца и пустил его галопом. * * * Эдмунд был предоставлен сам себе. Он был практически один во всем поместье. Омега пару часов провел в библиотеке, сидя перед камином и читая книгу. Рядом с ним спал Ма Шер. Иногда огромные черные лапы смешно дрыгались во сне, будто зверь бежал. Изредка он поднимал голову, смотрел на хозяина расфокусированным взглядом, а потом снова засыпал. Огонь танцевал на сухих поленьях, притягивал взгляд и завораживал, уговаривая смотреть вечно. От пламени исходил приятный сухой жар, от которого загоралось лицо. А за окном повалил снег, подвывал ветер. Эдмунду было тепло и уютно. Иногда глаза слипались, книга медленно выскальзывала из рук, и омега погружался в сладкую дрему. Было спокойно-спокойно, а от того радостно на душе. Проснулся Эдмунд от угрожающего рычания Ма Шера. Зверь смотрел на дверь, откуда доносились приглушенные крики, и утробно ворчал. Его вообще чертовски раздражали громкие звуки. Эдмунд рассеянно погладил животное по голове и вышел из библиотеки. Он пошел на звук незнакомых голосов, видимо спорили где-то внизу. - Что же делать? Он же опозорит ее, девку опозорит! Он ее прямо с площади... все видели... Посреди холла стояли две девушки. Обе в коричневых платьях и шерстяных накидках, на которые комьями налип снег. Волосы свисали мокрыми плетьми на плечи и спину. Напротив них стоял слуга-бета. Губы его были неодобрительно поджаты, глаза поблескивали от зажженных свечей. - Что вы сюда пришли? - сухо осведомился он. - Пойти что ль больше некуда? Идите, откуда пожаловали. Нечего тут околачиваться. - Так как же? Да не к кому больше, - тоненько проговорила та девушка, что стояла справа. - Они же боятся все. А он... он ее... Говорит, раз не хочешь по-хорошему, то будешь так. И увез... - И чья это проблема? Моя? Или господ наших? У вас в деревне свои мужики есть. Вот пускай они и разбираются. Идите отсюда, пока взашей не выгнал. - Но... - Позвольте, что тут происходит? - холодно осведомился Эдмунд, спускаясь с лестницы в сопровождении Ма Шера. Гостьи синхронно попятились назад, не спуская глаз с хищника. Тот оскалился. - Нельзя, Ма Шер, - осадил его Эдмунд, и зверь сразу успокоился. - В чем дело? - обратился парень к бете. - Ничего, мой господин. Эти девушки уже уходят, - слегка склонил голову слуга. - Прошу прощения за шум, больше этого не повторится. - Зачем вы пришли? - спросил Эдмунд. - Мы? - несколько оторопело переспросила та девушка, что слева. - Мы... мы помощи пришли просить, Ваше Благородие. То есть Ваша Светлость. То есть... - она совсем стушевалась и опустила взгляд. - Мой господин, - сквозь зубы прошипел бета. - Мой господин, мы пришли к вам... то есть к вашему супругу, чтобы просить... - Что просить? - спокойно спросил Эдмунд. Ему вдруг стало очень жаль этих девушек. На улице холодно, снежно, а они пришли к нему пешком из деревни. Ради ерунды так нормальные люди не делают. - Говорите, я слушаю. Мерсье, - обратился омега к бете, - вы не могли бы распорядиться насчет чего-нибудь согревающего. Буду очень вам признателен. - Разумеется, мой господин. Бета ушел, а Эдмунд пригласил девушек в малую гостиную. Она была совсем маленькой, но довольно опрятной. Гостьи окончательно стушевались, боялись даже дышать. Айви принесла травяной отвар и вышла. - Мой господин... мы пришли к вам не по глупости, вы не подумайте, - начала одна из девушек. - Мы никогда не пришли бы к вам, если бы не... Меня Мари зовут, ее - она кивнула на подругу, - Кристина. А подругу нашу - Дейзи. Дейзи... она красивая очень, за ней пол деревни ходит. Знаете, на весеннем празднике с ней танцевало двадцать человек, даже драка была и... - Не о том рассказываешь, - прервала ее Кристина. - Дейзи красивая, это правда. Но дело не в этом, хотя и в этом тоже. Сын наместника короля... Он на нее глаз положил, - тут девушка замолчала, следя за реакцией Эдмунда. Но видя, что он не проявляет никаких признаков раздражения, продолжила, - А она ни в какую. Все же знают, что Пирсон настоящая скотина. Ой... то есть.. - Продолжайте, - кивнул омега. - Ну так вот, - подхватила Мари. - А он не привык к отказам. И утром сегодня... на рыночной площади... Он верхом был. А Дейзи... Он сказал, что раз не хочет она к нему сама пойти, то он ее больше спрашивать не станет. Перевалил через седло и... - И увез, - закончила Кристина. - Как это увез? Куда? - поднял брови Эдмунд. - К себе в дом. У него там вечно пирушки с утра до ночи. И девки всякие. Мы боимся, что он с Дейзи... он... - Минуточку, - спокойно прервал зарождающуюся истерику Эдмунд. - Альфа увез девушку против ее воли посреди рынка и никто не вмешался? - Так все боятся. Работы же нет, -тихо пояснила Мари. - Раньше мы работали на здешних полях. Они все прежним хозяевам дома принадлежали. А потом они уехали, дом с молотка ушел и земля вместе с ним. Ее купил Арагон, наместник Его Величества. И теперь у него все работают. А он платит мало, судит нечестно. - А в городе тоже работы нет, - поддакнула Кристина, - все ремесленники ему платят, чтоб не мешал. Никому деревенские там не нужны. Вот все и боятся... Какого это, зимой без работы? С голоду можно опухнуть. И летом негде работать будет. - И поэтому вы набрались смелости прийти ко мне, - кивнул Эдмунд. - Потому то я не завишу от капризов Арагона и его сына. Понятно. Пирсон Дейзи забрал утром? - Да. Значит с девушкой могло произойти уже все, что угодно. Изнасилуй ее этот негодяй, ему ничего не будет. Потому что его отец - наместник короля. А против него не пойти, делу не дадут дойти до суда. Эдмунд почувствовал, как в нем начинает вскипать давно позабытая ярость. То же самое он чувствовал, когда Трэвис позволял себе играючи напугать незнакомого симпатичного омегу или женщину, отпустить на их счет похабную шуточку, от которой краской заливало шею и лицо. Эдмунд тогда просто боялся думать, что его брат мог сделать еще. Он и сейчас предпочитал об этом не задумываться. Потому что тогда даже Эдмунда начинало трясти от ярости и отвращения к близнецу. Но тогда он ничего не мог сделать, только наблюдать. Но сейчас... У него есть сила и определенная власть. Так почему бы не решить проблему раз и навсегда? - Где живет этот Пирсон? - осведомился Эдмунд, вставая с кресла. * * * Эдмунд собирался около часа. Он взял с собой оружие на всякий случай, хотя понимал, что в случае потасовки оно вряд ли его спасет, если будет несколько противников. Но все же с кинжалами за поясом стало немного спокойнее. Так же парень решил взять с собой Ма Шера. Больше никого. Нельзя, чтоб альфа заподозрил, зачем к нему пришел Эдмунд. Пускай в начале это будет скорее как дружеский визит. Не за чем сразу давать мужчине понять, кто и зачем попросил омегу прийти. Дом Арагона и его сына находился на отшибе, в трех часах езды от поместья Чезаре. Особняк наместника был не таким большим, но роскошным. Издалека он сиял всеми огнями, будто светился в темноте бури. Эдмунд спешился, его никто не встретил. Омега привязал Боанергоса к крыльцу особняка, постучал латунной ручкой со львиной головой об дубовую дверь. Открыли ему далеко не сразу, пришлось стучать два раза. На пороге появился слуга, явно недовольный, что пришлось открывать дверь. - Чего вам надо? - нелюбезно спросил он, не пропуская внутрь Эдмунда. - Хочу засвидетельствовать свое почтение Арагону и его сыну, - спокойно ответил омега. - А сами вы кто будете? - Эдмунд Даунхерст. Большой друг Ричарда Валентайна, кузена Его Величества. - Проходите, мой господин. Простите мне мою нерасторопность, - сразу сменил тон слуга, пропуская Эдмунда внутрь. Тут из темноты в холл шагнул Ма Шер, и мужчина отшатнулся, - Он... с вами, мой господин? - Да. Он никого не тронет, не беспокойтесь. - Разумеется. Боюсь, что господина Арагона нет сейчас дома... Возможно, вы пожелаете поговорить с его сыном? - С превеликим удовольствием, - кивнул Эдмунд, внутренне обрадовавшись, что не придется объясняться с наместником. Омегу проводили в небольшую комнату и оставили одного. Здесь все было очень дорого, безвкусно и вычурно. Откуда у наместника в этой глуши такие деньги? Эдмунд прождал Пирсона около получаса. В конце концов, терпение парня лопнуло и он с Ма Шером отправился искать наглого хозяина сам. Благо, что искать долго не пришлось. Пьяные окрики и звон бокалов друг о друга слышались даже из холла. Перед Эдмундом предстала впечатляющая картина: посреди большого зала стоял стол, уставленный всякими блюдами и кувшинами с вином, которые уже давно опустели, и их место заняли бочонки с элем. На скамьях полусидели-полулежали альфы, горланили похабные песни и тискали девок, привезенных из города. Девицы не особенно сопротивлялись, хихикали и обнимали своих покровителей за шею. На столе под свист дебоширов танцевал какой-то молодой альфа, сверкая голым торсом. Эдмунда он заметил только тогда, когда услышал утробное рычание Ма Шера, который на дух не переносил пьяных. Альфа спрыгнул со стола, завидев Ма Шера, побледнел, но быстро напустил на себя насмешливый беспечный вид. - Нам доставили нового мальчика? - альфа ухмыльнулся. - Но про зверушку никто не говорил, - взгляд мужчины без зазрения совести скользил по омеге сверху вниз. Эдмунд едва не сморщился. - Меня зовут Эдмунд Даунхерст. И я пришел, чтоб познакомиться с соседями. Видите ли, я поселился с мужем тут недавно. - Тогда прошу меня простить. Пирсон Абердин, - альфа отвесил шутовской поклон, его дружки присвистнули. Мужчина выпрямился, его глаза заблестели. Он не мог оторвать взгляда от гостя. Не мог устоять. - Желаете отведать чудного эля? - Нет, благодарю вас. Сделаю это, когда вы протрезвеете, - с почти ласковой улыбкой проговорил Эдмунд. - Я к вам по делу. - Такой красивый омега и по делу... - цокнул языком альфа. - Жаль. Не люблю дела. Чтоб что-то решить, надо хорошенько выпить, - с этими словами он залпом выпил пол пинты эля. - Теперь ты. - Мы уже перешли на дружественный тон? - слегка приподнял брови Эдмунд, смотря на протянутую кружку с элем. - Мы можем быть больше, чем друзьями, - ухмыльнулся Пирсон. Пьяницы вокруг него заржали, как кони по весне. - Не думаю. - Брось. Я самый видный парень в округе. Все это знают. А ты самый красивый омега, которого я когда-либо видел в своей дерьмовой жизни в этой дыре. Это судьба, - альфа подошел ближе, Ма Шер обнажил клыки, и мужчина остановился. - Убери зверушку. Мешает. - Мне мешает ваш тон, но я терплю. Думаю, что и вы потерпите присутствие моего друга, - усмехнулся Эдмунд. - А если нет? - сверкнул глазами Пирсон, но не тронулся с места. Вид у Ма Шера был весьма убедительный. - Боюсь, что у вас нет других вариантов, - пожал плечами Эдмунд. Странно, пока он ехал сюда, ужасно нервничал. Но сейчас был спокоен как никогда. Даже умудрялся ловить от этого ощущения власти и силы определенный кайф. - Как я уже говорил, я пришел по делу. Хотелось бы поговорить в более спокойной обстановке. - Мне от друзей скрывать нечего, - раздраженно ответил Пирсон. Этого до невозможности красивого омегу хотелось завалить и трахнуть прямо здесь, чтоб сбить с него всю спесь. Но рядом с этой сучкой стояла какая-то зверюга и скалила клыки. А оружия в комнате не было ни у кого. - Говори, что хотел, а потом проваливай. - С удовольствием, - сверкнул глазами Эдмунд. - У меня служанка на работу не вышла сегодня утром. На рынок пошла, а так и не вернулась. Говорят, ты ее забрал. - Не было такого, - оскалился Пирсон. - Не отпирайтесь. Мы оба знаем, что это правда, - произнес Эдмунд, а Ма Шер вновь утробно зарычал. - Верните девушку немедленно, и я замну дело. - А с чего это ты мне приказываешь? Знаешь, что мой отец с тобой и твоим муженьком сделает? Он Арагон Абердин, наместник короля нашего, - сощурился Пирсон, но Эдмунд не дрогнул. - Я Эдмунд Даунхерст. Жемчужина короны Его Величества, его личный делегат, - холодно осадил наглеца Эдмунд. - Настоятельно рекомендую вернуть мне девушку. - А может она моя невеста? Я, может, жениться хочу. А она девка глупая, счастья своего не понимает. - Когда поймет, тогда и поженитесь, - неожиданно жестко отрезал омега, он поглаживал Ма Шера по шее и чувствовал, как напряжены мышцы гигантского кота. - Приведи ее, а то знаешь ли... Мой зверь очень не любит пьяных. Он может и не послушаться моего приказа, и тогда вас, господа, ни одно оружие не спасет. - Угрожаешь? - прошипел Пирсон. - Предупреждаю. Терпения у Ма Шера осталось минут на пять, я очень советую поторопиться. Пирсон молчал. Его ноздри раздувались как у быка, глаза блестели от злости и выпитого вина, на скулах играли желваки. Он не мог уронить гордости перед друзьями, сдаться какому-то омежке. Но зверюга обладал внушительными габаритами. Вдруг Ма Шер отошел от хозяина и стал медленно подходить к альфе. Тот попятился против воли, все-таки инстинкт самосохранения вино еще не успело убить. Гигантский кот припер Пирсона к стенке, шумно втянул воздух, затем неожиданно громко зарычал, показав зубы во всей красе. Его челюсти оказались в опасной близости от паха альфы, тот почувствовал, как холодный пот градом катится по спине. В конце концов, сдалась ему эта строптивая девка? - Приведи ее, - рявкнул мужчина своему другу. Тот удивленно на него глянул, встал и, пьяно пошатываясь, вышел из комнаты. Минут через десять по холлу разнеслись крики и женский плач. У Эдмунда кровь в жилах застыла от этих воплей, полных отчаяния и мольбы. Но на лице его не дрогнул ни один мускул. - Пожалуйста, не надо! Умоляю, что я вам сделала? Не надо, прошу... - Дейзи захлебывалась слезами и криком, когда ее втолкнули в комнату пьяница и слуга. Она упала на пол, быстро встала с колен, попятилась к двери, но ее не пустили. - Не надо, пожалуйста, не надо, - начала она беззвучно шептать. - Да не тронет тебя никто, - гаркнул Пирсон. Ма Шер по-прежнему от него не отходил. - Дура! Надо тебе это чучело? - спросил он у Эдмунда. - Так забирай. Дейзи посмотрела на омегу расфокусированным взглядом, ее всю трясло. Потом взгляд ее опустился на Ма Шера, она глухо охнула, затряслась и заплакала с новой силой, не издавая больше ни звука. у Эдмунда сжалось сердце. Сразу захотелось оставить Ма Шера наедине с этими тварями на пол часика. Пускай развлечется. Слуга подтолкнул Дейзи к Эдмунду. Омега обнял ее, накрывая своим плащом. - Успокойся, милая. Я тебя не трону, - мягко проговорил парень, выходя из комнаты. Ма Шер вышел последним, шел за хозяином, не спуская глаз с двери. Девушку трясло, она еле переставляла ноги. Они вышли из дома, Эдмунд проворно вскочил на коня, помог Дейзи взобраться следом. Затем надел свой плащ и пустил коня галопом. Не за чем давать этим тварям время, чтоб прийти в себя. Погони и схватки в буране им не пережить. Эдмунд гнал Боанергоса что есть сил. Скакать было тяжело: из-за снега ничего не видно, Дейзи все еще плакала, заваливалась все время куда-то вбок. Ее приходилось крепко прижимать к себе. Ветер выл, и в этом вое омега слышал звук погони, все время оборачивался назад, но не видел ничего, кроме снега позади себя. Оставалось надеяться, что он не заблудился. К счастью этого не случилось. Боанергос, отплевываясь и фыркая, вывез их на главную дорогу. Через десять минут в дали показалось поместье. Эдмунд облегченно вздохнул. Но счастье его было недолгим. Вдруг показалась фигура всадника, которая стремительно к ним приближалась. Эдмунд покрепче обхватил коня ногами и прижал девушку к себе, нащупал кинжал за поясом. А всадник тем временем приближался. Омега уже мог различить его габариты, они были немаленькие. Сердце тревожно екнуло. Тут до ушей парня донеслась замысловатая ругань на всех языках, голос не предвещал ничего хорошего, но был знакомым. - Что ты встал?! - гаркнул Чезаре, подъезжая ближе. - Трогайся, Бездна тебя задери! Эдмунд послушался его и тронул коня. Альфа скакал сзади зловещей тенью, омега кожей чувствовал его ярость. Когда они достигли поместья, мужчина спешился первым, принял Дейзи и понес ее в дом. Эдмунд пошел следом. Стоило им войти в дом, как на омегу дохнуло желанным сухим теплом. Дверь закрылась, вьюга стала выть будто где-то далеко-далеко. Навстречу супругам выскочили девушки, тут же бросились обнимать подругу, которая вцепилась в Чезаре мертвой хваткой, и благодарить Эдмунда. - Да никто с тобой ничего не сделает, - с тихим раздражением произнес мужчина, пытаясь отцепить девушку от себя. Она просто уже ничего не соображала. - Детка, отпусти меня, давай же. Ну? Все с тобой будет в порядке. Дейзи удалось поставить на пол, ноги ее не держали, и подруги обхватили ее за талию с обеих сторон. - Мерсье, - резко окликнул Чезаре слугу, - ее в ванну, накормить и дать чего-то успокоительного. Потом всех спать уложить. Быстро! - Да, мой господин. Но Чезаре его не услышал. Взгляд альфы переместился на мужа, который снимал плащ. Эдмунд твердо встретил яростный взор. - Мне надо за ней присмотреть, - спокойно произнес омега. - Наверх. Немедленно, - едва слышно сказал Чезаре. - Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь. Понял меня? - Не понял. Я не собираюсь разговаривать с тобой в подобном тоне, - холодно ответил Эдмунд, хотя инстинкт самосохранения советовал не злить мужа, а желательно бежать от него со всех ног. - Поговорим, когда прекратишь плеваться яростью. - Плеваться яростью? - обманчиво тихо повторил альфа. - Вот теперь я в ярости! - заорал он, и Эдмунд невольно вздрогнул. Он ненавидел, когда на него кричат, но взял себя в руки. - Ты в своем уме?! Я прихожу домой и что же я узнаю? Мой муж-омега в одиночку пошел спасать какую-то девицу! Тут из коридора показался Ма Шер. Он неслышно заходил за спину Чезаре, Эдмунд похолодел. Он уже прекрасно знал этот маневр. - Нельзя Ма Шер! - звонко сказал омега, переводя взгляд на животное. - Нельзя! Уходи! Зверь долго смотрел на Чезаре, потом на хозяина. Оскалился напоследок, угрожающе зарычав, но ушел. Омега не сомневался, что хищник будет где-то рядом. - За каким... почему ты ушел один?! Что за идиотская привычка влезать куда попало?! - не сбавляя оборотов, продолжил Чезаре. - Это не твое дело, Бездна тебя задери! - Если люди, которым больше некуда пойти. Они пришли ко мне за помощью, значит это стало моим делом! - тоже повысил голос Эдмунд. - Вообще-то они за помощью пришли ко мне, если уж на то пошло! - Да! Но тебя не было! А если бы был, то никогда бы не помог. Потому что тебе наплевать на всех вокруг. Ты ненавидишь людей и весь мир. - Нельзя помочь всем. И спаси ты эту девицу или бездомного щенка, мир не изменится! - альфа запустил пятерню в волосы. Эдмунду вдруг показалось, что он задел мужа за живое. - Но мир изменится для щенка или этой девушки. Как ты этого не понимаешь? Неужели тебе никто не помогал? - Человек сам в ответе за свою судьбу. Не можешь держать удар, так не лезь на арену. - По твоей логике я не должен был существовать. И во всем произошедшем я тоже виноват сам, - усмехнулся омега, пытаясь обойти Чезаре, но тот не дал ему этого сделать. - Дай мне пройти, я устал. Чезаре посторонился, пропуская мужа, но пошел следом за ним. Разговор не был закончен. - Ты должен был подождать меня, - с нажимом проговорил Чезаре, открывая перед Эдмундом дверь в его комнату. - Не должен был, - отрезал Эдмунд. - Я взрослый человек и поступаю так, как считаю нужным. - Считаешь нужным?! - гаркнул альфа. Он схватил омегу и ощутимо его тряхнул. - Ты понимаешь, что чуть не натворил?! Тебя вместе с этой девкой могли завалить на ближайший стол и трахать до полусмерти! Если так хотелось острых ощущений, надо было сказать мне, а не идти в какой-то притон! И тут Эдмунд залепил мужу звонкую пощечину. Он сам от себя этого не ожидал, рука горела, но омега этого почти не чувствовал. У него все внутри кипело от ярости и обиды. Он страшно перенервничал, устал и вместо того, чтобы ему помочь, Чезаре его оскорбляет самым похабным образом! Чезаре на мгновение замер, омега видел, как заостряются его черты. В следующую секунду альфа стремительно наклонился и, прижав мужа к стене, поцеловал. Жарко, требовательно, яростно. Но Эдмунд был слишком зол, чтоб испугаться. Злость бурлила в омеге, требовала доказать мужчине, что с ним нельзя так обращаться и разговаривать. Эдмунд заставил Чезаре уступить себе, сам стал целовать его, до боли кусая губы. О нет! Он не игрушка! И заставить его подчиняться не удастся. Но Чезаре и не пытался больше этого сделать. Поцелуй с привкусом ярости кружил голову, сознание туманилось. Альфа понятия не имел, что его муж может быть таким. Быть равным ему. Мужчина оторвался от омеги, стал покрывать его шею торопливыми жаркими поцелуями, руки забрались под рубашку Эдмунда. Чезаре сходил с ума от ощущения нежной кожи под руками, от того, как вздрагивает Эдмунд от его прикосновений. Омега прикусил губу. Злость отступила на второй план, только добавляла какой-то бесшабашности. Он чувствовал, как большие руки ласкают его тело, сразу вспоминалось, какое слепящее удовольствие ожидает любовников дальше. И что надо остановиться, пока не поздно. Пока не пал окончательно. - Чезаре, остановись... - Эдмунд попытался окликнуть мужа, но тот его не слышал. Он упоенно целовал его шею, одновременно расстегивая рубашку. - Остановись. Хватит! - вскрикнул омега, чувствуя, что безвольное тело уже сдается натиску. Альфа замер над впадинкой ключицы, будто не решаясь поцеловать. Эдмунд запустил руки в его волосы и чуть оттянул назад. Встретившись с взглядом разных глаз, омега замер. Чезаре выпрямился, сильнее прижал Эдмунда к стене, буквально вжал в нее, потерся носом о шею. - Я остановлюсь, - тихо сказал он, закрыв глаза. - Ты самый искусный палач, синеглазка. Моя кара Богов и величайшая радость. Но подумай, почему ты меня об этом просишь? С этими словами альфа отступил назад и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Эдмунда било мелкой дрожью. Но не от страха. Тон и слова мужа пробрали его до костей. Омега обхватил себя руками и тяжело опустился на кровать.