Все или Ничего

Мне Na Ill прислала потрясающие арты. Вот, полюбуйтесь. Эдмунд (представьте голубые глаза) http://s41.radikal.ru/i093/0908/2f/5b2941e0f194.jpg Чезаре (это он в молодости, предположим. Но вот фигурка прямо в точку) http://i036.radikal.ru/0908/a2/7ac70a7fcddft.jpg P.S. Есть еще арты, присланные Na Ill. Но поскольку они относятся к "СВОБОДЕ", то и посмотреть их можно в той шапке. Проверить писанину я не успела. Поэтому заранее прошу прощения за ошибки и опечатки. Почему ты меня об этом просишь? Эдмунд лежал без сна всю ночь, этот вопрос не давал ему уснуть, вертелся в голове. Омега тщетно пытался переключиться на что-то другое, но ничего не получалось. Парень раз за разом прокручивал в голове события этого вечера. Он не имел привычки врать себе, по крайней мере старался этого не делать. Вот и сейчас, закусив губу от досады на самого себя, Эдмунд понимал, что заставил Чезаре остановиться, потому что боялся, что не сможет остановиться сам. Поцелуй вышел диким, необузданным, граничил с грубостью. Но вскружил голову за несколько минут. Эдмунд ненавидел себя за это. В конце концов, его целовали и до этого, но никогда не было такой реакции. Омега терялся, слишком легко сдавался напору. Он решил не поддаваться. И что же? Он слишком поздно об этом вспоминал. Так нельзя, это неправильно! Аморально. Чудовищно несправедливо. Почему нельзя ничего не чувствовать? Эдмунд многое бы отдал, чтоб оставаться равнодушным, но он не мог. Но если сдаться... Все потеряет смысл. Потому что все, что вбивали Трэвис и Александр станет правдой. Он действительно окажется безвольным, никчемным омегой, который способен только на одно, у которого совсем нет воли. А Эдмунд не хотел становиться таким. Он перестанет себя уважать, если уступит желанию. И будет уже неважно, что Чезаре победит. Все перестанет иметь значение, Эдмунд сольется с другими омегами в общую массу, перестанет быть тем, кто он есть. Ни одно удовольствие не стоит того, чтоб терять себя. * * * Эдмунд не встречался с Чезаре весь день. Омега не стал спускаться на завтрак, но его никто не позвал, муж не пришел в спальню с требованием провести с ним трапезу, как это случалось раньше. Обед и ужин Эдмунд провел в пустой столовой один. Стол был прекрасно сервирован, горели свечи, но Чезаре так и не появился. Омега был удивлен. Раньше муж никогда не пропускал их совместные трапезы. И сейчас было очень непривычно сидеть в комнате одному. Чего-то явно не хватало. Эдмунд вдруг понял, что к стыду своему привык, что мужчина сидит напротив него. Да и сидение в пустой темной комнате не добавляло уюта, сразу нагоняло тоску. Эту ночь омега снова не спал. Неясное беспокойство мешало уснуть, лишало покоя. Эдмунд не мог понять, что происходит, а от того начинал беспричинно нервничать. Каково же было удивление омеги, когда на следующий день он узнал, что альфа уехал на пару дней. Снова какие-то дела. Но на этот раз он не пожелал оставить записку. Это показалось Эдмунду странным, только подлило масла в огонь. Он не мог понять, что собирается делать Чезаре, чувствовал, что что-то происходит. От беспокойства отвлекли три подруги, которые все еще жили в поместье по настоянию Эдмунда. За Дейзи надо было присматривать, она шарахалась от чужих людей, мало и очень тихо говорила, видимо, сорвав голос. В деревне было попросту опасно. Пирсон мог вполне сотворить какую-то гадость, и к тому же он все-таки опозорил девушку, продержав ее у себя весь день. В деревне никто не поверит, что ничего не было, Дейзи станет изгоем. А сейчас у нее не осталось никаких душевных сил, чтоб выдержать гнет. - Милая, ты чего такая грустная? - по-доброму улыбнулся Эдмунд, садясь рядом с девушкой на диванчик. Они сидели в маленькой гостиной, где Эдмунд принимал Мари и Кристину. В комнату тяжелой поступью вошел Ма Шер, и Дейзи невольно прижалась к Эдмунду, шарахнувшись от зверя. - Не стоит его бояться, - тихо проговорил омега, обнимая девушку за плечи. - Вообще не стоит никого бояться. Ма Шер зевнул, широко разинув пасть, подошел к Эдмунду, но неожиданно положил голову на колени не ему, а онемевшей от страха девушке. Та даже вздохнуть боялась. Но Ма Шер не проявлял никаких признаков агрессии, просто смотрел своими огромными глазищами, потом потерся носом о подол юбки. Эдмунд почесал его за ухом. Кот довольно замурчал. Омега улыбнулся, поглаживая хищника одной рукой, он взял руку девушки и осторожно положил на его голову. Дейзи замялась, ее пальцы дрожали, пока Эдмунд водил ее рукой по голове зверя. Минут через десять девушка чуть расслабилась, стала гладить Ма Шера сама, решилась почесать за ухом, и хищник довольно уркнул. - Где вы его нашли, мой господин? - тихо спросила Дейзи, гладя кота. - На одном северном острове. Он сидел в клетке, мне стало жаль котенка, и мне его подарили. Девушка удивленно глянула на омегу, но промолчала. Эдмунд видел, что она хочет что-то сказать, но не решается. - Мой господин... - едва слышно начала она и запнулась. - Что? - ласково спросил Эдмунд. - Я понимаю... я стольким вам обязана... вашему супругу... Я не смею просить... но... - Дейзи вновь замолчала, прерывисто вздохнув. - Продолжай. Что бы ты ни спросила, я не разозлюсь. - Вы позволите мне работать у вас? - с тихой надеждой в голосе спросила девушка, подняв на омегу влажные карие глаза. - Можно без жалования, только за еду. Пожалуйста. Я могу делать любую работу, вот увидите. Я могу и дрова колоть, и убирать, и готовить, и шить, и... - она говорила все быстрее и быстрее, словно боясь, что не успеет все рассказать, и господин откажется ее брать. - Я беру тебя, - мягко прервал ее Эдмунд, ободряюще улыбнувшись. - Беру с жалованьем. Десять золотых в месяц тебя устроит? - Это очень много, мой господин... - прошептала Дейзи, смотря на омегу расширившимися глазами. - Я буду счастлива, если будете платить хотя бы семь. - Можем обговорить это позже. Если хочешь, то можешь жить во флигеле для слуг. Там много еще места и тепло. - Нет-нет, я должна вернуться... в деревню. Нас в семье трое детей, я старшая, мы живем у тети. Я не могу оставить сестер. - Не вижу в этом проблемы. Ты можешь взять их с собой, - легко произнес Эдмунд, не успев даже подумать. Но слова уже сорвались с его языка, да и не хотел омега их забирать назад. - Дети не будут мне мешать. - Вы вправду... разрешите? - неверяще спросила девушка. - И ваш супруг разрешит? - Мы уладим этот вопрос. Я пошлю в деревню, и детей привезут сегодня же. - Мой господин... я буду вечно обязана вам, - на удивление спокойно сказала Дейзи. - Не нужно. Я всего лишь злоупотребил своим положением, - весело сверкнул глазами Эдмунд, затем еще немного поговорил с девушкой, и вышел из комнаты. Девочек привезли к вечеру. Забавно, но их вещи уместились в одной повозке. Родственники детей не особенно возражали, теперь не надо было кормить лишние рты. Среднюю девочку звали Эми, ей было пятнадцать. Младшей было только восемь. Она жалась к старшей сестре и пряталась за ее юбку. Девочки были очень настороженными, тихими, но через пару дней они освоились. Дейзи приступила к работе горничной, Эми ей помогала, а младшая просто сидела вместе с сестрами. Иногда Эдмунд с удовольствием слышал детский смех то в холле, то наверху. Дом перестал казаться таким пустым и брошенным всеми. А Чезаре все еще не появлялся. Даже весточки не послал. * * * Мужчина гнал Лукаса во весь опор. Зимой солнце садилось рано, а Чезаре хотел успеть домой до темноты. Он устал за эти три дня, как-то вымотался. Мужчина понимал, что надо было уехать, что это было необходимо, хотя и предпочел бы не покидать мужа. Остановиться тогда было просто мучительно. При мысли о том, от чего он отказался, у Чезаре темнело в глазах. Он хотел Эдмунда до безумия, до дрожи в пальцах, и мечтал пробудить в муже ответное желание. Чтобы он сбросил оковы, в которые сам же себя заковал. Этот поцелуй... он ошарашил мужчину. Он не думал, что синеглазка может оказаться таким... диким. Это мгновенно распалило тлевшее желание, довело до ручки за считанные мгновения. И потом эта просьба... Невыносимо! Но Чезаре дал слово. Он зверь и чудовище, мерзавец и подлец. Но слово Зверя - закон. Не будет насилия. Потому пришлось уехать. Альфа чувствовал: еще немного, и он слетит с катушек. В глазах мутнело только от одного запаха омеги, не то что от его вида. Особенно тогда. Горящие яростью глаза, румянец на щеках... Чезаре сжал челюсти, чувствуя вновь разгорающееся желание. Да чтоб оно все провалилось в Бездну! * * * Чезаре подъехал к поместью, спрыгнул с лошади. Лукас отфыркивался, зло смотрел на хозяина, но альфа не обратил на это внимания. Он устал и даже замерз. Вдруг дверь открылась, и на ступени вылетела девочка лет восьми, она замерла, увидев Чезаре. Тот тоже остановился. Затем поднялся по ступеням, встал рядом с ребенком. Девочка попятилась назад, испугавшись огромного мужчины, нависшего над ней. Она даже не заметила морозности вечера. - Кто вы? - тихо-тихо спросила девочка. - Хозяин этого дома, - низко ответил Чезаре. - А кто ты? - Мира, - так же тихо ответила девочка. - Я тут живу. - Да? Как интересно, - покачал головой альфа. - Не стоит стоять на холоде. Пойдем, - мужчина слегка подтолкнул девочку к раскрытой двери. Они вошли в холл. Альфа скинул плащ. - Мира? Сколько раз я... - из гостиной показалась Эми, но замерла как вкопанная, увидев незнакомого альфу, стоящего рядом с сестрой. - К-кто вы сэр? Я с рад-достью доложу о вашем прибытии господину Даунхерсту, - опомнилась девушка. - Доложи, - чуть усмехнулся Чезаре. Эми знаком велела сестре следовать за собой, и они удалились. Однако, Эдмунд зря времени не терял. Откуда эти дети здесь? Особенно эта маленькая. И глазищи такие огромные, по-детски распахнутые. - Чезаре, чем ты так напугал девочек, что они, заикаясь, доложили о твоем прибытии? - поинтересовался Эдмунд, выходя в холл. Следом за ним показался Мерсье, отвесивший хозяину легкий поклон. - Мерсье, распорядись о Лукасе, - произнес Чезаре, снимая плащ и отдавая слуге. - Видимо, детей я напугал своим присутствием. Откуда они? - Это сестры Дейзи. Она теперь будет здесь работать, а девочки - жить с ней. - Как мило, - неожиданно саркастично произнес мужчина, подходя к омеге. - А со мной посоветоваться не хочешь? Или это такой способ сказать, что собираешься остаться здесь, раз уже нанимаешь прислугу? - Я буду платить им сам, - сухо проговорил Эдмунд. - И когда уеду в Даунхерст, то заберу с собой. Чезаре прикрыл глаза. Боги, кто его за язык тянул? - Забудь о моих словах, - проговорил альфа, обходя мужа. - Пускай остаются, только не путаются под ногами. Особенно младшая. - Хорошо, - спокойно согласился Эдмунд, проводив Чезаре глазами. Откуда столько яда в голосе? Видимо, Чезаре не любит детей. И людей вообще. Но вот последнее уже не новость. Остается вопрос, зачем ему присутствие Эдмунда. Разве что из-за внешности. * * * Следующий день прошел относительно спокойно. Эдмунд предупредил девочек, чтобы по возможности не показывались его мужу на глаза. Но, похоже, Чезаре произвел на них неизгладимое впечатление, и девочки не имели никакого желания видеть хозяина поместья вновь. Они стороной обходили его комнату и прятались, когда он шел по коридору. Дейзи в присутствии сестер быстро расслабилась, вошла в свое привычное состояние. Забота о девочках и новая работа занимали все ее время. Мари и Кристина уехали. На следующий день перестал идти снег, и Эдмунд оседлал Боанергоса. Снег весело хрустел под копытами животного, конь был рад размяться. Омега катался пару часов, потом повернул назад. Поднявшись на ступени, парень с ужасом заметил Миру, стоящую в одном платье на ступенях. - Ты что творишь? - воскликнул Эдмунд, подлетев к ребенку. Он буквально втолкнул девочку в холл и быстро закрыл деверь. - Там же ужасно холодно. - Ваш конь такой красивый, - вздохнула Мира. - Я хотела посмотреть, как вы катаетесь, мой господин. Очень красиво. - Ты понимаешь, что можешь замерзнуть и заболеть? - строго спросил омега. - Но мне было так жарко. И я решила чуть-чуть выйти, - робко сказала девочка, опустив голову. Только сейчас Эдмунд заметил лихорадочно пылающие щеки ребенка. Омега приложил руку ко лбу Миры, с ужасом поняв, что у нее сильнейший жар. На тоненькой шейке неестественно быстро билась синеватая жилка. Чудо, что Мира вообще стояла на ногах. Эдмунд тут же позвал Дейзи и Мерсье, втроем они уложили несопротивляющуюся девочку в кровать, омега стал бегло ее осматривать. К счастью, сыпи не было, значит, это не болотная лихорадка. Но рано было расслабляться, температура неуклонно ползла вверх, чтобы Эдмунд ни делал. И к вечеру Мира уже перестала реагировать на что-либо. * * * Чезаре заметил странную суету в коридоре. Куда-то таскали ведра со снегом. Альфа с удивлением понял, что снег несут в комнату Эдмунда. - Синеглазка? - с беспокойством спросил Чезаре, без стука входя в комнату. Здесь стояла ванна, на половину заполненная снегом. На кровати лежала бледная как полотно Мира, над ней склонилась Дейзи, Эми подносила ведра со снегом. Эдмунд растирал какие-то травы в ступке. - В чем дело? - спросил альфа. - Мира... не знаю, что с ней. Очень высокая температура, - торопливо ответил омега, не прекращая растирать травы. - Надо сбить. - Чем я могу помочь? - спокойно спросил Чезаре, уловив в голосе мужа скрытый ужас. - Ничем. Я... я не знаю. Надо позвать лекаря. Я не знаю.. - В городе плохой лекарь, - подала голос Дейзи. - Он вино любит больше пациентов. Эдмунд судорожно вздохнул, его пальцы дрожали. - Скажи, чтоб варили это на большом огне двадцать минут, - скороговоркой проговорил омега, сунув мужу в руки ступку. - Скорее! Альфа быстрым шагом направился на кухню. Когда он вернулся, то Мира уже оказалась в ванне, завернутая в простыню и обложенная снегом. Девочку трясло, губки посинели. Дейзи придерживала сестру за плечи, чтоб та не вылезала из ванны, ребенок что-то тихо-тихо шептал. Эдмунд считал ее пульс, который, казалось, только ускорялся. - Так холодно, - шептала Мира, балансиру на грани реальности и забытья, - и так жарко. Х-холодно, - по бледным щекам потекли слезы. - Дейзи, я не могу... б-больше. - Потерпи, солнышко. Ты же моя сильная девочка, - срывающимся голосом ответила ей сестра, понимая что дела очень плохи. - Дейзи! Как она? - спросила Эми, забегая в комнату. - Эми, все будет хорошо. Уйди, - строго произнесла Дейзи. - Я не могу! Я останусь тут! Она моя сестра, - подростка начало трясти. Видя, как ее накрывает истерика, Чезаре просто ухватил Эми за талию и вышел с ней в коридор и загородил собой дверь. - Пустите! Так нельзя! - вскрикнула девушка. Паника накрыла ее с головой, вид полумертвой сестры стоял перед глазами. - Можно, - припечатал Чезаре. - Ты им только помешаешь. - А если... если... - Эми даже выговорить боялось страшное слово, только прижала ладонь ко рту и заплакала. Чезаре замер. Он не помнил, как утешать плачущих детей. Он просто не умел. Альфа боялся даже к ним прикасаться, ему казалось, что он осквернит их чистые нетронутые грязью души одним прикосновением. Дети слишком хрупкие, слишком маленькие, слишком беззащитные. Такие безоружны против зла, которое им причиняют. И они не умеют злиться на тех, кто делает больно. У мужчины тряслись руки всякий раз, стоило вспомнить о тех детях. Как они плакали в жутких темных подвалах, как их превращал в монстров красноглазый маг. У Чезаре холодело все внутри при воспоминании об этом. Поэтому он даже не мог смотреть на детей. Он все время вспоминал тех несчастных, которых обрекли на долгую жизнь в темном подвале, которая окончилась бы мучительной смертью. Тоненькая фигурка подростка сотрясалась от беззвучного плача, а альфа просто не знал, что делать. Вдруг Эми буквально упала на него и сильно-сильно обняла. Чезаре замер, но потом руки сами собой стали гладить девушку по спине, по волосам. Мужчина подхватил подростка на руки, сел на стул и посадил к себе на колени. - Послушай меня, - тихо и очень серьезно произнес Чезаре, взяв рыдающую девушку за подбородок, - никто не умрет. Ни сегодня, ни когда-либо еще. В моем доме не будет мертвых детей. Ясно? - Да, - всхлипнула Эми, закивав головой. Слезы капали с подбородка. - Все будет хорошо. Повтори. - В-все б-будет хорошо. - Вот и славно. А сейчас ты приведешь себя в порядок и будешь ждать, пока не позовут. Я ясно выразился? - Да, но... - Эми умолкла, поймав взгляд альфы. Она соскочила с его колен и тихо пошла по коридору. Чезаре вернулся в комнату. Мира уже лежала на кровати, ее обнимала Дейзи и что-то тихо шептала. Тут с кухни принесли котелок с отваром, Эдмунд стал поить ребенка зеленоватой жижей. Он уже взял себя в руки, и перед альфой предстал собранный хладнокровный омега. Чезаре не стал ничего говорить, молча сел на стул у стены. Неизвестно, сколько он так просидел. Эдмунд то поил ребенка отваром, то они с Дейзи относили Миру в ванну с растаявшим снегом. Чезаре понимал, что он явно лишний, но не мог уйти. Эдмунд на него иногда глядел, но будто бы не видел. Мира уснула, хотя жар не спадал. Дейзи легла рядом с ней и крепко обняла, прижав к себе. Она тоже очень скоро погрузилась в сон. Эдмунд, пошатываясь, хотел выйти в коридор, чтоб приказать слугам вылить воду из ванны и вновь наполнить ее снегом, но Чезаре перегородил ему дорогу. Он просто молча обнял мужа, тот стиснул его ледяными руками так сильно, что стало трудно дышать. - Если она умрет, я этого не переживу, - тихо сказал Эдмунд. - Никто не умрет, - целуя в висок, твердо ответил альфа. - Мы не позволим ей умереть. Я не позволю. А тебе надо отдохнуть. - Я должен остаться здесь, - твердо сказал Эдмунд, отстраняясь от мужа, но Чезаре его не отпустил. Видя в глазах омеги мрачную решимость, он не стал возражать. Просто вышел из комнаты. Альфа вернулся чрез пятнадцать минут, неся в руках кушетку из малой гостиной. Она была тяжелой, но Чезаре и глазом не моргнул. Просто поставил перед камином, затем принес одеяло и подушки. Эдмунд благодарно ему улыбнулся и забрался на кушетку прямо в одежде. Ноги его уже не держали. Омега через несколько минут провалился в тяжелый сон. * * * Ночь прошла очень тяжело. Мира металась в бреду, иногда что-то тонко кричала, звала то сестру, то родителей. Жар держался, хотя ни сыпи, ни чего-либо еще не было. Эдмунд тщетно пытался вспомнить, что бы это могло быть, но так ничего и не вспомнил. Приходилось сбивать жар всеми силами, хотя бы не дать ему подняться еще выше. Сердце девочки стучало как сумасшедшее, омеге казалось, что оно вот-вот разорвется. Только к утру девочка немного успокоилась, и Эдмунд смог чуть-чуть отдохнуть. У него все темнело в глазах, руки тряслись, напряжение не отпускало даже во сне, и омега не смог поспать и часа, потому что начали мучить ужасные кошмары. В них Мира умирала снова и снова, моля Эдмунда о помощи, но когда омега подбегал к ней, чтобы помочь, то перед ним представал Трэвис, он смеялся своим рокочущим издевательским смехом, но затем вдруг замолкал, из уголка губ текла кровь, и голова отваливалась от тела. Эдмунда просто трясло от ужаса, но он старался быть предельно собранным. И ему это удавалось. Мира пережила ночь и следующий день. Омега к этому времени уже не замечал ничего вокруг. Чезаре все время старался быть рядом. Его восхищало, как Эдмунд держится, как он не желает проигрывать смерти. Но еще альфа видел, как сильно боится его муж. Мужчина же готовил себя к мысли, что этот ребенок может умереть, хотя все внутри противилось этому, альфу будто скручивало изнутри жгучей застарелой болью. Чезаре сам съездил в город, чтоб посмотреть на лекаря. Но тот был с похмелья, и альфа решил, что никогда этот доктор не переступит порог его дома. На следующий день жар стал понемногу спадать, и к вечеру температура стала почти нормальной, пульс успокоился, и Мира просто уснула. Измученная Дейзи и Эми, которая маячила в коридоре вторые сутки, спали с ней в комнате. Эдмунд первый раз за два дня поспал больше трех часов. Он уснул на стуле, оперевшись затылком о стену. Чезаре перенес его в свою спальню, где омега проспал почти двенадцать часов. Проснувшись, Эдмунд первым делом отправился к Мире. Девочка все еще спала, но жара больше не было, и омега вздохнул спокойно. Но напряжение не покинуло его даже тогда, когда ребенок пришел в себя, а жар отступил окончательно. Эдмунду все время казалось, что он слышит в темноте ночи сбивчивое дыхание девочки, неровный, сбивающийся с ритма стук ее сердца. - Синеглазка, тебе пора спать, - Чезаре обхватил омегу за талию, вытащил из кресла в библиотеке. - Поставь меня. У меня еще есть дела, - отрезал Эдмунд. - Мне надо зайти к Мире. - Она в порядке. Я был у нее десять минут назад. А тебя я привяжу к кровати, если услышу еще хоть одно слово, - с ласковой улыбкой предупредил альфа, но глаза его не улыбнулись. Эдмунд счел за лучшее промолчать. Он слишком устал, чтоб спорить с мужем, который, судя по всему, был не в лучшем расположении духа. Вынести препирательств омега бы не смог, поэтому отправился в свою комнату под конвоем мужчины. Выпроводив Чезаре, Эдмунд, не раздеваясь залез на кровать и накрылся краем покрывала. Ночь для омеги вышла очень беспокойной. Он все время просыпался от кошмаров, ему казалось, что Мира умерла, и поэтому вскакивал с постели и со всех ног бежал в ее комнату. Но ребенок сладко посапывал во сне, и омега возвращался к себе. - Трэвис, я умоляю тебя, пожалуйста... - Эдмунд стоял перед братом, чувствуя слезы. За спиной Трэвиса захлебывалась криком Мира, а альфа только издевательски смеялся, запрокинув голову. Руки крепко держали омегу на месте, не давая подойти к кричащей девочке. - Как ты можешь так?! Вдруг смех оборвался. Эдмунд увидел, как по подбородку брата потекла тоненькая алая струйка крови. Вдруг на шее альфы обозначилась красная ровная черта, кожа стала рваться, кровь хлынула на рубашку. Эдмунд чувствовал, как на его щеке остаются горячие брызги с отвратительным запахом гниения. Крик ужаса вырвался из горла... - Эдмунд! Омега резко сел на кровати. Увидев перед собой неясную фигуру, отскочил назад. Его всего трясло, спина противно взмокла. Перед глазами все еще стоял пугающий образ. Но в комнате был только Чезаре, который, видимо, прибежал на крик. Эдмунд прикрыл глаза, когда сильные руки сомкнулись вокруг него. Муж был как всегда теплым, омега сглотнул и стал считать вдохи и выдохи, чтоб успокоиться. - Что тебе снилось? - тихо спросил альфа, потеревшись небритой щекой об подбородок омеги. - Я не помню, - пробормотал Эдмунд. - Лгун, - прошептал альфа и на мгновение прикоснулся своими губами к губам мужа. - Пойдем-ка, выпьешь чего-нибудь. Эдмунд не ответил. Чезаре обнял его за талию, привел в свою комнату и посадил на кровать. Затем зажег несколько свечей и вышел, чтоб вернуться с кружкой вина с травами. - Выпей, - протянул мужчина вино Эдмунду. - Это поможет тебе успокоиться. - Не нужно, - помотал головой омега. - Я уже в порядке. - Пей, - припечатал Чезаре. Эдмунд глубоко вздохнул, но выпил все до капли. Приятное тепло опустилось куда-то в желудок, омега начал согреваться. Чезаре лег рядом и притянул мужа к себе. - Что это было? Ты снова дал мне сонной травы? - проговорил Эдмунд, чувствуя, как начинает накатывать какая-то странная истома. - Чуть-чуть. Не бойся. Я все точно рассчитал. Эдмунд только тихонько вздохнул. Тело стало тяжелым, неподатливым. Чезаре накрыл себя и мужа одеялом и стал успокаивающе гладить омегу по спине. Удивительный он все-таки. Но вот кто такой Трэвис?