Все или Ничего

Проверять сил нет. На часах 2 :36 ночи. Всех с праздником. Чезаре проснулся, когда было еще совсем темно. Альфа некоторое время не мог сообразить, где он находится. Кто-то мерно сопел в ключицу, мужчина почувствовал шелк волос омеги на своей коже. Эдмунд спал, доверчиво уткнувшись ему в шею, обнимая двумя руками. Чезаре тихонько погладил его по щеке. На душе все еще было очень тяжело, тоска проникла в сознание и не собиралась исчезать просто так. Чезаре запретил себе думать о прошедшем вечере, это было слишком мучительно. Вспоминать всегда было очень больно, а потому альфа никогда не копался в себе. Он боялся сорваться за грань и стать либо сумасшедшим, либо машиной для убийства. Или это одно и то же? Нельзя думать об этом! Нельзя! Забыть и никогда не вспоминать. Надеяться, что никогда не вспомнишь. Чезаре почувствовал, как вновь начинает сбиваться дыхание, а тело медленно, но верно напрягается. Он несколько раз глубоко вздохнул. Вдруг Эдмунд пошевелился во сне, обнял мужа еще крепче. - Все хорошо, - сквозь сон пробормотал омега, - все хорошо... Чезаре замер, боясь пошевелиться. Но Эдмунд не просыпался, все так же сопел ему в ямку ключицы. Мужчина погладил его по спине, волосам. Вот о чем, а вернее о ком можно думать всегда и везде. Об фантастическом, удивительном омеге, который даже во сне старался облегчить чужую боль, обнимая так крепко и трогательно, что сердце останавливалось, сжималось от какого-то странного чувства. Чезаре осторожно сполз чуть ниже, чтобы лицо мужа и его оказались почти на одном уровне, затем обнял омегу и осторожно привлек к себе. Тонкий аромат луговых трав успокаивал расшатанные нервы, заставлял забывать обо всем на свете. Мужчина потерся носом об изящную шею, невесомо поцеловал ямочку за ушком. Эдмунд вздохнул, пошевелился. - Что... - пробормотал омега, не открывая глаз. - Шшшш, спи, - прошептал Чезаре, целуя мужа в подбородок, - спи. - Угу, - буркнул омега и вскоре действительно затих. Чезаре закрыл глаза. Ужас окончательно отступил, тоска тоже куда-то делась. На смену им пришло облегчение и непривычное безмятежное спокойствие. Чезаре уже и не помнил, когда ему было так хорошо. Он никогда больше не сделает синеглазке больно. Ни за что. Лучше умереть. * * * Утро для Чезаре и Эдмунда наступило очень поздно. Но у этих двоих было слишком много потрясений за один вечер, а потому они спали чуть ли не до обеда. Слуги ходили почти что на цыпочках, обсуждали вчерашний инцидент, шептались по углам и замолкали, как только видели фигуру Мерсье. Эдмунд раскрыл глаза и с удивлением обнаружил перед собой мужа. Омега замер, не желая его будить. Во сне Чезаре выглядел удивительно расслабленным, спокойным. Днем его таким никогда не увидеть. Эдмунд с некоторым удивлением отметил, что сейчас альфу даже можно было бы назвать симпатичным. Прошлый вечер было страшно вспоминать. Эдмунд был растерян, напуган поведением мужа. Он не знал, что мучает его и как унять жуткую боль, терзавшую альфу в те минуты. Чувствовал себя беспомощным. Эдмунд ненавидел это чувство. Что должно случиться, чтобы практически сломить такого мужчину, как Чезаре? Даже думать страшно. Тут угольно-черные ресницы затрепетали, и на омегу уставились разные глаза. Взгляд был настороженным, будто мужчина боялся, что Эдмунд сейчас уйдет или скажет что-то ужасное. - Доброе утро, - тихо сказал омега. - Доброе, - хриплым ото сна голосом ответил альфа. - Как спалось? - Хорошо. Ты... в порядке? - осторожно спросил Эдмунд. - Да... - Чезаре прикрыл глаза. Ему было неловко от того, что муж видел его в таком состоянии и утешал как малого ребенка. - Я... напугал тебя вчера, да? - Нет, - соврал омега, по мелькнувшей улыбке альфы поняв, что тот ему не поверил. Чезаре невесомо погладил мужа костяшками по щеке. Затем вплотную прижал к себе, положил его голову к себе на грудь и стал медленно перебирать волосы цвета белого золота. Эдмунду и в голову не пришло отстраниться. В этих прикосновениях не было никакого вожделения, только простое желание прикоснуться лишний раз. - Давай останемся здесь, - пробормотал Чезаре на ухо мужу. - В кровати? - нервно хохотнул омега. - Да. Или тебе не хочется? Впрочем, можешь не отвечать. Эдмунд слегка улыбнулся и закрыл глаза. Было тепло и уютно, Чезаре гладил его по волосам, иногда по спине. И действительно не хотелось куда-то уходить. Между супругами повисло молчание. И нарушать его было не за чем, слова бы только все испортили. Чезаре легко-легко, едва касаясь, поцеловал мужа в шею, затем еще раз. Эдмунд глубоко вздохнул. Мужчина отстранился, заглянул омеге в глаза, будто пытаясь прочесть там ответ на какой-то вопрос, давно терзавший его. Эдмунд неожиданно ласково улыбнулся, коснулся небритой щеки альфы. Щетина заколола ладонь словно тысяча мельчайших иголочек. Чезаре закрыл глаза и потерся щекой о ладонь. Вдруг у Эдмунда громко заурчало в животе. Парень неудержимо покраснел, Чезаре расхохотался, запрокинув голову. - Видимо, все-таки придется вылезти из кровати, - проговорил мужчина сквозь смех. Затем встал с постели, потянулся всем телом, словно хищник перед охотой, давая мужу возможность рассмотреть его торс и спину во всех подробностях. Эдмунд отвел взгляд, тоже встал на ноги. Открыл шкаф и под внимательным взглядом мужа направился за ширму. Глупо было просить мужчину уйти, но Эдмунду было страшно неловко, казалось, что ширма прозрачная. - Чудно выглядишь, - сказал Чезаре, окинув Эдмунда взглядом, когда тот показался из-за ширмы. - Спасибо. А ты одеваться не собираешься? - спросил омега, смотря куда-то поверх головы мужа. Тот усмехнулся, затем вдруг ухватил Эдмунда за талию и поднял над полом, заставив взглянуть на себя сверху вниз. Омега вскрикнул, непроизвольно пытаясь сохранить равновесие, схватился за голову Чезаре и прижал к своему животу. Мужчина наигранно рыкнул и прикусил кожу сквозь тонкую рубашку. - Так мы идем или остаемся здесь? - весело спросил Чезаре, блестя глазами. - Если поставишь меня на место, то мы отсюда уйдем, - ровно сказал Эдмунд, чувствуя, как пылает шея. - А если нет? - прищурился альфа. У него все вылетело из головы кроме того, что он держит Эдмунда на руках и смотрит снизу в потрясающие глаза мужа, которого, кажется, поставил в тупик своим вопросом. - Ну так как, синеглазка? - Я есть хочу, - жалобно сказал омега. - Отлично, тогда мы пойдем в столовую, - провозгласил альфа и, не спуская мужа с рук, направился к выходу. - Пригнись, моя радость, - произнес Чезаре, открывая дверь. - Ты собираешься идти прямо так?! - вскрикнул омега. Он попытался соскользнуть, но не тут-то было. - Именно так. А будешь барахтаться, я тебя либо уроню, либо закину на плечо, - отозвался Чезаре. - Ты с ума сошел, - утвердительно сказал Эдмунд. Альфа громко расхохотался. Поднимаясь по лестнице Эми вздрогнула. Затем замерла, уставившись на супругов. - Эми, в столовой завтрак уже убрали? - поинтересовался Чезаре у обалдевшего подростка. Та смотрела на него, не мигая. - Отомри. Убрали или нет? - Д-давно уже, мой господин, - пролепетала девушка. - Ну и ладно. Значит, мы отправимся прямиком на кухню, - сказал Чезаре. Ему было до ужаса, до неприличия хорошо. И жизнь вдруг показалась такой привлекательной, какой не казалась уже лет двадцать. - На кухню?! Тебе нельзя туда в таком виде! - воскликнул Эдмунд. Тут Чезаре спрыгнул с последних двух ступенек, омега вскрикнул и схватился за голову мужа. - Чезаре! - Что? Я умираю от голода. Ты тоже. Ничего, зайдем, спросим, чего у них пожевать есть. Там сейчас Мерсье наверняка. Представляешь, как он будет рад нас видеть? - Да что ты творишь, ненормальный?! - Эдмунд несильно ударил мужа по плечу. В следующую секунду омегу просто завалили на это самое плечо и отвесили увесистый такой шлепок по ягодицам. - Чезаре! - Эдмунд, умоляю, дай мне повод, чтоб шлепнуть тебя еще раз, - весело попросил альфа. Тут они достигли кухни, Эдмунд уже приготовился к позору на всю жизнь, но Чезаре все-таки сжалился и поставил его на пол. Затем буквально втолкнул на кухню и вошел следом. На них уставились слуги, как на духов. - Мы умираем с голоду, господа, - громко сказал альфа. - Есть что-нибудь съестное? - Есть, мой господин, - невозмутимо ответил Мерсье, будто полуголые хозяева на кухне - это обычное дело. Просто каждый день случается. - Не желаете ли холодного пирога с мясом? - Эдмунд, мы желаем пирога с мясом? - спросил Чезаре, наклонившись к мужу. Тот только кивнул. - Желаем. Через пару минут им принесли нарезанный пирог, сыр и напиток из сушеных яблок. Чезаре с благодарностью принял поднос, и супруги вышли. - Пойдем-ка наверх, - сказал альфа. - Я... я... - Эдмунд не знал, что сказать. Он был просто шокирован поведением мужа. - Синеглазка, я бы взял тебя на руки снова, да они заняты, - усмехнулся Чезаре. Замешательство омеги страшно его забавляло. Боль ушла, о ней не хотелось вспоминать, и душу озарило какое-то странное, почти болезненное чувство радости. Хотелось сделать что-то эдакое, сумасшедшее. Например, бросить в Бездну этот поднос, схватить Эдмунда и утащить наверх, на широкую кровать. Щекотать, мучить, заставлять хохотать до слез и кричать до хрипа. И получить радостную чистую улыбку в ответ. Но альфа сдержался, и супруги стали медленно подниматься наверх. Эдмунд хотел пойти в свою комнату, но Чезаре развернул его в сторону своей спальни. - Тут холодно, - заметил Эдмунд, садясь на кровать. На мужчину он по-прежнему старался не смотреть, так как тот, по-видимому, и не планировал одеваться. - Оденься, мне холодно на тебя смотреть. Чезаре усмехнулся, но все-таки надел рубашку, а другую, шерстяную, протянул Эдмунду. Омега торопливо застегнулся на все пуговицы, а рукава закатывать не стал, чтоб руки не мерзли. - Заберись под одеяло, - посоветовал мужчина. Эдмунд помедлил мгновение, а затем скинул обувь и быстро юркнул под одеяло. Чезаре через несколько минут растопил камин и сел рядом с мужем. Они принялись за завтрак. Эдмунд изредка поглядывал на мужа. Что с ним случилось? Жуткий вечер не шел из головы, но теперь, похоже, все было в порядке. Что могло случиться, чтоб довести мужчину до такого состояния? Какой ужас надо испытать, чтоб только воспоминания о нем сводили с ума? Но сейчас... Эдмунд никогда мужа таким не видел. Спокойный, какой-то умиротворенный и... радостный. Глаза блестели, будто альфа вот-вот готов был улыбнуться. И таким он омеге нравился, кажется. По крайней мере, не возникало желания защищаться и искать в каждом слове подвох. Чезаре с аппетитом поглощал пищу. Он был зверски голоден, просто ужасно. В конце концов, мужчина так и не поел вчера. - Хочешь погулять? - спросил Чезаре, проглатывая последний кусок пирога. - Нет. Там слишком холодно, - поморщился Эдмунд. - Мы потом тебя согреем, - блеснул глазами альфа. Эдмунд негромко рассмеялся. Чезаре удивленно на него взглянул. - Ты в своем репертуаре, - пояснил омега. - Это плохо? - Я уже почти привык, - усмехнулся Эдмунд. Он и вправду уже почти к этому привык. Просто альфа не мог не пошутить на этот счет, а Эдмунду надоело сжиматься всякий раз. Сначала в этих намеках омега видел почти прямое утверждение, неизбежность. А сейчас... Чезаре вел себя как мальчишка. И альфа перестал казаться таким опасным и пугающе чужим. Чезаре блеснул глазами и откинулся на спину, улыбка притаилась в уголках губ. Эдмунд осторожно поставил поднос на пол и едва не упал при этом. Но мужчина вовремя ухватил мужа за талию, а затем и вовсе повалил на себя. Обнял со спины и потерся шершавой щекой о шею. Эдмунд вздрогнул. - Чезаре, - предупреждающе начал омега, - мои слова - не пустой звук. Я был серьезен. - Я понял, - тихо сказал мужчина, но не отстранился. Последовал невесомый поцелуй за ушком. - Дай шанс, синеглазка. Только один шанс. Это все, о чем я тебя прошу. Эдмунд замер от этих слов. Слова застряли в горле. Чезаре не шевелился, боясь спугнуть мгновение. Видят Боги, у него и в мыслях не было ничего подобного. Но так уж вышло. И теперь... Все или ничего. Либо да, либо нет. Да или нет? Мысли путались, Эдмунд не мог связно думать. Это было просто невозможно. Всего один шанс. Один только шанс. Боги, это так мало и так много одновременно. Омега мягко отстранился, затем встал с кровати. Он не мог смотреть на мужа. Боялся встретить его взгляд. Потому молча вышел. * * * Чезаре весь день ходил по дому мрачнее тучи, старался не попадаться людям на глаза и по возможности самому их не видеть. В душе росло и крепло неприятное беспокойство, хотелось прекратить это как можно скорее, но мужчина не мог. Он чувствовал себя загнанным в угол, лишенным опоры. Он никогда не раскрывался перед другим человеком, не обнажал души ни на йоту. Но сказал так много Эдмунду, и теперь чувствовал себя до боли уязвимым. Это лишало покоя окончательно. Эдмунд просидел в своей комнате почти до вечера. Мысли все возвращались к тихим словам мужа, сказанным куда-то в шею. Омега впервые услышал в его голосе мольбу. Смиренную и тихую. От этого замирало сердце. Слова не были ложью. Чезаре переставал казаться чудовищем. Эдмунд раньше запрещал себе думать о том, что альфа может быть совсем другим. Ему казалось это невозможным. Маска? Она слетала все чаще. И под ней проступал человек. Странный, иногда дикий, не разгаданный никем. Но человек. Не чудовище, не монстр. Но если... страшно думать! Страшно и дико. Что если... Эдмунд почувствует какую-то симпатию... что-то большее... Как объяснить это можно будет себе и семье? Все станет другим. Но... Чезаре показывал себя с неожиданных сторон. Он пытался быть другим. Но для чего? Зачем? Слишком много усилий только ради красивого тела омеги. Что-то большее? Да или нет? Мысли идут по кругу вот уже который раз, сводят с ума, но не оставляют. Но Эдмунд и не пытается их прогнать. Он чувствовал: вот он, переломный момент. А потому не мог решиться. Любой ответ поставит точку на том, что было. Но что будет? * * * Чезаре хотел подняться по лестнице наверх, когда заметил Миру, притаившуюся за перилами. Она вся сжалась в комочек, явно боясь, что мужчина ее заметит. Альфа сделал вид, будто ничего не видит. Спокойно прошел мимо, затем скрылся под лестницей. Через пару минут Чезаре услышал робкие легкие шаги. Мира спускалась вниз. Мужчина выскочил из своего убежища и схватил вскрикнувшую девочку. Та закрыла лицо руками. Чезаре услышал тихий всхлип. - Эй, ты чего? - спросил альфа, мягко отстраняя руки девочки от лица. В больших зеленых глазах стояли набежавшие слезы. - Я тебя напугал, Мира? - Д-да. Я больше не ходила туда. Пустите, пожалуйста, - едва слышно ответила девочка. - Глупый ребенок, - альфа перехватил Миру поудобнее, чтобы их лицо оказались почти на одном уровне. - Я пошутил. Видимо, неудачно. Прости. Мячик достала? - Нет. Вы... я не хочу туда больше ходить. И не буду. - Хорошо, - пожал плечами Чезаре. Он видел, что Мира хочет еще что-то сказать, но боится. Сразу стало как-то очень стыдно. - Выкладывай. Мячик был твоей единственной игрушкой? - Нет. Есть кукла, ее Дейзи сшила. - Но мячик твой любимый. - Да. Его папа Эми подарил, когда она маленькая была. А она подарила мне, - едва слышно ответила Мира, опуская глаза. Чезаре видел, как ей хочется вернуть мячик обратно, но она либо считает, что это невозможно, либо боится просить. - Я достану тебе его, если смогу, - спокойно сказал мужчина, ставя девочку на пол. - Но упаси тебя Боги, если еще раз увижу тебя в этих развалинах. Я не шутил насчет порки. Мира насупилась. Щечки заалели. - Беги давай, куда хотела. Если достану, то принесу, - сказал Чезаре. Мира кивнула, альфа поднялся в спальню, надел старую рубашку, которую когда-то носил на корабле, а затем отправился в полуразрушенное крыло, захватив зажженный подсвечник. Здесь было как всегда холодно и темно. Мужчина очень осторожно ступал по скрипучему полу. Дойдя до самой дыры, он взял небольшой камушек, лежавший на подоконнике рядом, и кинул вниз. Звук оказался неожиданно близко. Чезаре поставил свечи на пол, перегнулся через дыру и схватился руками за подоконник, а потом буквально повис на нем. Чезаре глубоко вздохнул и спрыгнул вниз. Оказалось совсем неглубоко. Видимо, когда-то помещение было чем-то вроде погреба. Вход находился с другой стороны. Тут стояло несколько пустых бочек, штук десять полных. Старые хозяева даже вино не взяли? Чезаре напряг зрение, чтоб найти цветной мячик. Все-таки света было очень мало. Надо было кого-то попросить посветить, но сейчас уже поздно об этом думать. Мячик вскоре обнаружился в углу. Чезаре кинул его наверх. Затем с разбегу подпрыгнул, уцепился за крепкий каменный подоконник и подтянулся на руках. Интересно, это в какой спешке надо покидать поместье, чтоб не взять даже вино? Хотя, о какой спешке может идти речь, если поместье вместе с землей было продано с молотка? Чезаре усмехнулся своим мыслям, подхватил мячик и вышел в холл. Первым делом мужчина вымылся и переоделся. Затем сполоснул грязный мячик, нашел Эми и велел передать игрушку сестре. Она забавно хлопнула глазами, кивнула и поспешила скрыться поскорее. * * * Эдмунд вошел в комнату мужа без стука. Чезаре оторвался от созерцания карт и закладных. Чуть приподнял бровь. Эдмунд спокойно встретил настороженный взгляд, подошел к столу альфы. - Ты не пришел на ужин, - негромко заметил омега. - Был не голоден. Да и дел много накопилось, - пожал плечами Чезаре. - Жаль, - слегка улыбнулся Эдмунд. - Мира рассказала мне занимательную историю, как ты достал ее мячик из жуткой дыры в полу. - Представляю, что она тебе рассказала, - усмехнулся мужчина. - Наверняка дыра по ее словам доходит чуть ли не до Бездны. - И еще дальше, - кивнул омега. Он чуть наклонился вперед, Чезаре замер. - Я пришел сказать... - начал Эдмунд тихо, но замолк. - Что, синеглазка? - так же тихо спросил мужчина. - Спокойной ночи, - произнес Эдмунд негромко. Затем медленно наклонился и прижался губами к небритой щеке мужа на мгновение, затем отстранился. - Спокойно ночи, - сказал Чезаре, провожая взглядом выходящего из комнаты мужа. Мужчина понял, что ему дан шанс. И от этого застрял ком в горле.