Все заслуживают счастья

Он появился у ворот поселения на исходе лета, статный воин на огромном жеребце. С первым лучом солнца, едва пробившимся сквозь плотную осеннюю хмарь, незнакомец переступил порог её дома. Будь проклят тот миг, когда она увидела его! Глупая девчонка! Её ослепила роскошь его наряда, всё, от искусно выделанной кожи сапог до огромного плаща, подбитого дорогой черной шерстью горного козла, всё кричало о богатстве. Драгоценные камни на рукоятке меча, сверкнули золотой оправой в свете очага, и этот блеск затмил для неё властную искру в черных глазах. Как она не разглядела жестокость в его улыбке, как не почувствовала угрозу в слишком пристальном внимании к ней, симпатичной, но всё-таки деревенской девушке? Все доводы разума затмило самолюбие. Как же - на неё обратил внимание такой воин! Да ни один охотник во всей округе никогда не сможет преподнести ей в подарок такие украшения! Браслет и серьги с голубым камнем, кажется, Даркан называл его фирюзой, голубая лента из удивительной гладкой ткани – шёлка. Только на священном дубе, на самой высокой ветке был маленький кусочек такой ткани, и вот теперь у неё в косе заплетена целая лента длиной в локоть! Подружки обзавидовались! Как она обижалась на мать, когда та пыталась предостеречь её от общения с гостем! Как дулась на отца, который всё время находился рядом с путешественником, расспрашивал, угощал мёдом, рассуждал о каких-то мужских глупостях. Она-то видела, Даркану не интересно! Он вежливо кивал, поддакивал в беседе, но его взгляд не отрывался от юной прелестницы. Она была уверена, что гость влюбился без ума, ещё бы, ведь нет никого красивее в округе! Как же она ошибалась! В день его отъезда она тайком пробралась в конюшню, и, дождавшись, когда Даркан придёт седлать коня, прямо спросила люба ли, возьмёт ли с собой. Ей мечталось о богатстве, славе, поклонении. Ей мнилось, что с его помощью она сможет всего добиться, что она сможет обвести его вокруг своего изящного пальчика. Дурочка малолетняя! Боже, как она могла она принять его усмешку за улыбку радости? Правду говорят – блеск золота делает нас слепыми! Только через десять долгих лет память начала возвращаться урывками, неясными вспышками. Но возвращаться! До этого она не помнила и не чувствовала ничего кроме всепожирающего голода и разрывающей грудь боли. Первым воспоминанием было имя, её имя – Милена! Да, её звали именно так, в честь бабушки с маминой стороны – дочери странствующего торговца из славян, дикого народа живущего где-то на востоке. Торговец умер от ран, нанесённых ему медведем шатуном, а маленькую девочку приютили в селении и потом отдали в жёны кузнецу. Затем пришли неясные образы из детства, голубые глаза отца, смех подружек, мокрый нос любимого пса. Воспоминания проступали, словно из-под глубокой воды, только вот вода эта была красного цвета – цвета крови! Она начала осознавать себя не сразу, не сразу смогла вспомнить человеческие слова и определения тем картинкам, что всплывали в её голове в те редкие минуты, когда голод чуть ослаблял хватку на её горле. Понадобилось ещё несколько месяцев, чтобы сознание почти полностью вернулось, и она смогла осознать весь ужас произошедшего. В тот злосчастный день она всё-таки убежала в лес. Смутно вспоминалось, как она ждала Даркана, как замерзла, и уже было решила идти домой, ведь сумерки спускались на лес, а он так и не появился. Это была последняя ясная мысль. Затем пришла боль. Боль, сопровождавшая её, казалось, целую вечность. Даркан оказался вампиром, тем самым кровососом из жутких рассказов шамана, над которыми она смеялась. Только реальность оказалась намного страшнее. Он не стал её убивать, он превратил её в вампира, и свою рабыню! Десять долгих лет он измывался над ней, заставлял убивать, относился хуже, чем к собаке! Она не осознавала ничего, кроме жажды, непрерывно терзающей горло. Такова участь птенцов, они многие десятилетия ведут жизнь полу-животных, находясь в полной власти своих создателей, не имея собственной воли. Такое состояние может продолжаться до полувека, а затем Мастера обычно убивают своих рабов и заводят новых. В том, что Милена очнулась так рано, должно быть сыграла роль кровь её предков – вождей, а возможно, шаман был прав и в ней действительно есть сила духов. Как бы то ни было, сознание вернулось к ней задолго, до назначенного срока, и ей, к счастью, удалось сохранить это в тайне от создателя. Сознание вернулось, но она всё ещё не могла сопротивляться его приказам. Яд Мастера в крови птенца полностью подчинял тело воле создателя. О, какая это мука, всё осознавать, но не иметь возможности противиться приказам! Они путешествовали по дремучим лесам, по необъятным просторам скифских степей, по снежным горам и прибрежным равнинам. Мастер верхом, и рабыня пешком, у седла. Милене не составляло труда держаться наравне с конём: нечеловеческая сила вампира, почти полное отсутствие чувства боли от внешних раздражителей, слух и зрение, усилившиеся в сотни раз, - перерождение слепило из неё идеальную рабыню-убийцу. Даркан любил посещать небольшие поселения земледельцев, скотоводов, охотников высматривать себе самые вкусные человеческие шейки, а по ночам посылать Милену, чтобы она приносила ему очередную жертву. И не дай бог, если она пригубит из сосуда раньше хозяина, наказание было страшным. Именно эти годы научили её выдержке. Часто, очень часто ей приходилось довольствоваться мелкими животными, пойманными, чтобы заглушить жгучий голод. Слишком редко Мастер дозволял хлебнуть человеческой крови, такой сладкой, такой желанной! Тогда же, в эти страшные для неё годы, она поклялась себе, что всегда будет следовать только своим желаниям, какими бы сумасбродными они ни были, только бы освободиться!