Ледяная Сказка

Снег уже давно не жег своим холодом щеки, да и ощущения притупились, ведь прошло уже несколько часов. В первые минуты Наруто еще чувствовал леденящий холод, каждый заставлявший его вздрагивать порыв морозного ветра, ощущал, как веревка впивалась в запястья, даже шероховатая поверхность деревянного столба чувствовалась достаточно хорошо сквозь одежду. Но все это было в самом начале, когда его только приволокли на это место жертвенной дани, когда он еще пытался сопротивляться уготованной ему, сироте, участи, когда его кровь еще бурлила и была горячей. Но жители деревни ушли, оставив его одного в этом дремучем месте среди старого заснеженного высокого леса, среди каменных ледяных глыб. Это в первые мгновения он еще старался хотя бы перетереть веревку, не понимая, что лишь бездарно тратит свои силы и остатки тепла. Но теперь, когда на небе вспыхнули звезды, а со стороны Белого Клыка, цепляясь за его вершину, поползли первые снежные тучи, Наруто успокоился и, наверное, даже смирился. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, пустив облачко пара изо рта, золотоволосый сирота Узумаки сполз по столбу, к которому был привязан, вниз, на снег. Запястья, кисти рук и локти уже давно затекли, но, как подумалось Наруто, это было даже хорошо, так как мороз кусался от этого не так сильно. Усевшись и постаравшись устроиться удобнее, насколько это вообще возможно было сделать в таких условиях, Наруто поднял свои ярко-голубые глаза, устремив взгляд вперед, на вершину Белого Клыка – величественной горы, что являлась первой среди гряды тянущихся за ней Снежных Пиков. Порыв холодного ветра принес первые снежинки, что стали медленно сыпаться из темно-серых грозных туч. Ночь обещала быть долгой и мучительной… или быстрой и не такой болезненной. Наруто невесело хмыкнул и стал в который уже раз разглядывать ближайшие деревья, укутанные снегом, и белый пейзаж вокруг. «Глупо было думать, что я смогу уйти из этих мест, - промелькнула мысль, - но попытаться все равно стоило!» Воспоминания о том, как он оказался в такой нелепой, но вполне закономерной для него ситуации, быстро промелькнули перед его внутренним взором. Как мало лет он прожил, как мало хорошего мог вспомнить, но даже то, что было светлого в его короткой жизни, уже заставляло не унывать и надеяться на лучшее. Самыми замечательными были его воспоминания о далеком детстве, о том времени, когда мама еще была рядом с ним. А все, что было после этого – это страницы серых будней его неожиданно начавшейся взрослой жизни. Жизни, что должна была вот-вот закончиться так глупо. «Да уж, поверить в то, что мне желают добра, было действительно глупо, - фыркнул про себя Наруто. - Все-таки нужно было уходить еще в самом начале осени, когда было тепло, но… я оказался слишком глуп и наивен. Как же! Наруто, останься еще на год или хотя бы до весны, а потом пойдешь, куда пожелаешь. Наруто, ты так поможешь своей деревне, если эту зиму останешься тут. Наруто, ты ведь и нашим охотникам всегда помогал… Наруто то, Наруто это… и как я мог в это во все поверить?! Эх, жаль только, что даже встретившись с мамой там, в том мире, я смогу рассказать так мало… Если бы только не этот ритуал Снежной Дани…» Снег крупными хлопьями осыпал белую землю, оседая на сугробы и снежные одеяния деревьев вокруг и постепенно скрывая, словно кружевным полотном пряча от взора сине-голубых глаз острый горный пик, проглядывающий сквозь старые высокие деревья лесной чащи. Раз в десятилетие жители деревушки, что притулилась у основания Белого Клыка, всегда приносили жертву снежному народу, прося о снисхождении и о послаблении морозов и холодов, чтобы зимы были помягче и проходили скорее. А данью выступали молодые парни и девушки, если не красивые внешне, то хотя бы искусные в чем-либо. Наруто не считал себя ни красавцем, ни тем более умельцем. Единственным своим достоинством он признавал только упрямство и упорство, хотя на его взгляд этого все равно было бы недостаточно для того, чтобы задобрить снежный народ, славившийся не только дивной красотой, но и отсутствием чувств и эмоций. Впрочем, наверное, для жителей деревни он имел еще одно неоспоримое достоинство – он был сиротой. Вот и ритуал решили провести несколько раньше положенного срока, да и зима в этом году и правда была суровой. «Что ж, так им и надо! - подумал в сердцах о жителях своей деревушки парень, хотя и «своим» теперь это место он считать не мог. - Не будет им никакого послабления в холодах, - хмыкнул Нару, - потому что вряд ли кто захочет за такой «подарок», как я, кому-то еще что-то платить. Но теперь это уж точно не мои проблемы…» Холод постепенно заставлял парня засыпать. Мороз уже давно сковал конечности, да и пушистые хлопья снежинок постепенно скрывали тело паренька белой шалью. Тишина, холод и мерное звучание падающего снега сделали свое дело – юноша стал закрывать глаза. Мысли путались и стали вязкими и медленными, увлекая сознание в дали Сонного Царства. И вскоре Наруто, сын Кушины Узумаки, сирота, никогда не знавший своего отца и даже имени его, забылся морозным сном. Золотистые волосы намокли от снега и стали чуть темнее, ресницы покрылись инеем, а губы – побелели, черты лица чуть заострились, но не потеряли своей привлекательности. Наруто уже не слышал и не видел того, как на жертвенную поляну почти бесшумно вышла стая огромных белоснежных волков со всадниками на их спинах. Не видел Нару и того, как несколько всадников спешилось и подошло к резному, украшенному полустертыми рунами столбу. Не почувствовал Узумаки и того, как его руки развязали, а самого его сначала укутали в серо-белую меховую шкуру, а затем передали одному из всадников, оставшихся в седле. Ночь. Снежная морозная ночь, ничем не отличающаяся от сонма таких же, что были до нее и будут после. Вот только у снежного народа именно эта ночь, когда лик небесной красавицы Селены полностью скрыт от взора, а звезды расположены особым образом, считалась особой. Именно в это время заканчивался один цикл и начинался другой. Особое время. Время, когда грань между многими пространствами и измерениями стирается, становясь более тонкой. Время, когда случиться может то, что в любой другой момент никогда бы произойти не могло. *** Чувство ломоты во всем теле заставляло Наруто медленно выплывать из столь приятного снежного забытья, из сна, где, как он чувствовал, мог вскоре встретиться с мамой. Первым ощущением была боль, только потом стали доноситься какие-то звуки, тихие голоса, и появилось ощущение, словно его везут на чем-то. Попытавшись повернуть голову в сторону звука, Нару непроизвольно тихо застонал от ощущения пронзившей шею резкой боли, моментально отзвуки тихой речи смолкли, но ощущение езды не прекратилось. Только спустя долгое, как показалось юноше, мгновение он все же догадался открыть глаза. Веки, словно застывшие и ставшие неподъемными, с трудом открывались, все расплывалось перед глазами, не позволяя рассмотреть ни белоснежный мир, которым Нару сейчас особо не интересовался, ни того, кто, как оказалось, держал его в своих руках. Только смутная тень, возвышавшаяся над ним, тень, со скрытым, как едва разглядел Нару, лицом. Но когда взгляд с трудом открытых лазурных глаз встретиться со взором незнакомца, Узумаки ощутил, как снова проваливается в сон, только на этот раз более глубокий и спокойный. «Какие странные глаза…» - подумал Наруто перед тем, как окончательно погрузиться в глубокое забытье. А пока душа и мысли паренька витали в каких-то далях Сонного Царства, отряд снежного народа продолжал свой путь. Снегопад пышными хлопьями скрывал даже те легкие следы, что едва виднелись на снежном покрове, оставленные широкими волчьими лапами. Белые огромные звери ловко, бесшумно и грациозно передвигались меж высоких старых стволов леса, скованного морозами и снежной паутиной. Даже отсутствие звездного света не мешало этим созданиям идти, казалось, даже наоборот – эти странные белые волки словно лучше ориентировались в этой снежной полутьме. Всадники же, облаченные в светлые одежды и белые меховые плащи, почти сливались со своими необычными ездовыми животными. Дивное зрелище представлял собой этот отряд. И лишь только блеск необычных глаз позволял понять, что эти белые тени, похожие на миражи, все же реальны. Белые призраки – так называли еще обычные люди снежный народ. Загадочные представители стародавних сказаний, способные как на небывалую щедрость, так и на столь же несказанную жестокость. Создания с ледяными сердцами. Самые лучшие воины, как поговаривал простой люд, и одни из самых прекрасных представителей дивных народов. Их не относили ни к светлым народностям, ни к созданиям мрака. Снежные народы просто были, так же естественно существовали как ежегодная зима, приходившая с северными ветрами и пушистыми снегами. И зима, несмотря на кажущуюся жестокость, всегда благоволила своим детям льда и снега. *** Наруто резко вскочил на постели, не осознавая, где он находится. Парень не понимал, что его разбудило так неожиданно, заставив моментально выплыть из глубин сна в реальность, но эти мысли в любом случае отошли на второй план, так как Нару разглядел, наконец, место, в котором очнулся. Первым его внимание привлекло одеяло, которым он был укрыт. Нервно хмыкнув, Нару провел рукой по белому мягкому меху неизвестного ему животного. Никогда и нигде в своей жизни он не видел, да что там, даже не слышал о том, что таким драгоценным творением, как прекрасно выделанный мех, можно просто укрываться как одеялом, но, как оказалось, это того стоило. Мех мягко льнул к рукам, поблескивая на неярком свету, пробуждая желание гладить его еще и еще. Да и запах меха всегда нравился Наруто. Кровать, на которой сидел парень, оказалась, пожалуй, даже больше, чем Узумаки мог себе вообразить. Мягкие подушки, вышитые красивыми и витиеватыми, напоминающими изморозь, узорами лежали почти везде, а не только в изголовье этого ложа. На стене позади Наруто оказалась еще одна шкура, но уже черного цвета. Неяркий колеблющийся свет исходил из большого полукруглого камина в правом углу. Слева вся стена была занавешена какими-то плотными шторами, не позволяя понять, что там находится: просто каменная кладка или же что-то еще. На мебель, стеллажи с книгами и какими-то вещами, статуэтками Нару не обратил почти никакого внимания, а вот что привлекло его взгляд, так это противоположная стена с раздвижными панелями-дверьми. Смотря на деревянные резные панели выхода с нетерпением, словно боясь упустить их из виду, парень стал сползать с постели. И только встав босыми ногами на еще одну шкуру, лежащую на полу, Наруто осознал, что он не в своей привычной одежде, а в легких штанах и длинной широкой и свободной рубашке, причем все это не являлось его вещами. С толикой непонимания того, что же с ним произошло, юноша провел руками по одежде, будто желая убедиться в материальности всего виденного им. Ткань была непривычно мягкой и нежной, но в то же время теплой. Не тратя больше время ни на что иное, Наруто направился прямо к двери. Подойдя и замерев перед резными панелями на мгновение, Узумаки взялся за ручку и потянул одну из дверей в сторону. В первые секунды он даже зажмурился, так как по сравнению с полутьмой спальни в этой комнате было слишком для него светло. Слева лился яркий свет, явно из окна, которое Нару пока не мог разглядеть, но это и не имело никакого значения, ибо на небольшом возвышении посреди этой светлой комнаты за низким столиком на широких мягких подушках юноша увидел людей. - Похоже, твой гость очнулся, брат, - раздался мягкий и мелодичный девичий голосок. Прекрасная, словно фарфоровая кукла, белолицая девушка с длинными иссиня-черными волосами плавным движением поставила чашку чая на стол, придерживая рукой широкий и длинный рукав роскошного сине-белого кимоно. – Полагаю, что время нашего разговора подошло к концу. До встречи на собрании Круга, брат, - и девушка стала плавно подниматься из-за стола. Наруто стоял и не знал, как себя вести. Он был поражен действительно дивной красотой представительницы, как он подумал, снежного народа. Проследив уход девушки, что лишь уже покидая комнату, взглянула на него прямо, Нару внутренне вздрогнул, встретившись с взором странных бледно-сиреневых глаз без зрачков. В легком недоумении Наруто посмотрел обратно на возвышение со столом, где еще оставался сидеть второй представитель снежного народа, и будто утонул в еще одном бездонном взоре бледно-голубых, словно осколки льда, глаз без намека на зрачки. - Ты слишком слаб, - прозвучал холодный, словно северный ветер, голос молодого мужчины. – Возвращайся в комнату. Еду тебе принесут, - бросив несколько коротких ледяных фраз, молодой мужчина тоже встал из-за стола. Несколько резкое движение заставило края длиннополого темного одеяния на мгновение распахнуться. - Но… - начал было Наруто. - Сначала отдых, - резко обрубил мужчина, - и никаких вопросов, - и мужчина практически в той же манере, что и его сестра до этого, направился к дверям, ведущим на выход из этих, как догадался Нару, больших апартаментов. Наруто только и оставалось, что проследить взглядом еще одну удаляющуюся фигуру. И снова длинные темные волосы до талии, только другого оттенка, более теплого, более живого. Дверь бесшумно закрылась, оставив Узумаки одного, и лишь пар над двумя чашками, оставшимися на столе, напоминал о том, что тут еще недавно кто-то был. «Странно, - подумал Наруто, - мне казалось, что снежный народ должен иметь белые волосы и быть бесцветным, что ли… или я был не прав? Тогда кто это, если не дивные?», - мысль молнией проскользнула в сознании, но тут же сменилась совсем другой. - Эй! Меня что, здесь бросили одного?! – совершенно искренне возмутился парень вслух. Впрочем, ощутив легкий трепет в мышцах всего тела, словно он трудился весь день без устали, Наруто был вынужден признать правду – он действительно нуждается в отдыхе. Но все же любопытство оказалось несколько сильнее общего утомления, и именно оно заставило парня направиться к окну, что еще недавно так ослепило его своим светом. Подойдя к широкому оконному проему, Нару сначала удивился стеклу, что напоминало скорее тонкий пласт льда с морозными навечно застывшими узорами. Но как только взгляд ярко-голубых глаз переместился на то, что было за прозрачной поверхностью, парень действительно забыл на мгновение как дышать, ведь не каждый день можно увидеть глубокую непроглядную расщелину и осознать, что тебя от падения в эту снежную морозную бездну отделяет лишь тонкое стекло. - Ксо! Да где же это я? – шепотом спросил самого себя Наруто. – Я что, умер? Или я все же жив? Тусклый солнечный свет едва проникал сквозь густые снежные облака, но вот, сквозь брешь в небесах пробился яркий луч. И сердце Нару дрогнуло от той дикой завораживающей красоты высоких гор, снега и ветра, гоняющего легкие блестящие снежинки. Мир, что раньше заключался лишь в одной родной деревеньке, вдруг стал неожиданно огромным и просто необъятным. И этот большой неизведанный мир и манил и пугал сейчас юного золотоволосого паренька, смотрящего сквозь стекло одного из бесчисленных окон древнего снежного города-замка, укрытого меж горных вершин.