Ледяная Сказка

Ладонь, прислоненная к тонкому, но крепкому пласту льда, ставшему стеклом для оконного проема, уже давно замерзла, но Наруто на это не обращал внимания. Брови его были нахмурены, выдавая его внутренние терзания и размышления. Первое чувство удивления уже прошло, оставив после себя лишь толику недоумения и легкого непонимания. Вопрос «почему он здесь» никак не выходил из головы Узумаки. Да, парень прекрасно помнил о том, что являлся своего рода жертвой, данью снежному народу, но видя это богатое убранство, в котором он сейчас находился, Нару терялся в догадках, чем он вообще может быть полезен дивным. Вид, что открывался из окна, завораживал его своей неистовостью, дикой красотой и чувством некоего парения над бездной. Игра света на белых, усыпанных снегом склонах горных пиков и расщелин, казалась чем-то сродни волшебству и магии. И парень начинал думать, что все это ему снится, что он все еще сидит там, в чаще, привязанный к столбу и просто спит, видя этот странный сон. Ход мыслей был неожиданно нарушен звуком открываемой двери. Обернувшись на шум, Узумаки увидел несколько слуг, вежливо с опущенными взглядами вошедших в комнату. Каждый что-то нес в руках. У пары служанок были какие-то ткани – не то вещи, не то действительно просто отрезы материи, - а у слуги – большой поднос, заставленный едой. Только ощутив аромат принесенной снеди, Наруто понял, насколько он голоден. Слуги отнесли все в спальню, где проснулся Узумаки. Молча, с демонстрируемым уважением, они все быстро расставили и разложили, только в самом конце, когда уходили, Наруто уловил брошенный на него взгляд молодого парня-слуги. Странный взгляд еще одних бледных глаз без зрачков. Взгляд, в котором мелькнули искры… ненависти? Дверь снова закрылась, послышался едва слышный щелчок, и Наруто, отмахнувшись от того, что видел лишь мельком, и в чем уверен быть не мог, направился в спальню, так и погруженную в полутьму. Аромат свежей выпечки, какого-то странного на вид варенья, как подумал парень, и запах свежезаваренного травяного чая звал к себе. Что-то из еды было вполне привычным и узнаваемым, а что-то было и необычным для Узумаки, впервые виденным и непонятным, хотя это не остановило голодного парня от того, чтобы все попробовать. «Ну не будут же они меня травить, в конце-то концов? – мелькнула шальная мысль, – Хмм… или будут?» Впрочем, поднос опустел, Наруто почувствовал приятную тяжесть в желудке, а тело, получив для переваривания пищу, настойчиво требовало отдыха. Глаза снова стали закрываться сами собой, да и испытанные эмоции и полученная для размышления информация тоже требовали того, чтобы Наруто просто расслабился. И Узумаки не стал сопротивляться собственным желаниям. Забравшись на постель и свернувшись калачиком, словно котенок, юноша уснул. Следующее пробуждение было не таким резким. Наруто чувствовал, будто медленно выплывает из глубин сна навстречу реальности и бодрствованию. Чуть погодя до его сознания донеслись тихие фразы, произнесенные кем-то поблизости. - …так это он? – раздался шепот, скорее всего принадлежащий девушке. - Т-с-с, тише! Не разбуди его… да, говорят, будто это действительно он, - второй голос тоже шептал и был чем-то похож на первый. - Так точно же не известно, - не спросила, а скорее уж утверждала первая девушка. - Конечно же, иначе зачем еще было бы устраивать ритуал Круга?.. Ладно, ты займись вещами, а я постараюсь разбудить этого человечка. Господин не любит ждать… То ли из-за того, что Наруто еще не совсем проснулся, то ли из-за акустики самой комнаты, но Узумаки был абсолютно уверен в том, что девушки шептались действительно очень тихо, вот только слышал он их все равно достаточно хорошо. - Молодой гость, проснитесь, - раздался мягкий голос девушки. – Вам стоит одеться и подготовиться. Молодой гость… молодой гость… Еще немного полежав с закрытыми глазами, Наруто все же перевернулся на спину, отчего-то заставив служанку этим вполне безобидным движением отскочить. Но не заметив этого, парень широко зевнул, потер глаза и медленно сел на постели. Сонно осмотрев двух девушек-служанок, с такими же бледными глазами, Наруто попытался понять все, что ему быстро говорила разбудившая его девушка. Ему что-то рассказывали о том, как положено выглядеть на собрании, о том, что они присланы ему в помощь и о многом другом, не менее скучном и малопонятном на взгляд Нару. От щебета девушек у Узумаки появилось только одно желание – прекратить это как можно скорее, поэтому кивнув и дав тем самым согласие на все, что только возможно, парень все же получил желаемое, вот только вместо щебета был вынужден в течение следующего часа терпеть всевозможные переодевания и приведения его в достойный вид. Пожалуй, увидь Наруто самого себя в зеркале после того, как служанки закончили с ним, то не узнал бы себя в этом красивом юноше, разодетом в шикарное шелковое ало-золотое кимоно. Тонкие стрелки-тени алого цвета в тон одеяния делали лазурный цвет глаз еще более ярким, хотя это казалось и невозможным. Золотые волосы, расчёсанные столько раз, что стали не только послушными, но и заблестели, будто настоящее золото, стали словно длиннее. А белые кисти рук, выглядывающие из широких длинных рукавов кимоно, как-то неожиданно оказались весьма красивыми, с тонкими запястьями. Наруто так и оставался юношей, но теперь этот юноша мог дать фору многим красавицам-девицам. «И почему я так спокойно себя веду? – промелькнула спокойная мысль. – Почему я не возражаю и делаю все, что мне говорят? Я же обычно всегда сопротивляюсь даже тому, с чем согласен на первый взгляд. Так почему же, оказавшись в этом странном, не известном мне месте, я мало того, что спокоен, как пень, так еще и молчу?» Эти вопросы так и занимали Наруто, а меж тем, после того, как его переодели, служанки повели гостя из комнат апартаментов в коридор и далее. Как-то мимоходом юноша отметил, что апартаменты охранялись парой не то слуг, не то воинов. Словно пребывая в некоем трансе или полудреме, Нару почти не рассматривал лабиринт переходов, коридоров и лестниц, а ведь в каждом из них было на что посмотреть. Их путь явно уходил куда-то вниз, ведь они спускались то по одной лестнице, то по другой. Мелькнувшая мысль о том, что путь обратно будет только сложнее, ведь придется подниматься, тоже не нашла сильного отклика. Мысль появилась и спокойно пропала, оставив Наруто таким же холодно-безэмоциональным и спокойным. Только оказавшись в каком-то огромном зале, явно расположенном в одной из горных пещер, Нару почувствовал толику хоть какого-то интереса. Парень не помнил, как оказался стоящим в центре круга, образованного льющимся откуда-то сверху нежно-синим светом звезд и серпа нарождающейся Селены. Он не видел из-за яркого света ничего, что скрывалось в тени огромной пещеры, но зато каким-то непонятным даже для себя чувством ощущал, что вокруг него множество людей. Нару слышал тихий гул голосов, явно обсуждавших его, но различить отдельные слова и фразы отчего-то было трудно. К тому же призрачный свет Селены казался Узумаки сейчас куда важнее и интереснее. Нару ощущал, как частицы света мягко, словно вода, текут по его телу, чувствовал, как синеватые лучи оглаживают его волосы, кожу лица, как ласкают, словно руки матери его прикрытые глаза. И с каждым мгновением ощущение растущего внутри тепла становилось все сильнее. Жар в груди рос и разрастался, распускаясь, словно цветком невидимого синего пламени, словно освобождаясь из оков, что неизвестно кем сковали его внутри тела Наруто. Бутон пламенного цветка медленно, но верно рос, набираясь силы, наливаясь соком, и норовил вскоре распуститься дивным, никогда прежде не виданным цветком. Все звуки, запахи и краски реальности отошли на задний план, став блеклыми, скучными и неинтересными, ведь те ощущения, что давало нарождающееся пламя в груди, были куда ярче и глубже чем все, что когда-либо ощущал Нару в своей жизни. Наруто уже не слышал, как шум голосов собрания Круга смолк, как пещера наполнилась тишиной, и теперь каждый мог услышать едва различимое звучание магии, словно невидимой струны, тронутой такой же невидимой рукой. Звук был тонким, необычным, но достаточно приятным. Но привлек всеобщее внимание не он, а зрелище, что творилось в центре лунного света. Тонкокостная гибкая фигура светловолосого человека теперь была объята лепестками призрачного сине-голубого пламени. Тонкие губы паренька растянулись в мягкой улыбке, глаза были прикрыты, а лицо слегка приподнято и обращено к свету тонкого серпа Селены. Золотая вышивка, украшавшая кимоно, засияла удивительными цветами бело-желтого оттенка, искрясь и переливаясь в голубом пламени. Даже кожа паренька стала будто бы белее и бледнее, а на щеках юноши стали медленно проявляться татуировки-полоски, тоненькими линиями, словно кошачьими усиками украшая лицо. Теперь парень казался воплощением лисьего божества. - Сколько можно ждать? – раздался раздраженный тихий голос с ощутимыми холодными, морозными нотками, однако в наступившей тишине он показался громом. – Так он только сгорит в пламени Селены, - и из дальнего конца пещеры, расталкивая другие фигуры, быстро вышел молодой мужчина. Будь Наруто в своем нормальном состоянии, то узнал бы в приближающемся к нему быстрым шагом мужчине уже виденного им утром дивного. Темно-каштановые волосы от быстрой ходьбы, почти похожей на бег, развевались, да и капюшон, что скрывал их, уже давно упал, обнажив и полоску повязки, скрывающей лоб молодого мужчины. Бледно-голубые глаза мерцали не только холодом, но и чем-то еще, до боли напоминавшим искры тщательно подавляемого и скрываемого беспокойства. Чем ближе к Наруто подходил мужчина, тем воздух вокруг него становился холоднее, превращаясь в льдинки и снежинки. И вскоре в центре лунного призрачного света замерли два удивительных магических вихря. Синий пламенный цветок, скрывавший в своем нутре молодого золотоволосого юношу, схлестнулся с искристо-белым смерчем вьюги, окутавшей представителя снежного народа. - Неджи, нет! – громко закричала девушка с иссиня-черными волосами, ринувшись к брату, но ее удержали. - Хината, не стоит тебе вмешиваться, - успокаивали ее. - Но он же может пострадать! - Неджи-кун знал, на что шел. В центре же зала происходило немыслимое – два магических смерча постепенно стали перемешиваться между собой, становясь чем-то новым, иным, не тем, чем прежде были по отдельности каждый. Сине-белые волны, похожие то на лепестки цветка, то на огромную объемную снежинку, не прекращали своего головокружительного вращения, скрывая от глаз участников собрания то, что происходило внутри. Неджи Хьюга, представитель одного из старейших кланов снежных народов, с трудом, но смог приблизиться к Наруто. Магия бурлила и сверкала вокруг, а золотоволосый парень стоял как ни в чем не бывало, легко улыбаясь, будто нежась под лучами весеннего солнца, а не находясь сейчас в эпицентре магической воронки, что в любой момент могла взорваться. - Глупый мальчишка, - тихо шикнул Неджи, подходя еще ближе и беря бледное лицо парня в ладони. – Очнись! – уже намного громче сказал он. – Очнись, иначе можешь увязнуть навсегда. Очнись же! – холодный голос не просто просил, он требовал выполнить сказанное. Вот только Нару не спешил выполнять. Узумаки уже настолько глубоко погрузился в пьянящие ощущения магии, окунувшись в них с головой, что не видел, не слышал и не ощущал ничего вокруг. – Глупый человек, - шикнул Неджи, поняв, что уже не сможет докричаться до паренька. Выбор есть всегда и везде, и у Хьюга выбор тоже был, причем даже не один. Было множество вариантов, дававших ему возможность безопасно покинуть эпицентр дикой магии. Много вариантов, но ни один из них его не устраивал, ведь в любом из них погиб бы этот неразумный мальчишка, отчего-то ставший для Неджи странной занозой где-то в груди. Неджи смотрел на умиротворенное выражение лица золотоволосого Наруто, улыбающегося своей погибели. Несмотря на то, что от магии было жарко, щеки паренька на удивление были холодными. Губы постепенно бледнели, выдавая магическое истощение, а глаза так и оставались прикрытыми. Тяжело вздохнув, словно перед прыжком в глубокий омут, Неджи медленно приблизился к лицу этого удивительно проблемного создания. Мгновение заминки и вот его губы уже осторожно целуют почти мраморно-холодные мягкие губы Узумаки. Миг, всего миг спокойствия и хрупкого равновесия, как мир вокруг них взрывается в мириады разноцветных искр и осколков магии. Синие, голубые, белоснежные и разноцветные от преломленного света искры в безумном хороводе кружатся, окутывая их. Магия Хьюга, что он поцелуем передал пареньку, заставляет открывшийся так неожиданно магический источник Наруто стабилизироваться, стремясь сделать хаос бездны магии более упорядоченным. Толика безумной призрачно-синей магии паренька в обмен на крупицу снежного волшебства уходит сквозь ласковый поцелуй к Неджи. Лишь в последний миг губы Нару чуть вздрагивают и приоткрываются, слегка углубляя поцелуй, но тут же он отстраняется. Отстраняется и Хьюга, смотря на Узумаки внимательно и в то же время чуть холодно. Эмоции дивного хорошо скрыты за бледно-голубыми непроницаемыми зерцалами его души – глазами без зрачков. Он видит, как паренек, так и не открыв глаз, начинает оседать, но не позволяет этому произойти. И вот Наруто уже снова спит, будто ничего и не произошло. Магия еще бурлит вокруг, скрывая обоих от внимательных глаз собрания, но вскоре и те последние искры развеиваются, являя в центре лунного света дивного с пареньком на руках. Тишина теперь кажется почти осязаемой, молчание затягивается, но постепенно сменяется шумом голосов, в то время как Хьюга неспешно идет к выходу, неся бережно на своих руках заснувшего сладким сном паренька. - Жаль, очень жаль, - вдруг раздается голос Хиаши Хьюга рядом с Хинатой. - Почему, отец? – недоуменно оборачивается девушка, смотря на своего родителя. - Разве ты не понимаешь? – с легким неудовольствием задает риторический вопрос глава семьи. – Этот мальчишка мог стать прекрасным подарком от нас тому клану Кровавых вееров. А теперь мы вряд ли сможем это сделать. Твой двоюродный брат не из тех, кто отдает свое без боя… Жаль, все же очень жаль… - качает головой Хиаши и удаляется, оставляя Хинату одну. Дивные говорят, обсуждая увиденное, собираясь в небольшие группки. Некоторые уже покинули зал, другие только уходят, а кто-то пока намерен остаться. Все взволнованы, кто-то опечален, а кто-то просто бесстрастен, хотя, впрочем, для несведущих эти эмоции снежного народа оказались бы неразличимы. И только юная наследница семьи Хината почти не скрывает своей улыбки. - Брат, надеюсь, ты будешь благоразумным, - тихо говорит она и медленным шагом направляется к выходу.