Ведьма и демон

Прохладный ночной ветер пробирался под одежду, вызывая зябкую дрожь. Но мурашки бежали по телу принца Геенны, мчащегося сквозь темноту с бесценной добычей в когтях, вовсе не от холода. На его шее лежала маленькая девичья рука, он чувствовал теплые прикосновения к своим волосам на затылке. Другой ладошкой ведьма задумчиво гладила демона по щеке, тонкими пальцами рисовала невидимые узоры на его бледной коже, нежно обводила ноготком линию упрямого рта. Девушка крепче прижалась к своему спутнику, обвивая руками его голову и закрывая почти весь обзор на дорогу. Амаймон тут же пропустил нужный поворот, ощутив на кончике своего уха сначала острые зубки, а вслед за тем легкий поцелуй горячих губ. - Если ты сейчас же это не прекратишь, - хрипло произнес он, с трудом сохраняя контроль над собой, - Я затащу тебя на ближайший чердак, и тогда пощады от меня не жди. - Боюсь представить, что со мной будет, - притворно испугалась она, засмеявшись, - Ведь злить тебя и вправду опасно для жизни… До боли закусив нижнюю губу, принц не без усилия сосредоточился на дороге, хотя сознание уже затуманивалось при одной лишь мысли о том, что он сделает с этой маленькой хитрой лисой в ее собственном логове. Наконец, Амаймон плавно приземлился на нужный подоконник, хотя очень хотелось, не сбавляя скорости, ворваться в спальню, выбив к черту оконное стекло. Он чуть ли не швырнул девчонку на кровать и навис над ней с бешено стучащим сердцем, по-волчьи оскалившись и исподлобья глядя ей в глаза. Что же с ним творится? Почему кровь так гулко бьется в висках, а воздуха в груди не хватает? - Что за проклятое зелье ты мне подмешала... - хрипло прорычал он, наклоняясь ближе к ее шее. - Это все мои чары, - невинно улыбнулась Шиеми, совсем не пугаясь свирепого вида своего кавалера. - И сам ты так просто от них не избавишься... Не дав ведьме продолжить, демон всем своим весом придавил ее к постели и жадно прижался губами к дерзкому рту. Он быстро сотрет эту усмешку с ее лица, она больше никогда не посмеет издеваться над ним, повелителем Геенны. Заигравшийся с огнем мотылек, наконец, поймет, что принадлежит только ему... В то же время, целуя ее нежные щеки, покрывшиеся ярким румянцем, он осознавал, что единственный его страх - причинить боль своей мучительнице, навредить этому непонятному для него, но такому притягательному созданию, которое так долго запутывает беса в свою хитрую паутину. В нем словно одновременно говорили два голоса, перебивая друг друга. Один громко требовал немедленно утащить эту девчонку, куда глаза глядят, подчинить своей воле и заставить быть покорной, а затем, наигравшись вдоволь, просто выбросить из головы, найти новую игрушку. Другой же голос, очень тихий, но куда более властный, предостерегал от любых неосторожных действий, призывал беречь эту вздорную девицу, будто самое ценное и хрупкое сокровище в мире. И Амаймон, повинуясь, выносил все капризы, хотя принцу ада вовсе не было свойственно терпение и всепрощение. Пока эти мысли метались в охваченной жаром голове демона, ведьма успела маленькими ловкими пальчиками расстегнуть верхние пуговицы его одежды и нетерпеливо гладила ладонями его напряженную грудь, вызывая дрожь по всему его телу от самой макушки до кончика хвоста. Парень рванул края своей рубашки в разные стороны, быстро избавляясь от мешающего куска материи. Его захватило лишь одно желание: крепко схватить эту девчонку, замучить ее жадными ласками, не давая покоя, не останавливаясь и не слушая никаких протестов. Если бы эта вздорная особа вдруг опомнилась и приказала ему немедленно убраться из ее дома, он ни за что не подчинился бы... Обостренное донельзя обоняние наслаждалось запахом ее волос и тела. Сын Сатаны припал губами к шее колдуньи, к тому месту, где пульсировала сонная артерия: так легко было бы сейчас прервать эту хрупкую жизнь всего одним движением. Но как бы демон порой ни желал ей смерти, он поклялся себе, что любой, кто посмеет причинить ей вред, познает самые страшные муки ада. Стянув с мальчишки-беса длинные перчатки, Шиеми заскользила руками по его голой спине, вздрагивая от жадных поцелуев принца. В ответ Амаймон глухо рычал и еще крепче прижимал ее к себе, впиваясь ногтями в талию. Ночная рубашка ведьмы давно смялась под нетерпеливыми пальцами, тонкая ткань спустилась до середины плеч, задралась выше колен, открывая взору самые соблазнительные части девичьей фигуры. Повелитель Геенны еле сдерживался, чтобы сию же минуту не избавиться от этого последнего препятствия на пути к столь желанной добыче. Он даже прикрыл глаза, чтобы не поддаться соблазну, не потерять голову при виде ее полуобнаженного тела. Девушка с усилием притянула его голову к своему лицу и капризно произнесла: - Ты совсем не смотришь на меня… По-твоему, я не очень привлекательна? А может, ты представляешь на моем месте какую-нибудь демонессу? - Будь ты демоном, я вел бы себя совсем по-другому, - ответил ей хриплый голос. - Скажи… в чем же отличия? Женщины из Геенны и Ассии настолько разные? - Люди всегда казались мне слишком слабыми и никчемными, поэтому никогда не привлекали меня. И если я буду вести себя так, как привык, вряд ли ты выживешь после такого. Такое зловещее предупреждение нисколько не испугало маленькую лису, а, наоборот, лишь раззадорило. - Ты, наверное, был бы этим немного расстроен, - лукаво улыбнулась она. - Не искушай меня быть грубым с тобой, - зарычал разозленный бес. – И не смей больше говорить ни слова! В подтверждение сказанного он больно прикусил ее нижнюю губу, вызвав недовольное шипение ведьмы, а затем бесцеремонно проник языком в ее рот. Его действия становились все более смелыми, по мере того, как разум уступал место безумному желанию. Колено беса оказалось между бедер девушки, а горячая ладонь, нырнув под сорочку, устремилась вверх по стройной ножке. От такого решительного напора колдунья застонала, извиваясь под его руками. С трудом отвлекшись от ее губ, Амаймон принялся покрывать поцелуями плечи и ключицы, в нетерпении прикусывая нежную кожу зубами. Неожиданно принц высвободился из плена ее объятий и приподнялся, тяжело дыша и глядя на ее лицо горящим взором, словно собираясь с силами для дальнейших действий. Послышался треск разрываемой ткани: пара быстрых движений, и ее красивая ночная рубашка жалкими клочьями легла на постель. Демон ловко перехватил запястья Шиеми, которая инстинктивно попыталась прикрыть свою наготу. Какой же она вдруг стала несмелой, оказавшись без одежды! Вновь зажмурив глаза, сдерживая судорожный стон, бес отвел тонкие девичьи кисти в разные стороны, крепко сплетя свои пальцы с ее. Опустив лицо к груди девушки, он с наслаждением вдохнул аромат теплой бархатистой кожи, щекотно проводя по ней кончиком носа. Ведьма, возмущенная своим беззащитным положением, тщетно пыталась высвободиться из крепкого захвата когтей. Демон склонился к ее подрагивающему животу и принялся вычерчивать на нем жаркие узоры языком. Еще немного, и сдерживать свое желание он больше не сможет. Своенравная девчонка вновь заметалась, вырываясь из тисков. - Мне все же стоит связать тебя, - выдохнул Амаймон, открывая глаза и ослабляя хватку своих пальцев. – Ты мешаешь мне! В ответ светловолосая фея обвила руками его талию и, посмотрев очень серьезным и требовательным взглядом в его глаза, произнесла: - Больше так не делай. Мне не нравится чувствовать себя беззащитной. В очередной раз сдаваясь, принц в отместку больно прикусил ее шею. Скоро он точно взбунтуется, наплевав на все эти глупые запреты. Нужно скорее избавиться от чертовой одежды – очередной глупости, придуманной в человеческом мире. И почему люди имеют такие легкоранимые и непрочные тела, которые приходится для защиты укутывать в куски ткани? Тело обитателя Геенны, привыкшее к полной свободе, просто задыхалось в человеческой одежде. До сих пор еще не слишком освоившись с пуговицами и молниями, он неловко выпутался из брюк, в которых последний час ему стало особенно тесно, и со злостью швырнул их на пол. Тем временем, лисичка успела незаметно скользнуть под покрывало и, натянув его до подбородка, еле сдерживалась от смеха, наблюдая за мучениями парня. «Теперь еще это одеяло», - с раздражением подумал повелитель бесов. Бесцеремонно выдернув плотную ткань из пальцев Шиеми, он схватил ее за щиколотки, довольно грубо подтянул к себе и придавил девицу к постели. Наконец-то все преграды между ними исчезли, ничто больше не сковывало движения, и можно было целиком окунуться в это кружащее голову ощущение близости с той, что так долго дразнила его. Амаймону казалось, что он превратился в сплошной комок нервов, каждый из которых трепетал от самого легкого прикосновения. Наслаждаясь своей властью над мальчишкой, ведьма то легко пробегала подушечками пальцев по его пояснице, то больно впивалась в напряженную спину ноготками. Звериные инстинкты стремительно овладевали сознанием принца, он чувствовал, что если сейчас же не получит желаемое, то превратится в монстра и просто разорвет ее на части. Его когти стали длиннее, зрачки сильно расширились, отчего глаза из зеленых превратились в черные, даже клыки заострились, оцарапывая девушку во время поцелуев. Руки демона с обжигающей нежностью метались по телу юной ведьмы, желая запомнить каждый изгиб ее соблазнительной фигуры. Эти прикосновения самым удивительным образом сочетали в себе неистовую грубость и бережную мягкость. Шиеми уже была близка к изнеможению: ей казалось, будто дьявольский гость откровенно издевается над ней. Она то еле слышно стонала, когда кончики его пальцев начинали порхать по ее груди и животу, то громко вскрикивала от боли и вздрагивала, кусая губы, если Амаймон слишком сильно сжимал ее, оставляя на коже следы от ногтей. Обоим стало недостаточно обычных ласк - они одновременно подались друг к другу так близко, как только было возможно. С рычанием бес овладел своей колдуньей, продолжая терзать ее поцелуями, и девчонка, выгнувшись ему навстречу, сжала ладонями его лицо, горящее лихорадочным румянцем, запустила дрожащие пальцы в его густые волосы. Время вдруг замерло, а мир вокруг них просто перестал существовать...