Во имя добра

«На территории Академии активировался чёрный алтарь» – набатом билось в моих мыслях, заглушая звон в ушах и шум, что издавали студенты. Голова всё еще кружилась, колени подкашивались, и удержаться в вертикальном положении помогала только стена Красной башни, на которую я опиралась. Вокруг царила неразбериха. Никто не мог понять, почему магия не работает. Некоторые студенты попадали и теперь, тяжело опираясь на руки, поднимались с земли. Некоторые безуспешно пытались воззвать к потокам, проделывая знакомые пассы. Вот только всё это сопровождалось жутким галдежом, что мешал мне сосредоточиться на чём-либо кроме панического понимания. Через пару секунд, что показались вечностью, я наконец смогла совладать с головокружением. Первым, что сделала, это коснулась амулета на шее, переводя щиты только на драконий лад. Попутно перебирала царящий в голове бардак. Для начала отмела в сторону те вопросы, что были навеяны животным ужасом и паникой, которая на какие-то мгновения овладела моим существом. Остался только насущный вопрос «что делать?» Первым делом решила выяснить, где находится алтарь. По счастью, всего пару дней назад Шон додумался, как можно переделать наши злобомеры в компасы. Теперь в кварцевом кристалле вместо креста находилась стрелка, одна сторона которой была изготовлена из обыкновенного металла. Другая же несла в себе частицы магического голубого серебра. И оно то и отворачивалось подальше от источника зла. Таким образом, металлическая часть указывала точно туда, откуда исходила скверна. Сейчас же блестящий конец указывал точно на стену Красной башни за моей спиной. «Выходит алтарь в Шарр`риот?» Обойдя башню почти по кругу, я очутилась с другой её стороны. Теперь за мной маячило здание библиотеки. Вот только стрелка, вместо того, чтобы следовать вместе со мной, осталась на месте. Она всё еще продолжала указывать в том же направлении. Точнёхонько за мою спину. Обернувшись, стала обводить взглядом приземистую постройку, напоминающую гриб-переросток. Всё еще было не ясно одно. Зачем алтарь протащили сюда? Чего хочет Хашург на сей раз? Ведь глупо перекрывать человеческую и эльфийскую магию там, где почти все – драконы. Выходит, есть другая причина. Вот только какая? И тут моё сознание прострелила жуткая догадка. В следующее мгновение я уже бежала к библиотеке, на ходу представляя лицо Шона. Одновременно с этим накрыла рукой браслет с камнями.- Тим, что?... - В Академии чёрный алтарь, - начала я, услышав отклик, – я, кажется, знаю зачем. Помните, Шон рассказывал, что под башнями есть множество тайных ходов, которые больше напоминают катакомбы? Так вот, когда мы были в библиотеке, я этим заинтересовалась и узнала, что главные опорные колонны находятся под центральным читальным залом. Если там взорвать алтарь, даже защищенные башни взлетят на воздух. А тут сейчас пол города. - Тим, успокойся. Сейчас будем. Жди. Только после слов Ара я поняла, что в голосе моём сквозила неподдельная паника. И ведь было чего бояться. Пытаясь привести чувства в порядок, я глубоко вздохнула, обводя взглядом всё, что меня окружало. Вдох. Выдох. Студенты всё еще махали руками, безуспешно пытаясь вернуть магию. Вдох. Выдох. Оказывается, с момента активации прошло не больше тридцати секунд. А мне казалось, что целая вечность. Вдох. Выдох. Вдох… - Тим, накладывай левитацию и вперёд. Почти одновременно за моей спиной возникло два телепорта. Появившиеся из них Императоры с Шоном почти сразу взяли ситуацию в свои руки, так что теперь мы, ментально переговариваясь, неслись к библиотеке. - Шон, мы не успеем сплести экранирующую сферу. Придётся держать как раньше. Ти, усыпи всех, кто может встать на нашем пути. Тон Императрицы – назвать эту внешне холодную и здравомыслящую женщину домашним именем я бы просто не смогла, – был спокойным. Все слова чёткими и лаконичными. Смотря на то, как она держалась, было можно сразу сказать, кто главный, потому как услышав адресованное себе задание, никто не возмущался и не спорил. Вообще, поражала та слаженность, с которой они работали. - Ар, встань за плечом. Боюсь, придётся использовать Око, - тем временем продолжала Астер, на ходу извлекая из-за ворота пышного платья уже знакомый мне светящийся амулет. На тонком изящном пальце появился бритвенно острый золотой коготь. За время выше описанных событий мы успели войти в здание и сейчас, не сбавляя темп, спускались вниз по лестнице, что с каждой ступенью круто сворачивала вправо. - Кузнечик, глазами не хлопай. Смотри, что делаю я и помогай, - пришло от Шона. Я послушалась. И вдруг мы поняли, что катострофически не успеваем. Контур задрожал, очертания предметов смазались. Началась накачка силы. Стало не до разговоров. Дверь, представшую нашим взорам, просто снесло куда-то в сторону. Двигаясь быстрее солнечного луча, мы влетели в полутёмную комнату, в самом центре которой, дрожа и словно бы раздуваясь в размерах, стоял лоснящийся чёрный камень. Пол под нашими ногами задрожал, послышался потусторонний гул, камень запульсировал и… В последнее мгновение сдёрнув в сторону мёртвое тело, Шон заключил алтарь в защитную сферу. Начался ад. Внутри щита, словно разбушевавшийся прибой, бушевало пламя. Тёмное, багровое, с красными и чёрными сполохами, оно снова и снова ударяло в нашу защиту, грозя проломить и выплеснуться. Было трудно. Казалось, что каждая секунда равна вечности. В какой-то момент жуткое изнеможение вытеснило из головы все мысли кроме одной. «Держать. Держать щит. Чего бы это ни стоило». И мы держали. До изнеможения. А потом еще и еще. Краем глаза я заметила, как Астер, не меняя выражения лица, резко полоснула когтем по ладони и прижала к ране светящийся кристалл. Время шло. Наконец амулет замерцал и погас, а взрыв не прекращался. И вот тогда, когда показалось, что сил нет, что мы не сможем, не справимся, когда Бель, тихо застонав, осела на руки бледного словно полотно Ара, когда Шон, пошатнувшись, упал на колени, а перед моими глазами заплясали чёрные точки, тёмная сила особенно яростно ударила в защиту и всё закончилось. Я плыла в потоках света, омываемая волнами благодарности, успокоения, радости. Я чувствовала себя частью новой звезды. После той тьмы, что всего минуту назад яростно бушевала перед моим взором, слияние казалось тихой гаванью. Мягкие волны добра и тепла забирали усталость, восполняли, давали силы. Вот только не смотря на массу светлого и прекрасного, на границах моего сознания маячило беспокойство. Еще не рассмотрев, не увидев, я почти знала имя того, чья жизнь оборвалась сегодня, так что когда наша звезда, замерцав, погасла, бросилась туда, где лежало тело. К горлу подступила тошнота, а в глазах защипало, когда мой взгляд упал на это. - Мири, не надо. Не смотри, – Шон. Но как же не смотреть! Не смотреть на ту, глубокие синие глаза которой сейчас широко распахнуты, и в них навсегда застыли боль и отчаянье? Как не смотреть на ту, чьё тело изуродовано до неузнаваемости? На ту, которой я сама обещала защиту. На ту, что я не уберегла? На ватных, не гнущихся ногах сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, что по щекам катятся слёзы, а пальцы невольно сжимаются в кулаки. Как? Как так возможно? За что? Ведь она не заслужила такой участи. Её жизнь не должна была закончиться так. Нет, не эта добрая девушка, жизнь которой только-только начала складываться, должна сейчас лежать с зияющей в животе раной, из которой кровавым серпантином тянутся сизоватые ленты внутренностей. Я хотела, желала, мечтала отвести взгляд, но ужасное зрелище приковывало, навсегда отпечатываясь в памяти, запоминаясь до мельчайших подробностей. Начиная от спутанных, покрытых запёкшейся кровью волос, заканчивая раздвинутыми ногами, с торчащей рукоятью ножа, что казалась жуткой насмешкой над тем, что столько лет она хранила, оберегая, живя мечтой о крыльях. - Мири. Сильные руки развернули меня за плечи. Прочь от ужасного, выворачивающего наизнанку зрелища. Ласковая рука пробежала по волосам, заставляя уткнуться носом в тёмную ткань привычной мантии Шона. В нос ворвался свежий запах летнего дождя, заглушая тяжелую вонь смерти и крови. Вздохнув полной грудью, я начала успокаиваться. Сейчас я как никогда была благодарна Шону. За то, что он дарил мне поддержку и за то, что не позволил поддаться истерике. За то, что хранил спокойствие, скрывая свои чувства и эмоции, хотя я знала, что ему так же тяжело и больно видеть смерть. Такую ужасную и дикую. Открывшись, послала любимому волну благодарности и, ведомая его ласковыми объятиями, двинулась прочь от того места, что навсегда останется в моих самых страшных кошмарах. Вот только, уже почти дойдя до дверного проёма я, повинуясь внезапному порыву, обернулась для того, чтобы в последний раз встретить взгляд мёртвых остекленевших глаз и со всей решимостью и искренностью поклялась, что найду способ отомстить, и что больше никто не закончит свою жизнь вот так. Чего бы это ни стоило мне самой.