Во имя добра

Он снова нёсся во тьме небытия. Та же тьма сейчас разрывала его душу, выворачивая наизнанку, но наверное, человек просто не может долго испытывать одни и те же чувства, иначе как объяснить то, что когда Шон вышел из тёмного зеркала телепорта, в душе его царило странное иступлённое безразличие? Все чувства исчезли, оставив после себя горький осадок и режущую боль, похожую на сотни, нет, тысячи мелких раскалённых добела металлических шипов, вонзённых в сердце. На мир медленно спускалась ночь. Ночь перемен, ночь борьбы смерти с жизнью. Это чувствовали все. Напряжение, разлитое в воздухе, заставляло с тревогой смотреть в окна и чувствовать необъяснимый страх. Магия же, раньше спокойно текущая в источниках, сейчас совсем вышла из-под контроля, заставляя всех магов с суеверным ужасом возносить молитвы богам. В эту ночь не спал никто. Она выдалась тёмной и безлунной, но сквозь полог тяжелых серых туч люди, ворочавшиеся в собственных постелях, иногда могли видеть неестественно яркие ало-белые сполохи, что заставляли дрожать даже самых смелых, снова и снова взывая к своим покровителям. Появление Шона ознаменовалось яркой вспышкой, что на мгновение залила всё небо от горизонта до горизонта, ослепляя. В этом неестественном, чуждом жутком свете маг и рассмотрел местность, куда его занёс открытый второй сущностью портал. Природа поникла. В кромешной тьме деревья раскачивали свои огромные ветви, повинуясь ветру, которого не было. На несколько секунд даже привыкшему ко всякого рода неожиданностям магу стало жутко, но, воскресив в памяти события, всего мгновение назад произошедшие далеко на юге, он смог дать объяснение такому странному явлению. Конечно, ветер, в том понятии, к которому все мы привыкли, отсутствовал, но на магическом плане происходило нечто немыслимое, по силе своей равное страшнейшему шторму. Мощь, ранее невыплёскиваемая в мироздание, сейчас затрагивала даже материальные предметы. Оторвав взгляд от деревьев, кажущихся тёмными недобрыми тенями, Шон обернулся и снова был ослеплён. Прямо перед ним, словно звезда манящая к себе, сиял алтарь, окруженный рожками сверкающего озера полумесяца, по которому та же мощь пускала частую рябь. Медленно, прижимая к себе безжизненное тело девушки, на губах которой играла лёгкая улыбка, Шон подошел к воде, склонил голову в печальном приветствии. - Ты позвала нас, Мать? – даже ментальный голос дрогнул. - Я просто смогла дотянуться до Мрака. Остальное он понял сам. На горизонте вновь расцвела алая звезда, заставляя мага прикрыть глаза. - Мать, зачем, зачем ты помогла мне, если не смогла уберечь её? Знаешь ведь, что без неё я не смогу жить так как прежде. - Сможешь, - коротко отрезала женщина. По мерцающим водам сакрального озера снова пробежала мелкая рябь, искажая тени деревьев. - Почему ты думаешь так? - Может потому, что ты очень силён, Шон? Потому, что ты постараешься не потратить свою жизнь напрасно, зная, что Тимиредис не хотела бы этого? - Жизнь, - выдохнул Шон, отводя взгляд от тёмного пейзажа лишь для того, чтобы встретиться с широко распахнутыми глазами, взор которых, всегда таящий нечто, что пробуждало столько чувств в душе дракона, сейчас померк, остекленел, застыл, затянувшись пеленой смерти, - это не жизнь. - Что же? - Просто существование. Пустое, бессмысленное, ведущее лишь в небытие. Я не хочу такой… жизни. Над долиной повисло тяжелое молчание. Медленно опустившись на влажную от ночной росы траву, Шон сидел, отрешенно созерцая одну точку. Ничто не выводило его из странного опустошенного транса. На горизонте одна за одной расцветали алые вспышки, сам воздух сотрясался от беззвучных ударов. Шон не замечал ничего, кроме безвольного тела на своих руках. Он не думал ни о чём. Да и зачем? В другой ситуации, возможно, маг бы не сидел вот так, походя на живого мертвеца, лишенного души. Он бы искал виновных, заглушая горе тёмным чувством мести. Но сейчас виновных не было, конечно, кроме самого Шона. И он винил себя, доставляя душе еще большие страдания. - Шон. Голос матери, раздавшийся в сознании мага, вынудил его поднять глаза. - Да? - Я решилась, Шон. Если бы тер Дейл знал ту, с кем разговаривал немного хуже, он, возможно бы, не придал такого значения тем эмоциям, что прозвучали в её голосе, но он знал, а потому странное отчаянье и решимость, что сейчас прибавились к грусти, что он слышал ранее, заставили невольно насторожиться. - Решилась? На что? - На то, о чём сама знаю немногое. Выслушай меня до конца, а потом примешь решение. На мгновение Мать умолкла, а потом слова полились словно живительный ручей, пробудивший в сердце мага слабую надежду. - Что нужно делать теперь? Ты знаешь? – спросил он, когда смысл сказанных слов дошел до его разума в полной мере. Сейчас Шон уже не сидел на берегу, повинуясь словам покровительницы, он медленно обошел озеро и бережно опустил безжизненное тело на слегка прохладный белый камень. - Знаю, но… - Но? Мать тихо вздохнула. - Но моих сил, увы, не хватит даже на половину обряда. Вместе с другими я держала взрыв алтаря и, так сказать, заканчивала то, что начала Тимиредис. - Значит, ты не сможешь. И надежды нет? Молчание, что послужило ответом, было гораздо более красноречивым, чем любые слова и гораздо более тяжелым, чем алтарь на который, не отводя взгляда, смотрел сейчас Шон. - Почему же нет? Надежда есть всегда, - внезапно раздался звенящий голос, заставивший мага обернуться. В пальце над землёй, окруженная золотым сиянием, парила рыжеволосая богиня, хитрые глаза которой сейчас были печальны. - Лариша? Вместо ответа богиня немного печально улыбнулась. - Что ты имеешь ввиду? Какая надежда? - У одной твоей покровительницы не хватит сил на то, что она задумала. Именно поэтому она не справится сама, но мы поможем. Своим поступком Тим свершила то, что не удавалось даже богам, тем самым освободив наш мир от скверны. Если мы можем отплатить ей, отблагодарить, мы сделаем это. Они появлялись один за другим. Прекрасные и печальные. Некоторых Шон узнавал, другие же казались незнакомыми. Некоторые из них бросали на тер Дейла печальные и сочувствующие взгляды. Он не отвечал, пытаясь понять, осмыслить. Просто сидел на краю белого камня, сжимая дрожащими пальцами холодную ладонь любимой девушки. Всего минуту назад он был уверен в том, что всё потеряно, а сейчас перед его взором забрезжил яркий лучик надежды, ослепивший уже успевшего отвыкнуть от света мужчину. - А теперь слушай внимательно, Шон. У тебя будет всего одна попытка, один шанс. Запомни всё то, что я сейчас скажу и… С богами, - прозвучал над головой мага переливчатый голос Лариши, сейчас ставший серьёзным, – какое-то время душа человека не растворяется на магическом фоне, а остаётся целой, сохраняя личность умершего. Обычно призвать душу в тело невозможно. Даже мы не ведали такого способа, но с вами случай уникальный. Вы связаны, а тело, погруженное в стазис, еще сможет жить. Всё, что тебе нужно – это вновь связать вас, произнеся заклинание самостоятельно. Когда связь образуется, всё будет зависеть только от тебя. Либо ты сможешь призвать её обратно, либо она заберёт тебя собой. Если у тебя выйдет первое, мы сможем дать Тим силы на то, чтобы вернуться и жить. Ты готов рискнуть? На мгновение Шон поднял взгляд, пытаясь встретить взгляд богини, и когда это, наконец, удалось, произнёс лишь одно слово. - Да. - Тогда отрешись от всего и слушай. Слова придут к тебе сами. Душа помнит. И он послушался. Вновь отдавшись инстинктам, Шон поднялся на камень, становясь так, чтобы тело девушки лежало у его ног. Мир замедлился. Воздевая руки с раскрытыми ладонями, маг откинул голову и закрыл глаза, всей душой жилая лишь одного: вернуть любимую. И слова, древние как мир, полились завораживающей рекой. Слова увлекли за собой, закружили. Шон больше не был там, он парил над кронами деревьев, он искал, он звал, он умолял вернуться, не отпуская, привязывая, делая связь еще крепче, еще надёжнее. Она отозвалась. Алтарь окружило яркое золотое сияние. Свет, ослепляюще-белый, нестерпимо-яркий, непередаваемо-прекрасный, вырвался из самого центра камня, устремляясь в небо. Воздух задрожал, завибрировал, а Шон стоял, не опуская напряженных рук. Мужчина чувствовал, как в его тело вливается живительная сила богов и, не скупясь, вливал её в девушку, что сейчас парила в локте над алтарём, поддерживаемая молочно-белым светом. В мире есть лишь одна сила, способная противостоять чему угодно. Сила, пред которой даже смерть отступает. Сила, способная свершить всё. И сила эта – любовь. Если она истинна, чиста и искренна, она не остановится ни перед чем. Ни что не сможет встать между влюблёнными и, рано или поздно, так или иначе, но они пройдут испытания. Пройдут ради того, чтобы встретиться и больше никогда не расставаться. Да, именно такое чувство и связывало их. Именно оно поддерживало, давая силы на то, чтобы проходить любые препятствия, сражаться, находить друг друга. И тогда, когда на востоке начала зарождаться новая жизнь светлого и прекрасного дня новой эры, в тот миг, когда долина полумесяца буквально взорвалась, рассыпая вокруг искры любви, тепла и жизни, они вновь встретились. Встретились для того, чтобы больше никогда не расставаться.