Every day the same dream

"Что за хрень такая?" — подумал я. — "Мне этот город уже третью ночь подряд снится!" Действительно, я уже в третий раз попал во сне в какой-то странный город, в воздухе которого витали безмятежность и спокойствие — но через них пробивалась едва уловимая тревога. Люди были пугающе спокойны и настолько расслаблены, что напоминали призраков. Я немного боялся их, да и город пугал. Я шёл по улицам, матерился сквозь зубы и думал, куда мне деваться. Очень кстати подвернулась какая-то подворотня. Через неё я вышел во двор дома — такого же призрачного, как и его жильцы — и офигел. У стены стоял какой-то мальчик. Всё бы ничего, если бы он не был таким же, как я — живым человеком. Он писал на стене что-то непристойное. — Эй, пацан! — окликнул его я. — Нехорошо на стенах ругательства писать! Мальчик вздрогнул и обернулся, дав мне возможность разглядеть его. Ему было где-то около шестнадцати лет. Он был довольно высок, но всё-таки ниже меня. Потрёпанная куртка висела на нём мешком, выдавая всю хрупкость его тела. У мальчика было узкое заострённое лицо с едва заметно раздвоённым подбородком, обрамлённое короткими тёмными вьющимися волосами. Большие серо-зелёные глаза смотрели на меня испуганно и от этого казались ещё больше. Наконец его искусанные, красные и соблазнительно выглядящие губы приоткрылись, и я услышал: — А тебе какого хрена надо? — Во-первых, не хами старшим. А во-вторых, объясни, на хрена ты тут хулиганишь. — Ты бы на пятую ночь полного одиночества тоже что-нибудь написал. — зло ответил он. Значит, ему тоже не нравится этот город. Наконец-то родственная душа. — То есть ты не местный? — на всякий случай уточнил я. — Ага. Я тут такой же местный, как пингвин в Африке. Ты, кстати, тоже. — Да. Я здесь не живу... А всё-таки, почему ты пишешь ругательства на стенах? — я решил вернуться к первоначальной теме. Мальчик погрустнел, смутился — вся злость куда-то испарилась — и почти прошептал: — Мне страшно. Всё вокруг призрачное... И такое зловеще-спокойное... Это меня пугает. — Меня тоже. — улыбнулся я. — Мы, значит, товарищи по несчастью. — Получается, так. — он тоже улыбнулся, правда, совсем слабо и одними уголками губ. — А тебя как зовут? — Тилль. — я протянул ему руку. Мальчик неуверенно приблизился, и я был вынужден признаться себе, что никогда не видел людей красивее, чем он. — Вилле. — тихо сказал мой новый знакомый. Его тонкие пальцы нерешительно сжали мою ладонь. — Тебе лет-то сколько? — спросил я. — Четырнадцать. — смущённо ответил Вилле. Я присвистнул. — Почти пятнадцать. — быстро добавил он. — У меня через месяц день рождения... Тебя спрашивать не буду, ладно? — Да и не надо. Сам скажу. Двадцать восемь мне. — Понятно. — Вилле снова улыбнулся. — Ладно, с именами и прочим разобрались. Я бы прогулялся, а то холодно тут... Я согласился. Гулять по призрачному городу не в одиночку, а со спутником, не так страшно. И по фигу, что этот спутник — мальчишка, которому и пятнадцати ещё нет. Мы гуляли по городу всю ночь, непринуждённо беседуя. Разговор шёл в основном о всякой ерунде о жизни каждого из нас — о прошлом, настоящем, будущем... Выяснилось, что Вилле работает продавцом в отцовском секс-шопе, играет на басухе и вместе со своими друзьями собирается основать музыкальный коллектив. Я же рассказал ему о своём прошлом пловца и о той травме, которая поставила крест на моей карьере. Вилле искренне посочувствовал мне. — Знаешь, — внезапно, ни к селу ни к городу, сказал я. — А я тебе завидую. Ты симпатичный, девчонки небось у твоих ног штабелями лежат. — Лежат. — вздохнул он. — Только по-настоящему в меня никто не влюблялся, да и я тоже... — Да ладно тебе! Всё ещё впереди. Но на самом деле я не хотел, чтобы Вилле в кого-нибудь влюблялся. Не знаю, откуда у меня взялось такое желание. Может, он нравился мне, а может, всё потому, что очень многие мои друзья (каюсь, и я тоже) предпочли личную жизнь крепкой мужской дружбе. Хрен знает. Едва забрезжил рассвет, мой новый знакомый внезапно оторвался от земли. Я знал, к чему всё идёт, но расставаться с ним не хотел. Кажется, я привязался к этому мальчику. — Постой! — я схватил его за руку... и взлетел сам. В ту же минуту воздушный поток невероятной силы понёс нас в сторону городского парка. Я незаметно взглянул на Вилле. Он смотрел вперёд широко раскрытыми глазами, его губы были чуть приоткрыты, а тёмные волосы трепал ветер. Господи, какой же он был красивый! Самый настоящий ангел... Потоки воздуха донесли нас до пруда в углу парка и исчезли. А мы стремительно полетели вниз. Я отпустил руку Вилле — как раз вовремя: я упал в воду... и проснулся. Странно всё это. Сначала жутковатый призрачный город, теперь ещё и очаровательный мальчишка Вилле. И ведь не снится мне всё. Во сне никогда не понимаешь и не видишь так ясно, всё ускользает от взгляда и из рук. Но эти большие красивые глаза... чуть припухшие красные губы... Может быть, они и являются иллюзией, но ведь важна не внешнось, а внутренний мир. А у Вилле внутренний мир прекрасен — я вижу это. Он не такой, каким кажется. За ругательствами и прикольчиками скрывается совершенно другой человек. И я, рано или поздно, пойму, какой. Я думал о нём всю ночь и надеялся, что на следующую он тоже будет в этом городе. Да что там "надеялся", я хотел этого!