Новые прочтения

Не помню, сколько там дней прошло, но осень наступала, сезон открылся, была премьера. Меня позвали, а не позвали бы, то я бы сам пришел. Про Витю я и думать забыл, пока не увидел его в вестибюле. Двери в зал все еще были закрыты. Он сидел рядом на мягкой скамье у стены и мял в руках билетик. Сегодня он был в темных простых очках. Со стороны и не было заметно его слепоты. Он даже приоделся в белую рубашку и черные джинсы, смахивающие на брюки. Волосы причесал. Что я тут же заметил, так это то, что собаки рядом не было. Зато была тросточка. Я пошел к нему. - Вить, - позвал я тихо. Он среагировал. – Ты меня помнишь, я Гриша. - Одноклассник? – спросил он, ухмыльнувшись. - Да. Это не было укором, но для меня это выглядело так. - Можно рядом сесть? – спросил я. Он пожал плечами. - Садись. Не в моих же силах что-то здесь запрещать. Вежливости в нем и вправду не было, но я ее и не ждал. Я сел справа от него. Что сказать, не знал, а просто смотрел в стену напротив. Он делал так же, но у него было оправдание такому поведению, а у меня не было. - Где твоя собака? – спросил я. - Дома. Его бы не пустили сюда, а меня довезли. - Дальше сам? - Да, но это не тяжело. Они хотели, чтобы я послушал. Я не стал спрашивать, кто эти «они». Не мое дело это было. - Ты свое место знаешь? - Двадцать пятый ряд, восьмое место. – Заученно проговорил он. – Может, доведешь, а то считать очень тяжело. - Конечно. – Посмотрел на свой билет с четвертым рядом. – А что так далеко? - Мне без разницы, а там билет дешевле. Как-то так и было. Я довел его до нужного места. Там было совсем мало людей, да и то, те, кто купил билеты на те места, перебежали вперед, а Витя остался почти один. В антракт я подошел к нему. Он был болтливее, чем когда-либо. Даже рассказал, что снимает комнату у матери нашей общей знакомой, что она помогает ему ухаживать за Чарли. Как я понял, он вообще любил эту собаку больше всего остального. - Иди к себе. – Сказал он, когда прозвенел звонок. – Там лучше видно. И я не остался. Постановка мне нравилась, и глупо было оставаться здесь. Я ушел, но взял обещание, что он потом дождется меня. Как бы он согласился. Ну, я надеялся, что он меня дождется. Он ушел. Испарился, как будто его и не было. Я искал его недолго, просто один раз обошел все здание. Хорошо, что оно было не слишком большим и поиски заняли совсем немного времени. Я тогда забеспокоился. Он был один и без своего Чарли. С ним могло что-то случиться. Вити я не нашел, но меня нашла Гуля. Она оттащила меня за кулисы. Там уже сновали туда и сюда актеры, пахло пылью, как и должно было быть в театре. - Это ты Витю позвала? – спросил я. - Я. Ему полезно. - Чем же? - Мотивирует. Прошли мимо открытого окна, и меня обдало промозглым воздухом с каплями дождя. Сразу стало тошно. - Я его искал, - признался я, - он исчез. Гуля рассмеялась, даже забавно хрюкнула. Причины такого смеха я явственно не видел, но думал, что это как раз из-за моих слов. - Он уходит еще до конца, чтобы ему никто не мешал. Вон! – взмах рукой и я уже вижу знакомую фигуру, которая стоит около окна и держится одной рукой за подоконник, а в другой руке зажата сигарета. Это было для меня чем-то неожиданным. Как-то я вообще не мог представить, чтобы Витя курил или делал еще что-нибудь…неполезное. Мне думалось, раз он слепой, то должен быть блаженным как древние старцы. И я был зол, что он меня так обманул. Наврал, что подождет, а теперь стоит и спокойно курит там, где это делать нельзя. - Иди к нему, - посмеялась Гуля, - я переоденусь и к вам подойду. Гулю пришлось ждать долго. Видимо, она не только переодевалась, но еще периодически успевала перекидываться долгими словами со своими коллегами. Это и понятно. Премьера – знатное событие. - Ты меня обманул. – Сказал я парню, как только подошел. - Это опять ты? - Я тебе так надоел? - Да нет пока. – Он отмахнулся, нащупал рукой небольшую пепельницу и стряхнул туда пепел. – Я как-то забыл тебя предупредить. Где Гуля? - У себя. Ты с ней приехал? - Да. Она у матери сына оставляет и меня с собой иногда берет. - И ты так часто ходишь в театр? - Мне все равно заняться больше нечем. Я откровенно пялился на его лицо, он и не замечал. Зато я заметил, что он постоянно хмурится, кривит рот и часто моргает, а иногда просто закрывает свои страшные глаза на долгое время. Очков, как я понял, он не любил. Носил их с собой, но надевал редко. Попытался я представить его жизнь, и тут даже стало страшно. И не от того, что он не может ничего видеть, а от того, что именно из-за этого он многое не может сделать. И характер его я себе уже представлял. Он не умел сходиться с людьми. Если бы умел, то в школе бы его так не боялись. Или ему было просто плевать на все это? По крайней мере, он выражал именно такое отношение ко мне. Я ничего другого и не ждал и даже не собирался ждать. - Мне неуютно. – Сказал он, когда молчание затянулось. – Ты стоишь, молчишь и действуешь мне на нервы. - Я Гулю жду. И она сказала мне за тобой приглядеть. - Она бы так не сказала. Недокуренная еще на целый сантиметр сигарета оказалась в пепельнице смятой и затушенной. Витя нащупал рукой свою палку и зажал набалдашник в кулаке. Нервно. Надо было что-то сказать, чтобы снова не молчать. - Ты стихи читаешь? – спросил я. - Нет. - А Гуля говорила, что читаешь. Его враждебность потихоньку испарялась, и он даже как-то молодел от этого. Мне это нравилось. - Она хочет, чтобы я читал. Знаешь, на тех вечерах. - Что же не читаешь? - Я не хочу. Я помнил наш недавний разговор. Гуля вспомнила про Витю при мне, меня заинтересовала эта тема. У него, оказывается, выявился талант к выразительному чтению, но, как мне сказали, чтение у него было совсем не выразительное, а с каким-то наплевательским оттенком, отчего становилось только лучше. Простой голос, какие встречаются повсюду. И этот простой голос читает что-то великое. Я не знал, как это выглядело, но моей подруге и остальным нравилось. А вот самому Вите не нравилось. Но книга все-таки ему пришлась по вкусу. Он больше не хотел со мной разговаривать. Молчал, совсем не обращая внимания. Я вел себя тихо. Он мог подумать, что я ушел, но это вряд ли. Гуля вернулась, подхватила его под локоть. Ей он улыбнулся, со мной только хмуро попрощался. Они уехали на такси, я дошел до стоянки, нашел свой любимый засранный автомобиль. Он был у меня уже около восьми лет. Я только окончил школу, сдал на права, и мать раскошелилась мне на подарок. Потом, когда я пытался существовать отдельно, я даже таксовал на ней. В общем, этот автомобиль был мне дорог. Отправился я домой и тут же лег спать. Следующие несколько дней мне было как-то неуютно. Жизнь немного поменялась, как будто меня окунули с головой в бочку с чем-то неприятным внутри. Гуля познакомила меня со своей подругой, но с первой же встречи стало ясно, что свадьбы здесь никогда и не будет. Она была как я. Царя в голове не было, а многочисленные тараканы давно наслаждались анархией. Мы как бы и подходили, но долго выносить друг друга не могли. Я был доволен. Работал, трахался, ругался с матерью, мирился с матерью, снова ругался и пытался напиться. Напиваться не получалось, я снова уходил в работу. Про театр я не забывал. Я любил и клубы, но здесь было лучше. Заходил я сюда редко, встречал мою новую любовь, зажимал ее в темном коридоре, где перегоревшая лампочка дожидалась замены более недели. И только через месяц я опять встретил его. В черном пальто он смотрелся эффектно, хотя оно и было уже довольно потрепанное. Довольная собака смотрела по сторонам с высунутым языком. Я уже знал, что в гардеробе есть тряпка, которой Витя вытирал грязные лапы Чарли, прежде чем идти дальше. Он не знал, что я здесь, а я и не подошел к нему, ничего не сказал. До конца репетиции оставалось чуть меньше получаса, и он, усевшись около самой сцены и устроив рядом Чарли, достал из глубокого кармана ту самую книгу. Я смотрел на него, смотрел, как он читает. Губы еле шевелились, и я понял, что он произносит это наизусть. Стараясь не выдать себя, я подобрался поближе. Чарли с интересом глянул на меня, шевельнул хвостом и, точно так же, как и хозяин, потерял ко мне всякий интерес. Он пришел сюда не просто так. Это я уже понял. В пустом зале, когда репетиции закончились и все актеры спустились со сцены, а многие ушли, он читал. Гуля была здесь, режиссер, еще один мужчина да парочка любопытных актеров. Мне понравилось, как он читал. Здесь, действительно, было такое наплевательское отношение, до странности необычное, а голос звучал одноцветно, совсем без эмоций и всякой патетики. И он пробирал. Тем боле там, где была грусть или злость с иронией. Заставляло дрожать. Гуля была в восторге. Я подобрался к нему совсем близко, и моя любовь подсела ко мне. Ей тоже нравилось. - Я сегодня к тебе не пойду. – Прошептала она мне. Я и не расстроился. Я выловил Витю уже на улице. Думал, что Гуля снова поведет его домой, но вела его собака и вполне успешно. Я осторожно позвал его. - Это ты опять? Гриша? - Да. Ты домой? - Домой. Ты тоже там был? - В театре? - Ну. - Был. Мне понравилось. Сегодня у него было еще добродушное настроение. Одной рукой он постоянно трепал собаку по загривку, а мне даже улыбался. Чарли тоже мне улыбался. - Я это люблю. – Ответил он. – Жуть нагонять. Мне говорят, что нужно на что-нибудь веселое переходить, а веселое я читать еще не научился. – Он поднял лицо. – Опять дождь. - Подвезти? Думал он недолго. Мокнуть не хотелось, да и за собаку свою он беспокоился, поэтому одним кивком согласился. Чарли усадили на заднее сидение, Витю на переднее. Я завел мотор, включил печку. Руки сильно мерзли даже от малейшего холода. Витя назвал адрес. -Ты будешь выступать? – спросил я. - Не знаю. - Как так? - Я сомневаюсь, и мне страшно. Он хохотнул, собака издала тихий смешной звук, а потом просунула морду между нами. Витя услышал ее, снова потрепал по голове и слегка толкнул морду рукой назад. Чарли его послушался. Больше не лез. - Откуда он у тебя? - Подарили. - Дорогой подарок. - Да, но ценный. Мне так-то денег хватает. У меня пенсия, и я свою квартиру сдаю, а комнату снимаю, но за Чарли я за всю жизнь не отдал бы. Витя снова ухмыльнулся, показав мне зубы. В салоне было темно, но я это увидел. Витя – зверек, который строжится на всех, кто оказывается рядом. Так я думал. - Я спал с мужчиной. Долго. Больше года, а потом он подарил мне Чарли и ушел. - Мужчиной? - Забавно, да? - Не знаю. Не пробовал. - Тогда тебе должно быть опять противно, как в школе. Он помнил это, и он понимал это. Я, наивный, уже начал полагать, что Витя совсем не обращал внимания на наше отношение к нему. Значит, обращал, раз запомнил. Мне теперь не противно. Мне теперь стыдно. - Мы были тупыми детьми. – Ответил я. – Хотя не знаю, перерос ли я тот возраст, но мне сейчас нисколько не противно. - Мне уже плевать, не утруждайся. У меня есть Чарли. С ним хорошо. - С собакой? - Лучший друг человека. – Усмехнулся он. Я замолчал. Пробирался по дорогам к нужному адресу в соседний район. Витя смотрел в окно, как будто там что-то видел. Чарли громко дышал. - Скоро? – спросил он. - Почти. Я уже подъезжал к нужному двору. Витя это чувствовал. - А у меня тоже была собака, и я к ней привязался. - И что с ней стало? Сдохла? - Я тогда от горя напился. Он укусил себя за губу, оторвался от окна. Я остановился. Мы приехали. - Чарли тоже умрет когда-нибудь. – Прошептал он. – И я умру. - Ерунда. Нельзя умереть по желанию. - Мы приехали? - Да. Он нащупал ручку, открыл дверь. Снова стало сыро от противного дождика. - Можно умереть, ты ошибаешься. – Он вышел и сам открыл дверь для собаки. - Ты о самоубийстве? На это тяжело решиться, а еще тяжелей сделать. Инстинкт, знаешь ли. Его лицо снова появилось в кабине, напугав меня мертвыми глазами. - Чушь. – Он закатал рукав своего пальто, обнажив порезанные запястья. Меня холодок пробрал. - Нужны только определенные причины. Чарли! Я ему ничто не ответил. Меня немного потрясли эти полосы на запястье. Он ушел, больше ничего не сказав, а меня выбило из колеи еще на парочку дней.