Кровь от крови

Она замерла в тени у каменной стены, так хорошо скрывающей одинокую фигуру, закутанную в плащ, молча наблюдая за разыгрывающимся действом. Ветер тихо шуршал в складках одежды, изредка донося обрывки разговора, но и по ним можно было уловить его суть. Не вмешиваясь, пока что – просто наблюдая за очередной разыгрывающейся человеческой трагедией перед глазами, которой была виной. Кто-то, посмотрев со стороны, с уверенностью бы заявил, что это и трагедией то нельзя назвать – всего лишь потерей одного маленького человечка, что может значить его проблема по сравнению с проблемой сотни тысяч людей? Все равно, что песчинка на берегу. Но сказать это мог бы разве что ничего не видящий дальше собственного носа невежда, которому за всю свою жизнь посчастливилось не потерять ни одного родного или близкого. Иначе тот ни за что не стал бы преуменьшать боль утраты до размеров песчинки. Саэта прислушалась к внутренним ощущениям. Сердце билось ровно, четко отсчитывая удар за ударом, совесть тоже ничего не беспокоило. Очерствела? Разучилась сочувствовать? Вряд ли, всего лишь пересмотрела свои взгляды. Она наверняка могла бы избежать смерти родственников этой женщины, равно как многих других людей – право, наивно было бы полагать, что при налете на крепость никто из невинных не пострадал. Сколько их могло находиться под обломками стен и боевых креплений? Наверняка немало, ведь не все успели покинуть замок. Ведьма могла бы помочь им, но не предприняла для этого ровным счетом ничего. Почему? В сущности, все было просто: невозможно помочь всем и каждому. Берясь вытягивать из трясины одного, автоматически взваливаешь на свои плечи ответственность за жизни всех, кто застрял в ней вместе со спасаемым. Иначе зачем тогда браться за это, спасая лишь кого-то, выбранного наугад – все остальные ничем не хуже него. Разве это и есть нахваливаемая всеми справедливость? А для того, чтобы помочь всем и каждому в этой гиблой стране, не хватит и вечности… безнадега. Тело служанки рухнуло на пол, пронзенное острием клинка. Неизвестно почему, Саэта вздохнула с облегчением, но воздух словно застрял в горле мерзким тугим комком в тот момент, когда она подняла глаза и впервые в жизни увидела лицо своей матери – теперь никто не маячил перед глазами и не закрывал обзор. И словно бы разом к ней пришло понимание всех тех туманных и таинственных фраз, смысл которых был раньше непонятен, причин, по которым безошибочно узнавали в девчонке ее родителя. «Породу ничем не скроешь». С усталого осунувшегося лица на нее смотрели ЕЕ глаза. Тот же взгляд, та же посадка, тот же разрез… только цвет был немного светлее, отдавал свежестью зеленеющей по весне травы – Саэтин же был темнее и глубже. Странное ощущение того, что смотришь в собственное искривленное отражение, заставил вздрогнуть, поморщиться от пробежавших по спине мурашек, зажмуриться на мгновение – благо, надвинутый капюшон скрыл отразившееся на лице смятение. Было в нем что-то жуткое, чему нельзя было подобрать названия, бесполезно даже пытаться. А может быть не надо? Может быть, еще не поздно повернуть назад, решить проблему, взять красивый аккорд и мажорную тему, не поздно исправить ситуацию? Всего лишь шаг на то, чтобы либо повернуть назад и уйти, либо выйти из-под защиты тени на свет, обратить на себя внимание. Резко выдохнув, девушка отлепилась от стены, которую использовала в качестве опоры, и направилась к единственной застывшей посреди внутреннего двора фигуре. В голове еще толпились возможные варианты развития событий, но где-то внутри зеленоглазая твердо знала – все это пустое. У нее уже не было выбора и права на сомнения, лишь их иллюзия. Но и она с каждым шагом растворялась зыбкой дымкой, уступая место мрачной решительности, крепнущей в груди с каждым мгновением. Ведь, в конце концов, просто не думать и не сомневаться в чем-то было не так сложно. Мы будем жить вечно, Сквозь бури и битвы, Сквозь зло и обиды Шагая беспечно. Усталый голос менестреля, однажды случайно забредшего в таверну, медленно, словно бы нехотя оживал в памяти, по крупинкам складываясь в слова, которые, в свою очередь, складывались в предложения. Мы будем жить вечно, Бесстрашно и вольно, Хотя порой - больно... Хотя порой - лечь бы... Мы будем жить вечно, Где жить невозможно, Развяжем лишь ножны, Расправим лишь плечи. Мы будем жить вечно В обманщицах-сказках, В балладах и красках Картин безупречных. А ведь когда нибудь барды, возможно, будут воспевать сегодняшний день в песнях, как один из самых эпичных со времен правления Всадников и запомнившихся этой земле на долгие века. Хотя… пусть даже этого и не случится, мысль о том, что все усилия потрачены не зря, грела душу. Саэта против воли улыбнулась своим мыслям, останавливаясь напротив фигуры в черных доспехах. Она так и продолжала улыбаться, с наигранным интересом изучая своего оппонента. Пусть стелет лёд вечер, Пусть дышат тьмой двери, Но в смерть мы не верим И будем жить вечно... -Ну здравствуй, мама. Давно не виделись, - девушка откинула с лица капюшон, с легким прищуром наблюдая за сменой эмоций на лице Кирель. Я – твоя совесть.